Заснеженный Ли Юэ: Лазурит

      Настроение плелось позади выражения лица и несло за собой целую книгу мотивационных шпаргалок. Куда-то в неизвестность, о чём до сих пор даже думать было страшно, пришлось уверенно шагнуть, показывая спокойной улыбкой это чёртово «да всё хорошо, я так и планировал». Планировал. Прямо как любую случайную неудачу в своей жизни, Аякс спланировал и своё тюремное заключение. Но кого было винить? Он сам пошёл на это, и даже сообщник в столь немудрёном деле, Кэ Цин, дала время на подумать ровно две секунды. Этого достаточно, решение было принято, оно шло с давней моралью под острые приступы страха и сомнения в том комфорте, от которого он самолично избавился. Чжун Ли. Последняя улыбка ему была наполнена дешёвой самоуверенностью, с которой Аякс пересёк границу Ли Юэ в первый раз и которую показывал всем остальным после заседания суда. Слыша свой приговор сроком в четыре года, он даже и не пытался выкинуть лицо мужчины из своей памяти, в которой так остро засела боль золотых глаз.       Время пролетит быстро. Всего четыре года, Аякс переживал и не такие сроки в ожидании исполнения своего плана. Нужно лишь потерпеть… С железом, окутывающим собственные запястья, он смотрел на улицу сквозь решётку невидящим взглядом, уже абсолютно точно зная, что пожалеет о своём решении.       И оказался не прав. Времени всё обдумать было более, чем достаточно. Постепенно страх стал уходить на второй план, чистый рассудок дал ровную почву для размышлений, и после огромного количества дней в тюрьме Аякс прекратил жалеть о содеянном. Он доверился своему чутью и тому, казалось, прозрачному чувству справедливости. Невозможно было начать новую жизнь по щелчку пальцев. Обязательно требовался какой-то переломный момент, стена, за которой останутся призраки прошлого и перестанут докучать во снах тогда, когда парень решит всё отпустить. Выбор есть всегда, от сладостей у кассы до политических проблем. Аяксу же пришлось метаться между совестью и собственным комфортом. Ничего терять не хотелось, но предпочтя вечным терзаниям долгую разлуку, в данный момент он ощущал себя чуть ли не полностью эмоционально размазанным по этой самой каменной стене одиночной холодной камеры.       Из крана раковины раздражающе капала вода, редким эхом действуя на нервы. Так можно было отсчитывать каждые три секунды в одиночестве между прогулками и приёмами пищи. Одиночная камера включала в себя односпальную, ужасно неудобную кровать, стул с полкой, унитаз и раковину с зеркалом над ней. А ещё, конечно, маленькое окошко, через которое можно было наблюдать птичью свободу. График проживания был ужасно однообразен, расписан чуть ли не поминутно: от подъёма в шесть утра и до отбоя в восемь вечера. Несмотря на такую серьёзность, свободного времени было даже больше, чем хотелось, и приходилось буквально выискивать для себя хоть какое-то развлечение, чтобы к выходу на свободу не зачахнуть совсем.       Например, популярной темой тюрьмы была карточная война, что пусть и с негодованием, но местные офицеры-наблюдатели пропускали мимо глаз. Это как дать подростку попробовать алкоголь, дабы избежать интереса в дальнейшем. Принцип «пусть на наших глазах тешатся этим, чем по углам устраивают драки». Однако же… Такой оптимизм был крайне глуп как для квалифицированных работников одной из ведущих национальных тюрем. Драки были, наряду со всевозможными шантажами и угнетениями в пользу выстроенных иерархических цепочек. Не сказать, что о делении на высших и низших охрана не знала, просто сделать с этим ничего не могла. Требовался как минимум тюремный переворот, но и тот не обещал улучшения ситуации. Когда человек попадал в незнакомое общество, он либо пытался встать под редкие лучи солнца, либо окончательно залечь на дно, укрыть себя травой и камнями — сделать всё, чтобы власть людей, что набрали в том свету целую армию пешек, не упала на них. Но вот неудача… Мораль в таком месте полностью терялась, и если за стенами тюрьмы, на свободе, люди просто проходили мимо тех, кто всем своим видом показывал желание остаться одному, то здесь работала абсолютно иная система, к которой не каждому удалось привыкнуть. Власть. В обществе, в котором ничего не решали деньги и знания, люди искали иной способ подняться, и именно те, что остались лежать на дне, в тени, становились для них самой лёгкой добычей. В принципе, всё, что оставалось вне зоны досягаемости камер и охраны, можно было назвать второй карточной войной, где короли и слуги сошли с игрового стола и отреклись от правил.       Осознание этой системы пришло очень и очень быстро. Даже не удивило. То, что происходит в тюрьмах Ли Юэ, свободно распространилось по улицам Снежной. Потому, безразличие и полное отсутствие страха в глазах на тот момент новоприбывшего, сильно пошатнуло уверенность и самооценку верхушек тюремного общества. Так, Аякс завёл себе врагов ещё в самые первые дни пребывания на новом месте и пронёс их сквозь время. Два года, за этот срок случилось многое, но не столь серьёзное, чтобы кричать об этом на каждом углу — это и стало козырной карточкой бывшего предвестника, а его персона прославилась в качестве очередной тёмной лошадки. Что ж, с этого момента поподробнее.       Осень. Время, когда ужасная жара спешит покинуть страну, листья приобретают тёплые тона, не думая осыпаться с деревьев. От смен времён года расписание, да и сама обстановка в тюрьме совсем не меняются, разве что некоторые особо раздражающие личности становятся более распущенными на язык, показывая свету никому не нужную грязную фантазию. Их хотелось втоптать в грязь так, чтобы они до конца своей жизни не знали, как подняться и только и могли — смотреть на всех снизу вверх, принося те самые извинения, которые в данный момент требовали от «мышек». Это уже вопрос иерархии. «Мышками» звали местных пешек, груш для битья, иными словами, бесправных слуг. Они были низшими, падшими. Избавиться от подобного статуса можно было. Достаточно добиться расположения авторитета, «верхнего». Обычно это означало полную потерю гордости, которой «мышки» лишались уже спустя месяц издевательств и начинали искать менее опасного опекуна своей жизни из всех возможных. «Верхние», как и называли самых уважаемых заключённых, которых никто не мог позволить себе задеть и даже косо взглянуть, имели несколько «правых рук», простыми словами, «приближённых». После них во власти верхних сидели «обыватели», как называли всех простых заключённых, взятых под крыло «верхнего» либо до становления «мышкой», либо после, либо же просто везунчиков, что сориентировались быстро во всём этом и не дали своей репутации пасть слишком низко. Так, тюремная иерархия процветала. Чтобы полностью не потерять себя, заключённые стремились завоевать «верхнего» даже за такое поручение, как стирка носков. Всё просто: сидишь под крылом авторитета — не получаешь по шее. Ведь плохое отношение к «приближённым» или просто «обывателям» сильно било по гордости их «верхнего».       Тюрьма была разбита на две секции, одна включала в себя мужскую часть заключённых, вторая — женскую, в которую и доставили Синьору, вполне ожидаемо отделив от знакомого предвестника. С того дня Аякс её не видел, да и приговора не знал. А хотел ли? Признаться, было интересно, самую каплю, но было. Это странное чувство недоговорённости повисло между двумя бывшими предвестниками и заставляло каждый раз опускать взгляд, погружаясь в мысли. В далёкие и холодные, но после них собственная жизнь уже и не казалась такой плохой — улыбка на женском лице в воспоминаниях окрашивалась незнакомыми доселе, приятными искрами. Возможно, он просто стал сходить с ума…       Но вернёмся к той тёплой осени, наполненной новыми событиями и знакомствами. Это был очередной завтрак, когда все, приговорённые к многим годам лишения свободы, преступники собирались в одном помещении, создавая единую толкучку и неприятный стойкий запах. Несмотря на наличие ежедневных водных процедур, тюремный душ не включал в себя ни мыла, ни даже горячей воды, потому многие просто вставали под воду, уже свыкшись с подобным раскладом, после чего показывались наблюдающему и уходили в свою камеру мочить влажной кожей сухую постель. Удивлением это не стало, но острое обоняние и чистоплотность Аякса заставляли его держаться от таких индивидов как можно дальше, что не могло оставить его без внимания. Увы. Порой, чтобы скрыть себя, достаточно раствориться в толпе и пытаться вести себя естественно, будто ты знаком с каждым человеком в помещении. Это лучший исход, нежели стоять где-то вдалеке с подносом и скучающе ожидать свою очередь каши на завтрак. Но кто сказал, что вот так скрываться вообще лучше? Плевать, Аякс был слишком погружён в свои мысли, чтобы думать о таком, потому и не обратил ни малейшего внимания на подошедшего мужчину, что предложил вступить в его ряды. Это был «верхний» по имени Альберт, он не в первый раз предлагал парню стать его «обывателем», но во второй слышал молчаливый отказ. Это раздражало, заставляло зубы стискиваться, а вены на лбу, шее и огромных руках настойчиво вздуваться. Да кто этот малец такой, чтобы игнорировать великого Альберта?       Поднос с еле тёплой кашей с грохотом упал на стол, а тело рыжего парня приподняли на пару сантиметров над землёй, удерживая за ворот тёмной тюремной робы. А ведь Аякс был довольно высок… Он перехватил рукой тиски мужчины, чтобы не остаться без воздуха и медленно поднял на него взгляд. — Малец, не думаешь, что даже с красивым личиком игнорировать мою доброту — глупость? — с вызовом прохрипел высокий брюнет и качнул парня. Если бы не толкучка в очереди, охрана давно заметила бы и сделала замечание очевидному зачинщику. Но прихвостни Альберта успешно прикрывали его от лишних глаз, — Я спрашиваю в последний раз и, помяни моё слово, ты пожалеешь, если откажешься. Присоединишься ко мне? Аякс приподнял бровь. Какое упорство, аж дух захватывает. Рядом на него косилась пара щуплых парней. Все из них прекрасно знали, что с согласием он станет фаворитом Альберта в постели, — Поставь меня. Если мне придётся повторить, я тебя предупреждаю — пожалеешь уже ты. Я отказываюсь. От твоего приглашения и от приглашения каждого, — в гробу он видал такую защиту. Парня медленно опустили на пол, можно было вполне явно увидеть, как у мужчины идёт пар из ушей, а глаза от злобы чуть ли не заливаются кровью. Но как только ноги касаются линолеума, Аякс чувствует на шее сжимающиеся чужие пальцы, но уже спустя мгновение избавляется от хватки и зовёт охрану. Это происходит так легко и быстро, что очередь не успевает уменьшиться ни на человека. Успешно, Альберта уводят из столовой. Он кидает на парня одновременно злой и удивлённый взгляд, прежде чем удалиться за стену коридора.       Аякс поправляет ворот одежды и равнодушно жмёт плечами на презрительные взгляды в его спину, ставит свой поднос на железные перекладины, пододвигая его к повару тогда, когда та накладывает кашу по тарелкам ближайших в очереди заключённых. В принципе, можно было забрать порцию Альберта, его всё равно оставят без еды в наказание. Но кто захочет есть то, что было у этого парня в руках? Да даже от мыслей об этом аппетит пропадает… Но его вновь прерывают, руку беспощадно дёргают, и приходится приложить титанические усилия, чтобы удержаться на месте и не упасть. Он поражённо оборачивается, тут же сводя брови к переносице. Совсем рядом, чуть ли не вплотную, стоят три парня, несильно ниже и не слабо старше, смотря в глаза бывшего предвестника с явным вызовом. — Какие-то проблемы? — с ходу цедит Аякс и сжимает пальцы на руке прежде, чем одёрнуть её, возвращая контроль телу, — Обиделись, что я не вступил к вам? Ответ не заставляет ждать долго, уже в следующую секунду низкорослый брюнет с чуть волнистыми волосами скалится. — Ты должен знать, что происходит с теми, кто остаётся в этом месте без попечителя! — подобная реакция была ожидаема. Конечно, в данном месте было так заведено, пусть это мало кого устраивало, революционеров никто не любил. Почему? Из-за простой зависти. Как если бы ребёнку всю жизнь запрещали есть сладкое, а тут он увидел, как соседскому чаду покупают сладкие гостинцы. Чувство как минимум обиды в несмышлёной голове заседает, нередко пропуская через поры агрессию на ни в чём неповинных людей, — Стольких уже сломал этот режим, а ты, ты! — Что? — перебивает Аякс, видя заминку «громкоговорителя», — Волнуешься за меня или завидуешь? Это не ваше дело, насильно или нет, вы сделали свой выбор и пошли по лёгкому пути.       Выбор есть всегда. Абсолютно всегда. Даже в ситуациях, когда тебе обеспечено стопроцентное поражение, клинок приставлен к горлу, а с тела стаскивают последние ткани — и тогда он есть. Это выбор бросить всё, тоже пойти по лёгкому пути, прекратить бороться. Тот самый, который так сильно гнобят и отрицают СМИ, что натыкали по миру своих мозгоправов, вереща по всем телеэкранам «смерть — не выход!». Выход. Крайний. Но на каждую крайность есть воля человека, что идёт на эту крайность. Смерть — не слабость. Это выход и выбор человека. Он может выбрать путь борьбы, смирения или же бегства и никто… Никто не вправе оспаривать и винить его. По крайней мере, это была та твёрдая истина, в которую верил Аякс с момента погружения в свою бывшую профессию. Он видел огромное множество людей, их смену состояний от полного спокойствия и самоуверенности до ужаса и отчаяния. И ведь они тоже делают выбор. Кто-то бежит, кто-то встаёт против опасности в боевую стойку, а кто-то тут же стреляет ровно в свой же висок. Всё это имеет место быть, от такого зависит тот самый, не раз упомянутый, «человеческий стержень».       С того дня шли недели, месяцы, оборот набирали весьма детские шалости в сторону парня, что в столовой дал такой жестокий отказ одному из самых влиятельных, если то были не слишком громкие слова, заключённых. Но Аяксу было глубоко плевать, наоборот, эта глупость разбавляла ту рутинную скуку, которую не рушили даже карточные войны с по-чёрному мухлюющими мужиками.       В узкий круг общения, а точнее нулевой, однажды проник один до ужаса слащавый парень. Он был низким, на вид тридцатилетним, его макушку украшала копна кудрявых рыжих волос. Кажется, это и стало причиной их сближения. Незнакомец подсел на землю во время свободного часа и заговорил о том, как они вдвоём похожи, имея в виду цвет и структуру волос. Но Аякс помнил этого парня, и лишь от одного с ним сравнения становилось не по себе. Главная подстилка, «приближённый» Ринго, мускулистого «верхнего», довольно тихого мужчины. Этот рыжий пользовался популярностью не только из-за привлекательной фигуры, его общительность и дружелюбие не знали границ, и Аякс соврал бы, если бы сказал, что ему не была интересна причина нахождения такого экземпляра за решёткой. Однако он не спросил даже его имени, ведь совсем не собирался сближаться. При первом знакомстве, Аякс пожал плечами и просто отошёл, не обращая на ещё тогда незнакомца никакого внимания.       Между тем некоторые люди, те самые парни из столовой, а конкретно трио Линдро, как их звали в кругах Альберта, не давали Аяксу спокойно досиживать свой срок. Их дешёвые издевательства начинались с подножки и запирания в душевой и заканчивались травлей и попыткой группового изнасилования при помощи своих знакомых из той же банды. Однако всё это выходило с огромной натяжкой, и бывший предвестник не упускал возможности вставить свои пять копеек вдали от смотрящих и камер. Например, подножки были грубо проигнорированы, замки душевых взломаны, травли обёрнуты против зачинщиков, а вот попытка изнасилования… Там парень оторвался по полной, вымещая разом весь свой негатив и радуясь такому спланированному делу от кучки дилетантов.       Их было пятеро, не считая основной троицы, что стояла в углу и надменно наблюдала, как парня всё настойчивей и настойчивей прижимали к стене, руки скользили по влажной после душа коже, а конечности сжимали между собой где-то наверху, не забывая прикрывать рот. От мерзких усмешек, взглядов и прикосновений тошнило, а некоторые удары под рёбра выбивали дух, но Аякс терпеливо выдержал это прежде, чем одним рывком нырнуть под мужиков, вырываясь из захвата и здорово пугая всех присутствующих. Дальше — проще, сбитые с толку противники и не противники вовсе, каждый по очереди оказывался на полу без сознания, а в глазах троицы Линдро всё больше рос страх. Аякс усмехнулся с чётким «бу», после которого парней как ветром сдуло, они с криками «помогите!» неслись по коридору. Парень же лёг на кафель рядом с побитыми мужиками и закрыл глаза. Когда прибежали охранники, было крайне тихо, шестеро парней лежало на полу, а троица всё продолжала убеждать, что один из них всех и побил. Не очень убедительно, не правда ли? Учитывая не только численное неравенство, но и раны на теле того, в сторону которого так яро сыпались обвинения. Охрана в полном замешательстве доставила всех в лазарет, а вот приговор свой задержала, по итогу назначив орущим парням месяц мытья туалетов, а вот побитым, включая Аякса, по трое суток чистки душевых. Что поделать, пришлось притвориться перед медбратом невинной овечкой. Мол, вот, мылся, а тут эти набежали и как принялись кулаками махать. А в суматохе уже и не помнится ничего. Правда, после такой забавной ситуации, что довёл до идеала он сам, пальцы были стёрты от металлических губок в душевых.       Был ли исход у такого громкого дела? О, разумеется. От персоны Аякса не только отстала шайка Альберта, но и все доселе покушающиеся на его задницу рандомные парни, имя и лицо которых было запоминать слишком лень. Но вот на горизонте вновь появился тот рыжий активный мужичок, которого всё-таки Аякс стал называть «рыжиком», чтобы совсем не запутаться в лицах. Прозвища в тюрьме были делом привычным, а эта персона неплохо забавляла и отвлекала от самых дальних и грустных мыслей. Рыжик поедал кашу, после чего вылизывал свою тарелку и громко смеялся. А Аякс всё дивился, как можно с таким аппетитом есть такую дрянь. — Я те говорю, просидишь тут ещё годик, и эта штука лакомством покажется, отвечаю! — со смехом отвечал рыжик, всё не прекращая елозить на лавке. Глупость какая… Вот эти помои и покажутся «лакомством»?.. Да тут, скорее, чаще к унитазу бегать придётся, чем доедать хоть половину.       Ранний подъем и освежающий леденящий кожу душ, после чего однообразно бесячий завтрак, осмотр всего тела у смотрящих, прогулки на территории под чистым небом, свободное время под тем же небом, которое не могло пройти без жужжаний над ухом того самого рыжика, что ходил по душу Аякса, словно ему плечи мёдом измазали. Вперемешку с разговорами всех заключённых, на стенах тюремного здания висел громкоговоритель, что то ли читал мораль, то ли прогноз погоды, то ли повторял неменяющиеся правила, на которые всем было плевать — парни не знали, болтая о всякой ерунде до самого обеда, где каша сменялась рисом с овощами и редкими признаками витаминов и белка.       Минуло чуть больше двух лет в относительном спокойствии и неутихающей… Пустоте в груди. Разговоры, да редко отвлекающие от грусти события, что лишь раз позволили размять кулаки. Всё это не отменяло факта, что Аякс стал слишком погружён в себя, не замечая почти ничего вокруг и неустанно пялясь в одну точку, что напрягало порой даже такого лёгкого на подъем рыжика. И причина такого состояния никогда не менялась, парень метался от чувства сожаления, что накатывало не раз, к чувству тоски, что не прекращалось ни на минуту.       Аякс смотрел в тарелку каши и видел суп, что они однажды готовили вместе с Чжун Ли, смеясь и непринуждённо общаясь. Смотрел в стену собственной камеры и видел его, прислонившимся к твёрдой поверхности и что-то активно размышляющего до тех пор, пока взор карих глаз не падал на заскучавшего напарника. Бывшего напарника. Эти двое не состояли ни в каких отношениях, кроме как… Дружеских, товарищеских? На самом деле, на каждое такое определение хотелось ответить лишь решительное «нет». Аякс видел этого мужчину везде: от людей до предметов, точно знал, что тот ему бескрайне дорог. Настолько, что в призрачном присутствии его воздух становится мягче, а та мерзкая каша терпимей. Всё меняется. Парень закрывает глаза, погружаясь то ли в сон, то ли в мечты. Это уже 213 раз, когда он видит Чжун Ли во сне. Сам не знает, наслаждается этим или позволяет собственной крыше скользить по плечам. Но вот всё меркнет, родные руки обвивают спину и прижимают к себе, к фантомному теплу. Аякс теряет сомнения и просто прижимается в ответ, зарываясь пальцами в рубашку, сжимая её до явных полос. А голос над ухом обещает, что всё будет хорошо, и парень верит ровно до того момента, как не просыпается, тут же смаргивая слёзы влажными ресницами. В такие моменты он просто рад наличию одиночной камеры. Новый день, новые события. Аякс поднимает ложку с кашей, скучающе приподнимая бровь. — А сегодня без опарышей, — он кидает взгляд на сидящих вдалеке не самых приятных знакомых. Те только недавно прекратили свои издевательства, которые Аякс считал скорее способом отвлечься, нежели ударом по гордости. — Скучаешь? — произнёс голос рядом, и Аякс только тогда обратил внимание на соседа по лавочке, что совершенно спокойно доел кашу и отложил столовый прибор. Скучает? По опарышам? Почему-то этот вопрос показался двусмысленным, в памяти всплыл родной образ, который пришлось тут же отогнать, часто моргая. Осознание риторичности вопроса пришло лишь со следующей фразы собеседника, — За что ты здесь осел? Аякс отложил ложку к недоеденной каше и качнулся на лавке. — За серию убийств, м, — ответил он непринуждённо, под звучание каких-то слов соседнего радио, — А ты? Ты, вообще, кто? Мужчина покачал головой, явно намекая на то, что не намерен отвечать на эти вопросы. Не очень почтительно, сам спросил и тут… Но настойчивость отогнал смиряющий взгляд под светлыми локонами, до ужаса аккуратно разбросанными по лбу и плечам. Но не то важно, разве этот человек ни капли не удивился признанию Аякса? Он и сам не знал, отчего вдруг стал таким честным. — Смотри туда, — он незаметно кивнул в сторону Ринго, того главного, которого рыжик так старательно обхаживал, — Он здесь тоже за убийство. Зарезал десятерых, предварительно изнасиловав. И всё за день, — незнакомец быстро кинул оценивающий взгляд на сидящего рядом парня, что от такой резкой смены объекта оценивания съёжился, — Смотрю, ты не удивлён. Занятно… Примерно на этом их разговор был окончен, Аякс проводил взглядом светлую макушку и то, как тот растворился в толпе, только сейчас осознавая, что незнакомец ниже примерно на полголовы. В принципе, разница в росте не особо то и заметная, в отличие от некоторых. Он кинул взгляд на рыжика, что не отлипал от своего спасителя ни на минуту. Похоже, сегодня они проведут ночь вместе.       Встречи с блондином были не такими уж частыми, но и он не был тем человеком, с которым можно было легко найти общий язык. Аякс бы охарактеризовал его полной противоположностью рыжика. Тем не менее срок медленно, но верно подходил к логическому завершению, а просто ангельское поведение бывшего предвестника не могло не радовать местных наблюдателей. Парень быстро просёк фишку о верном поведении и принял на себя роль того самого, праведного человека. Конечно, подобное лицемерие сильно угнетало его самого, но сам план состоял в куда более хорошем исходе. Что насчёт плана? Скос срока. Достаточно представить то, что пусть и на всего несколько месяцев, но можно будет покинуть это место досрочно, улыбка сама мелькает на лице. — Ты сегодня какой-то счастливый… Жуть, — Аякс знал, что этот мужчина шутил, оттого и коротко посмеялся. Чего таить, холод между ним и тем странным блондином постепенно стал уходить. — Ещё бы, — только сказал он и встал на просьбу охраны подойти. Вот оно. То, чего он так долго ждал… Аякс шёл по длинному коридору, обычно такие места вели в отдел связи с внешним миром, а именно связи судимых с родственниками, но данная тюрьма ввиду опасных заключенных такой услуги не предоставляла. В коридоре редко мигали лампочки, упрямо отказываясь гаснуть, и это могло бы позабавить, если бы не собственное напряжение. — Заходи. И он зашёл, входя в ужасно светлое помещение, тут же щуря глаза. В комнате, извешенной грамотами, медалями и остальной ерундой, стояло три мужчины — два надзирателя и, видимо, по отличительной одежде, полковник в центре, — Здравствуй, Аякс, — самый взрослый, с сединой, обратился к парню сразу по имени, — Полагаешь ли ты, для чего был вызван? — он продолжил после кивка собеседника, — Ты вёл себя достаточно хорошо, чтобы получить скошение срока в 2 месяца. Радуйся, ты выйдешь раньше.       И Аякс был рад. Правда. Он поблагодарил полковника, поклонился и ушел к себе в камеру в сопровождении надзирателей, где улегся на кровать. Оставалось не потерять доверие этих людей и не делать глупостей. Он сможет, справится, и не такое проворачивал. В конце концов, вести себя хорошо не так уж и трудно, просто живёшь себе спокойно, улыбаешься всем подряд и вежливо отвечаешь на любую грубость. Какая мерзость… Парень перевернулся с бока на бок и прикрыл ладонями глаза. Приходилось идти на такое лишь для того, чтобы выбраться оттуда, куда добровольно шагнул, оставляя за ржавым железом всю реальность и чувства. Сон медленно застилал глаза. Или же то была дремота? Дневная дремота в свободное время, придёт ли тот человек и сегодня? Человек, дарящий тепло хотя бы в мечтах.       Цветочная поляна с лёгкой белёсой дымкой, желтые огоньки светлячков отходили от алых маленьких бутонов симпатичных растений, рассыпаясь по тёмному небу от каждого шага парня. Он медленно осел на прохладную растительность и спокойно взял в руки один бутон, не спеша отделять его от стебля. — Время идёт так медленно... — Аякс поднял взгляд на знакомый голос, эхом разносящийся по бескрайней поляне. Разве эхо в такой ситуации возможно? Его встретил свет золотых глаз. Такой же яркий, как бесчисленные светлячки повсюду. — Осталось не так много, я уже совсем скоро выберусь, — тихо ответил парень и медленно поднялся с травы, — Обещаю, просто подожди ещё немного. — Так долго.... — рука Чжун Ли протянулась к чужому лицу и пальцами огладила щёку.       И Аякс проснулся, в очередной раз смаргивая с ресниц слёзы. И правда… Время тянется так мучительно долго. И все те ужасно скучные дела и однообразие кажутся невыносимыми именно от этого непрекращающегося тягучего чувства в груди. Хотелось вырвать сердце, просто спрятать его подальше до скорейшей встречи с Чжун Ли. Чжун… А захочет ли он вообще встречаться с ним? Может, только Аякс один и ведёт себя как идиот, ожидая встречи день за днём, считая секунды, минуты и часы, предаваясь тем красочным воспоминаниям, что и не думают меркнуть? Вместе с тоской его медленно, но верно пожирала совесть… Если Чжун Ли чувствует то же самое сейчас, то парень будет просто обязан восполнить каждое мгновение, когда им не хватало друг друга.       За маленьким окном в верхней части комнаты виднелась тьма. За Аяксом так и не пришли, выходит, он пропустил ужин. Остаётся лишь продолжить спать. И ладно. По крайней мере, возможность увидеть некое знакомое лицо там куда выше, нежели в обычной стене. Страхи провалиться и всё испортить медленно переплетались с общей задумчивостью на фоне протекающего за решёткой времени. — Вот. Аякс поднял взгляд на колоду карт перед ним на небольшом столике. День, свежий воздух вновь портил какой-то странный, едва различимый, запах. — Что? Карты? — в непонятках он взглянул на уже давнего знакомого. Они с ним общались уже больше года, и этот срок весьма обогнал те разговоры с рыжиком в обеденное время. Рыжик отстал весьма быстро, по непонятной, но совершенно неважной причине. — Сыграем в правду или действие на карты? Если боишься, я не заставляю. Трудно было сказать, кем являлся этот блондин. Выглядел он на возраст Чжун Ли, держался как заядлый тюремщик, лишний раз даже уголком губ ни дёргая. За время знакомства он не сказал ни имени, ни прошлого, ни вообще ничего. А Аякс и прозвище придумать не смог, продолжал ему тыкать. Потому вопросов было предостаточно. Кроме того, именно этот человек считался в тюремном обществе той самой, первой тёмной лошадкой, появившейся ещё до прибытия Аякса. — Согласен, но не плачь потом. Мужчина раздал карты, предварительно тщательно их перетасовав. А Аякс наблюдал за ловкими движениями кистей. Внезапно в голове возник один вопрос, который хотелось обязательно озвучить, — Почему ты общаешься именно со мной? — проговорил он негромко и взял в руки карты, уже зная, что этот раунд уйдёт не в его копилку достижений. Набор был просто ужасен… — Рано вопросы задаёшь, парниш… Возможно, именно после этих слов Аякс решил играть серьёзно. Но удача не улыбнулась ему ни в этот раз, ни в следующий. — Я проиграл бой, но выиграю войну, — но и война оказалась не его фишкой и пришлось просто сдаться и признать поражение после шести проигранных матчей подряд, — Мне словно все плохие карты колоды попадают… — Только понял? — насмешливо протянул мужчина и положил на стол рукав из четырёх оставшихся карт. В голове Аякса пронеслось «как так?», но вопроса задать он не успел, — Не пойман — не вор. Тут тот же принцип. Ты будешь честен до тех пор, пока тебя не вскроют. Ну что, догадался, как я это сделал? — парень отрицательно помахал головой, просто надеясь, что ему тут же расскажут все хитрости, но нет. Блондин лишь кивнул и перевёл тему, — Я общаюсь с тобой потому, что это верно, — он медленно окинул взглядом всех ближайших заключённых и чуть нахмурился от приступа отвращения, — Общаясь именно с тобой, я ничего не поимею и не потеряю. Плюс, мне нравится твой настрой. Аякс присвистнул, он обвёл взглядом каждого мужчину в радиусе двадцати метров. У тех от попадания в тюрьму словно терялись всякие ценности. Они жили по принципу «лучше так, чем терпеть боль» и от этого, правда, тянуло блевать в те ужасно грязные унитазы, которые сами же заключённые тёрли щётками спустя рукава. — Сегодня ты необычайно разговорчив… Хорошо. Что насчёт шести желаний? — Правда или действие? — с ходу заявляет мужчина и собирает со стола карты, с громким стуком ударяет ими по столу и засовывает в ветхую картонную упаковку. Пальцы его пусть и выглядят опрятно, несмотря на почти полную антисанитарию в тюрьме, но самые кончики трескаются от, кажется, плохой воды. — Давай три действия и три правды. — Пожми руку Альберту, — от такого Аякс тут же скривился и почувствовал приступ тошноты. Он недовольно пробурчал себе под нос, но таки встал со стула и, пройдя порядком десяти шагов, молчаливо протянул мужику руку для рукопожатия. Тот её не принял, потому пришлось приложить не только силу, но и всё очарование, чтобы пожать эту чёртову руку, а затем развернуться и, показывая жест «палец вниз», обтереть ладонь о свою же робу. О, взгляд блондина, что задал такую глупость, надо было видеть — интерес и самодовольство. — Садист. — Но ты только посмотри, — он кивнул в сторону мужика, что грозно сверлил взглядом их двоих, — Какой чудный эффект. — Садист, — повторил Аякс, растягивая буквы.       Что ж, эта нелепая, на первый взгляд, игра помогла слегка расслабиться и скоротать время. Наступил вечер, всех стали загонять по камерам, как овец на убой. За время на воздухе Аякс успел не только руку Альберту пожать и разозлить его этим же, но и сделать пятьдесят отжиманий, станцевать какой-то неизвестный танец, рассказать немного о себе — имя, место рождения и род занятий. Забавно было убеждать человека в том, что перед ним полицейский в робе заключённого, что сознался в убийстве нескольких десятков человек. На этом день закончился, а вот об уже старом знакомом незнакомце, как бы это не звучало, всё так же было известно целое ничего. От болящей головы парень плохо спал ночью, но мысли о скором выходе из тюрьмы сильно облегчали ситуацию вместе с настроением и самочувствием. Приближался конец срока, а именно оставался всего… Месяц. Один месяц! Это так мало в сравнении с тем, что Аякс пережил. Ему уже было 22 года. Он медленно поднялся с кровати, ощущая сильную слабость во всём теле, подошёл к зеркалу над раковиной и упёрся руками в самые края, — Подождать… Совсем немного…       В отражении на него смотрел уже взрослый мужчина с явными синяками под глазами, бледной кожей и сухими волосами. Детская припухлость давно спала, но вместе с тем, с тела стали уходить мышцы от нехватки физической активности. Очевидно, физических упражнений в камере было крайне мало. — Чего ты там возишься? На выход! — сбоку послышался голос охранника, звякнул замок. Вместе с тем Аякс быстро плеснул на лицо воду и обтёр кожу рукавом, переступая границу собственной камеры в очередной раз. Это было слишком привычно. Душ сегодня был особенно приятен, вода не казалась такой уж ледяной, а мысли не утекали слишком далеко. Парень провёл рукой по мокрым волосам, тут же роняя огромные капли воды на кафель. Он вздрогнул от звука открывающейся кабинки, приглушённых шагов по воде, обернулся. — Что ты забыл в моей кабинке?..       Напротив стоял полностью голый рыжик, с которым, если честно, Аякс уже и не думал пересекаться. Не потому, что они расстались на неприятной ноте, это было совсем не так, просто они всегда были настолько разными, что и смысла общаться не было. В моменты, когда нужно было уйти в свои мысли, младший не любил, когда его из них выдёргивали. Он попятился, упираясь в стену и тут же вздрагивая от ещё более холодной поверхности. — Знаешь, ты... — рыжик прошёл следом и настойчиво провёл рукой по телу парня. От груди и по прессу ниже, к бёдрам, — Всегда меня возбуждал. Аякс сдержал рвотный позыв и тут же перехватил обе руки незваного гостя своими, — Уходи, мне конфликты не нужны. Но его губ коснулось тепло, чужие смяли его, тут же бесстыдно просовывая язык, который Аякс резко укусил, от чего тело рядом мгновенно согнулось, — Помогите! — бывший предвестник оторопело оглядел рыжика. «Помогите»? Это он-то тут помощи просит? Да что вообще в голове у этого человека?.. Но на крик очень быстро прибежала охрана, чтоб её. Они ворвались через дверь незакрытой кабинки, разнимая двух оголённых парней. Аяксу заломили руки, а сам он, стиснув зубы, наблюдал за концертом рыжика, что так показушно плакал и, высунув язык, показывал рану, — Он хотел меня изнасиловать! — крикнул «потерпевший», что совсем недавно ворвался в кабинку к другому парню. Он показал следы на своих запястьях, что краснели от сильного сжатия, и тогда Аякс понял, что переборщил. А может и нет. Может, стоило сжать не эти блудные руки, а сразу шею… Дальше всё как в тумане, голова перестала соображать совсем, Аякс вырвался из хватки охраны и схватил за тонкую шею рыжего мужика, которого хотелось обматерить всеми возможными словами, — Слышь, не заигрался ли ты, рыжий? — выпалил он, смиряя и наводя ужас собственными глазами, он давил на шею сильнее и сильнее, а парень под ним словно и не думал вырываться, он улыбался, смеясь сквозь редкие вдохи, — Смотрю, тебе это нравится… Мать в детстве шарф слишком крепко завязывала, или со своим ёбырем докатился?       Аякса оттащили охранники и тут же вывели из душевой, кидая в углу помещения и приказывая одеться. Да, уже слишком поздно сожалеть, оставалось лишь кусать в кровь губы от несправедливости судьбы. После выговора, спустя долгие часы, парень обессиленно рухнул на свою кровать, немигающим взглядом смотря, как закрывается на замок железная дверь камеры. — Оплошал… Прости, Чжун... — срок вернули к первоначальной дате в четыре года. Надо же, как жестоко время. Ждёшь его, ждёшь, считая секунды и молясь всем богам о благословении спокойной жизни, а эта самая жизнь ударяет ножом под самые рёбра вновь, вновь и вновь. Настолько часто, что хоть во что-то хорошее верить просто невозможно. Ещё сегодня утром он радовался тому, что выйдет на свободу через какой-то жалкий месяц, а сейчас… Сейчас приходится ждать целых четыре. Четыре месяца, но ради чего он тогда притворялся хорошеньким всё то время? Ради того, чтобы какой-то левый мужик порушил всё от собственных чёрных замыслов? А зачем? Любовник его, Ринго, приказал?.. А… Плевать. Уже плевать. Аякс просто ужасно устал. Ждать, бороться. Он хотел уснуть и проснуться через 4 месяца, можно ли так? Сознание медленно погрузилось в сон, перемещая его в какое-то помещение, тёплое, протопленное настоящей печью. Руки грел горячий напиток, заставляя нос и щёки мокнуть от пара. Где он? Аякс сонно оглядел дом и сразу понял. На коленях лежал его самый первый друг, в чью шерсть парень тут же зарылся пальцами. Слева на диване сидела мать, она вязала огромный свитер отцу, что стоял у окна, опасливо поправляя шторы. — Завтра метель, видать, — низким голосом проговорил мужчина и отошёл от окна, — Сын, что такое? Не витай в облаках. Мама, папа, Рики… Аякс закрыл глаза и открыл вновь уже в другом месте. Родители растворились, мех пропал с пальцев, а кружка просто разбилась о белый пол в пустоте, — Я доверяю тебе потому, что хочу доверять, — парень осел на колени, сзади его обняли руки. Эти слова он уже слышал... Чжун Ли. — Прости… Одна рука зарылась в рыжие локоны. От этого становилось спокойнее. — Я жду тебя. Аякс открыл глаза. В этот раз не было ни запаха Чжун Ли, ни теплоты некогда родного дома. Он медленно сел на кровати и устремил пустой взгляд куда-то в пол. Четыре месяца, значит… — Ну, это не четыре года... — горько усмехнулся парень, явно понимая, что подобный факт не делает легче. Ещё четыре года он бы не пережил. И мир вновь впал забвение, Аякс смотрел то в окно на небо и луну, то на проплывающие облака, находясь уже на улице. — Сколько ты уже здесь?.. Блондин, от скуки тасующий в руках карты, тихо вздохнул. — Не забивай голову глупостями, проще будет, парниш. — Какой чёрствый... — парень прикрыл глаза. Он был рад, что его не отвлекают от своих мыслей и метаний от реальности к мечтам, что очень часто показывали зубы и слишком сильно ранили. Например, во снах всё чаще мелькали образы давно ушедших близких, или же Чжун Ли, что изредка улыбался до ужаса нежно, сразу после этого разворачивался и уходил так далеко, что нельзя было угнаться. Забавно, да? Ведь именно Аякс был тем, кто ушёл и оставил его…       Оставалось полмесяца, но настроение не улучшалось, а наоборот близилось к апатии. Разговоры с блондином слегка отвлекали, но ни один, ни второй даже не думали сближаться сильнее. Каждому было комфортно на том уровне доверия, на котором они сидели. Это как ожидать одновременно и поддержки, и ножа в спину. Очень удобно. Проделки рыжика и всех остальных, что лишь продолжали коситься на парня исподлобья, ни к чему не приводили. Тюремный срок нельзя было увеличить, если он не был до этого уменьшен, а на всё остальное Аяксу было глубоко плевать. Он словно мина, которую нельзя обезвредить и даже ослабить. Как взорвётся, так и вырвется наружу, оставляя всех позади. Это их и бесило, этот незатухающий ни в каких обстановках огонь в голубых глазах... Раздражал. Все усилия сломить этого человека были бесполезны. — Этот рыжий такой же. Он вовсе не хотел становиться шлюхой, просто принял решение быть лучшим в том методе, что сам выбрал, — блондин сидел на столе, закинув ногу на ногу, и незаметно наблюдал за тем, кто пошёл на такой отчаянный шаг, как соблазнение. Ну, жизнь его сама накажет, его любовник ужасно ревнив, будет чудо, отделайся парень парой переломов, — Я ведь говорил, что эта тюрьма — курятник полностью павших людей. А вот тебе убираться отсюда и поскорее, парниш... — он говорил серьёзно и от тона голоса по спине пробегали мурашки. — А ты? Не обобщай. — Я тоже, — блондин усмехнулся, впервые на памяти Аякса, — Завтра тебя освободят. Тебе есть куда вернуться, а это уже дарит… Многое... — он осёкся и прикрыл глаза.       Аякс поднял взгляд в небо. Да, странные у них отношения. Вроде и волнуются друг о друге, но вида не подают. Он знал, что вспомнит этого человека ещё не раз. Осознавая это или нет, они помогали друг другу так, словно обматывали вокруг талии по запасному тросу прежде, чем прыгнуть с разбега в пропасть.       Последний день наступил и этот факт разжигал в погасшей душе парня целое пламя. Всего пол дня и он сможет выйти на свободу, отпустить абсолютно всё за стену огромной ширины, вернуться к Чжун Ли… А простит он его или нет… Об этом думать сейчас не хочется. Весь завтрак Аякс провёл на нервах, нога ожесточённо била пол, но он даже не пытался унять эту дрожь. — Дыру в полу пробьёшь… — Как будто тебе есть до него дело... — пробубнил в ответ парень и усмехнулся, всё-таки успокаиваясь, — А ты? Когда на свободу? Блондин положил ложку на пустую тарелку и отодвинул её подальше, только после этого переведя на парня спокойный взгляд, — Надеюсь, мы никогда не встретимся. — Бр-р, сухарь! В столовую вошли несколько охранников, они позвали Аякса по имени и попросили проследовать за ними. Вот оно! День окончания всей этой пытки под названием ожидание! Он не мог поверить в то, что прекратит отсчитывать минуты в ожидании чуда. Прежде чем уйти окончательно и скрыться за стенами тюрьмы, он обернулся на голос недавнего собеседника. Можно ли их назвать друзьями? Определённо нет… — Береги себя, Аякс... — это был почти шёпот, но в нём слышалась серьёзность куда чётче, чем во все моменты их не частых бесед. — Как твоё имя? Блондин легонько улыбнулся. Впервые за годы знакомства. Он не сказал имени, но проговорил его по буквам, одними губами, так, чтобы это мог прочесть лишь один человек из сотни лишних. Аякс вздохнул, встретив это улыбкой и многозначительным «спасибо». Вещей у заключённого не было, да и одежды тоже. Прежде, чем повести наружу, парню позволили умыться и принять душ, дабы встретить новым мир чистым не только от грехов, но и от грязи. — Сюда, — по приказу охраны, Аякс прошёл вдоль длинного кабинета, затем открыл железную дверь и сощурился от яркого света, словно всё то время не смотрел в утреннее небо, по которому лениво бежало это огромное жёлтое пятно, не покидающее Ли Юэ даже зимой. — Аякс, — и парень замер, когда его позвал голос, что все эти годы он слышал лишь во снах. Открыв глаза и повернувшись в нужную сторону, он сделал несколько шагов навстречу. — Чжун... — это был он, настоящий. Прекрасный и такой недостижимый. Его светлая рубашка и темные брюки были идеально выглажены, а сам мужчина словно и не постарел ни на каплю с момента их последней встречи, неся с собой через года словно не время, а мудрость. Волосы отливали солнце, но ещё сильнее блестели золотые глаза. Аякс помнил, отчего. И видел, как волнуется мужчина всего в полуметре от него. В этих золотистых глазах появилась влага, и парень не сразу заметил, как и собственные стали мокреть. Он протянул руку, коснулся пальцами плеча Чжун Ли, словно до конца не веря, что может его коснуться в реальности. Мгновение, его заключают в объятиях, — Прости… — Я обижен, но… Аякс, я скучал слишком сильно, — мужчина касается губами лба парня и прикрывает глаза, просто впитывая его присутствие. Он страдал, каждый день и каждую минуту, видя это непутёвое создание во всём вокруг, медленно сходя с ума, он чудом сохранил самообладание. Но об этом не узнает никто, включая самого виновника, — Я сделаю так, чтобы у тебя и мысли не появилось меня оставить вновь... — звучало это нагло, но Аякс не был против. Он лишь тихо угукнул и прикрыл глаза. Так, обнимаясь, они залечивали свои сердца, спуская в глубокий колодец все свои ошибки. Но тут раздался кашель в паре метров от парней, — Я вам не мешаю? — шутливо протянул мужской голос. — Кэйа, ради Бога… Аякс с Кэйей раздались хохотом, и пришлось усаживать этих двоих по машинам. Да, если Чжун Ли не расскажет о времени вдали от любимого, этим займётся его верный друг.

«Всё будет хорошо. Теперь уж точно», — фраза, что говорил себе каждый день с самого детства Аякс, наконец заимела смысл.