Оазис

Мы кажется долго шли к этому дню, ведь в этой нашей попытке всё было иначе. Да Чонгук совсем ничего не помнил, зато я не утратил болезненных воспоминаний. Поэтому даже как-то не преднамеренно оттягивал наш первый раз. Мне хотелось сделать его особенным, идеальным что ли. Возможно я был недостоин романтики и ласки, но сердцу этого хотелось. Именно поэтому в день когда наша компания вышла из подпольного мира, став легальной. После посиделок с товарищами, я увел немного пьяного Чонгука в нашу новую квартиру. Об этой покупке я ничего ему не говорил, втихомолку делая ремонт. Да и ремонт был особенным ни в одной комнате не было углов, только гладкие и округлые поверхности. С полами застеленными мягкими ворсистыми коврами и диванами, кроватями что были мягче пуха. Такая мера предосторожности с моей стороны. Ведь старые болезненные воспоминания не отпускали. Я знал что Чонгук быстро отойдет от выпивки, что и произошло в округлой ванной. В которую погрузил его абсолютно раздетым, тут же присоединившись. Глаза Гукка медленно распахнулись, он окинул меня ещё сонным взглядом. Но быстро протрезвел, выпрямившись и замерев. Его взор скользнул по моей обнаженной груди, и соскам что виднелись на линии воды. Вода была на удивление прозрачной, отчего изучение продолжилось. С сосков перейдя на живот, бедра и остановившись в районе паха. Я был нескромно возбуждён, чего не стеснялся показать. Всё моё тело горело от предвкушения. Чонгук же сглотнул тяжело, сначала робко коснувшись пальцев моей ноги и сжав их совсем легонько. Дальше его пальцы скользнули по косточке на ступне, обведя её по кругу и последовав по голени до худощавого коленка и сильно сжав его и потянув на себя. Я сам произвольно подался на это действие, уйдя под воду до плеч. Гукк же дальше двигался вперед, ладонью ведя по бедру и замерев у самого паха. Кажется, он был как в бреду, ибо зрачки моего оазиса были расширены, а грудь вздымалась хаотично. Когда рука накрыла дрогнувшую плоть, я глухо застонал и этот стон утонул в губах напротив. Осознав что я мягко подался на ласку этот парень стал смелее. Притянул ближе, усадив к себе на колени, так чтобы наши члены соприкасались. Невольно я качнул бедрами вперед, уловив нетерпеливое копошение от Гукка. Он был нетерпелив, но пленительно нежен. Даже когда его пальцы скользнули в мою в заранее разработанную дырочку. В страхе за свой зад я почти сутки ходил с виброяйцом. Помимо грубости напугать меня мог и размер достоинства моего оазиса. Покрутив пальцами внутри пульсирующей неги Чонгук кажется окончательно задохнулся, сильно сжав мою талию, приподняв и направив внутрь свою поджатую плоть. Член медленно проникал в нутро, почти миллиметр за миллиметром, боясь навредить. Я же был одурманен, плохие воспоминания медленно стирались ласковым любовником, что метил грудь сладкими поцелуями, плавно обводя кадык языком. Когда моё терпение лопнуло я насадился сам до основания, откинувшись назад на сильные руки и прокричав от яркого оргазма. Белесые капли медленно закружили по водяной глади. Пока Чонгук сделал первые пробные движения в глубь, скользя по простате и вгрызаясь до щекотки в мои сжавшиеся соски. Я же не дышал, уже ощущая новую волну наслаждения. Да… Да и да… Именно таким должен быть первый раз… Такой что запомнится нежностью и трепетом влюбленного сердца. Я вкушал всё нарастающий темп, вслушиваясь в бурлящую от наших игр воду, что расплескивалась по дорогому кафелю. Наши стоны, хрипения, мокрые шлепки смешивались в мелодию чистой похоти. Чонгук же был неотразим: с сжавшимися от усилий мышцами, с татуировками под которыми четко виднелись мурашки, с растрепанными угольными волосами и челкой что нелепо торчала вверх. «Идеальный, только мой.» Подумал я от очередного глубокого толчка, снова изливаясь в уже прохладную воду. Гукки же легко как перышко поднял меня из воды, заставив обхватить его торс ногами, а шею руками и понеся в спальню. Его сперма приятно сочилась из пульсирующего сфинктера, теча по бедрам. Голова уже кружилась от третьего оргазма без рук. Правда до спальни мы не дошли, остановившись на ворсистом нежно бежевом ковре. Снова сильный толчок, от которого прогибаюсь в пояснице, срывая голос в стоне, умирая от пальцев что кольцом ложатся на мой снова восставший член. Ласки с двух сторон убивают. Мечусь от неги, любви и Чонгука что заполняет до краев своим семенем. Целуя до кислородного голодания, хмыкая самодовольно от моего загнанного вида. Только поэтому решаю отомстить легко меняя позиции. Заваливая широкоплечее тело на пол, насаживаясь резко. Голову в этот миг как назло будоражат те воспоминания, где насиловал любимого спустя три года комы. От горечи видений в разуме и от сильного толчка снизу снова кончаю, осознавая что с ресниц срываются слёзы. От их вида мой оазис замирает, касаясь нежно щеки и спрашивая низким от возбуждения голосом: — Больно? Киваю отрицательно, склоняясь к любимому лицом и говоря с трепетом: — Нет, это слезы счастья. Ты ведь больше не покинешь меня?! Слыша мой ответ Чонгук улыбается нежно, шепча и сразу целуя мои приоткрытые губы: — Я ни за что тебя не покину… Поцелуй что следует после он действительно сладкий. Подобный летнему грибному дождику, им хочется умыться с детской улыбкой, бросится под него с громкими воплями, радуясь такой мелочи. Он целительным эликсиром смазывает старые раны, залечивая уродливые шрамы, окончательно вырывая колючие лозы увядших роз. Чонгук обнимает сильнее прижимая к себе, целуя мочку моего уха и шепча тихо: — Спасибо, за такой чудесный подарок, любовь моя! — За такое не благодарят, а отрабатывают натурой… Улыбаюсь я квадратной улыбкой. Отгоняя плаксивое настроение и включая застопорившийся похотливый мотив. В следующую секунду губы раскрываются в немом стоне, а все мысли исчезают оставляя место столь желанному наслаждению!