(Не)случайность

Утром они просыпаются вместе, Антон обнимает Арса сзади, оба выспавшиеся и довольные, но ощущающие неловкость и незнающие, как себя вести теперь. Вчера всё было так легко и просто, а сегодня даже Антон теряется и не понимает, как быть дальше. Когда Антон просыпается, Арсений уже не спит, и Антон мысленно ахуевает от того, что Арс лежал и ждал, пока Шаст проснётся. Он неловко убирает руку с Арсовой талии и чуть двигается к стене, смотря на Арсения. Тот поворачивается и смотрит так напуганно, что Антону кажется жизненно необходимым его сейчас поцеловать. Что он собственно и делает, наплевав на то, что он только проснулся, и на нечищенные зубы, он тянется к Арсению губами и уже почти касается его губ, как тот резко от него отскакивает. Антон удивлённо на него пялится. — Поверьте мне, Антон, это лишнее, — стальным голосом произносит Арсений, и Шаст снова теряется. — Чё? — Вчерашняя ночь была ошибкой, простите меня, я должен был быть сдержаннее, — ещё более серьёзно говорит Арсений, и Антон садится на постель в молчаливом ахуе. — А, вот так сразу? Окей, — едко усмехается Шастун и ложится обратно на постель, отворачиваясь. — Вы можете принять душ и позавтракать, если желаете, когда будете уходить — захлопните за собой дверь. — От душа не откажусь пожалуй, — слегка хмурясь, хоть Антон этого и не видит, отвечает Арсений. Вчера они так и уснули вместе, не удосужившись сходить в душ. Арсений отмокает в ванне двадцать минут, за которые Шастун успевает крепко заснуть, и Попов этому даже слегка удивляется. Антон не чувствует, как Арс коротко целует его куда-то в шею, а затем тихо разворачивается и так же тихо уходит. *** Просыпается Антон уже ближе к двум часам, абсолютно без настроения и даже немного злой. Конечно, поведение Арсения можно объяснить логикой, тем более Антон сам сказал ему, что это на одну ночь и они обо всём забудут, но Антон, кажется, повёлся вчера на всю эту нежность, и сейчас стало до жути обидно. Он медленно бредёт в душ, затем идёт завтракать. Настроения так и не появляется, и Антон чувствует себя героиней тупой любовной мелодрамы, в которой эту самую героиню жёстко поимели и бросили, хотя имел вчера только он, но это не так важно. И внутренне Шастун понимает, что устроил драму буквально из ничего, они ведь договаривались обо всём заранее, Антон даже никогда раньше не воспринимал Арсения, как потенциального партнёра, а сейчас будто в мозгу что-то щёлкнуло. Что-то отвечающее за излишний драматизм, очевидно. Антон не выдерживает один и пишет Диме короткое: «У меня сегодня ночью был Попов». Дима перезванивает через две минуты. — Ты чё, перепил? — Приезжай, а. Всё расскажу — ты ахуеешь. — Через час буду. Антон обожает своих друзей, честное слово. Дима в итоге приезжает не через час, а через два, но с пивом. Антон думает, что пить два дня подряд — это смахивает на алкоголизм, но благодарно принимает бутылку из рук друга. Они вместе проходят в гостиную, садятся на диван, и Дима внимательно на него смотрит, ожидая рассказа. И Антон рассказывает в подробностях: как нашёл его аккаунт, как договорился о сексе без обязательств, как к нему приехал Арсений, а Антон — дурачина — сперва подумал, что он по работе приехал, и про их совместный ахуй, принятие проблемы и её решение, собственно, сам секс. У Димы глаза расширяются с каждым словом всё больше, под конец он не выдерживает и зовёт Антона курить. Шастун сразу соглашается, и парни выходят на балкон. — Слушай, а чё ты переживаешь, ты же сам сказал — потрахаетесь и забудете. — Дима прикуривает сигарету и поворачивается к Антону. — Да я понимаю это всё, — отмахивается Шастун. — Просто я думал, что он хотя бы здесь будет нормально себя вести, а на работе вернёмся к прошлым отношениям, — неуверенно пожимает плечами. — Ну, он вчера был подбуханный и возбуждённый, а сегодня уже нет. Я думаю, ему стыдно стало, вот он и срулил. — Ну, это естественно. Я сам до сих пор не врубаюсь, как себя вести. — Веди себя, как раньше. Подумаешь, трахнулся разок с начальником, — меланхолично пожимает плечами Позов. — Нет, ну, если ты хочешь чего-то большего, то поговори с ним серьёзно. Да — да, нет — нет, и нечего комедию ломать. — Да я вроде не уверен, что хочу чего-то большего, — разглядывая свои пальцы, говорит Антон. — Но повторить это был бы не против. — Тогда скажи это. Говорить надо словами через рот, понимаешь? — объясняет Дима, как маленькому. — От этого проблем меньше и ложных надежд никаких нет. — Спасибо, Поз. — Антон думает, что поговорить — это действительно хорошая идея. Утром он был на эмоциях, ещё и сонный, а вот в понедельник вполне можно подойти и поговорить. — Погнали в Фифу? *** В понедельник Арсений ведёт себя так же, как в субботу утром. Антон принимает это, также излишне вежливо здороваясь с ним и проходя на своё рабочее место. Только он собирается позвать Диму, чтобы проанализировать аудиторию в социальных сетях, как в селекторе раздаётся голос Арсения: — Антон, не могли бы вы зайти ко мне в кабинет? Антон закатывает глаза, но отвечает: — Да, конечно. И идёт к нему в кабинет. Снова коротко стучится и сразу заходит. — Вам стоило подождать, пока я разрешу войти, — сразу замечает Арсений, откладывая какую-то папку. Антон думает, какой же Арсений кардинально другой на работе, как оказалось, и некстати в голове всплывает картинка, как в пятницу тот стонал под ним и кончал от его минета. — Извините, в следующий раз дождусь. Вы что-то хотели? — Да, хотел поинтересоваться, как дела с рекламой. Всё ли в порядке, и не нужна ли помощь? — интересуется Арсений. — Всё в порядке, справляемся, — отвечает Антон. — Что-то ещё? Арсений на миг задумывается, затем снова поднимает взгляд и отвечает: — Нет, это всё. Можете вернуться к работе. — Спасибо, — кивает Антон и разворачивается, чтобы уйти, но на половине пути останавливается. — Арс, я хотел поговорить. — Соблюдайте субординацию, Антон, — резко прерывает его Попов. — Не Арс, а Арсений Сергеевич. И все разговоры отложите на внерабочее время. — Как скажете, — хмуро кивает Антон и всё-таки уходит. Арсений за его спиной нервно откидывается на спинку кресла. Весь день Антон работает над идеей и концепцией рекламы, подключая Иру, которая в процессе подкидывает текст. В работу он сегодня окунается с головой, но даже это не помогает, и он постоянно думает об Арсении. Тот никак не желает выходить из его головы, и это напрягает неимоверно, хочется выяснить всё, как можно скорее, но все разговоры было велено оставить на потом. По итогу Антон целый день ходит нервный, работа не выполнена даже наполовину, и это бесит, потому что раньше никогда в жизни с ним такого не случалось. Работал он всегда с холодной головой, какая бы неимоверная херня в жизни не творилась. Что же этот Попов с ним делает? *** Арсений устало откидывается на спинку стула и ведёт взглядом по кухне. Сегодня он впервые ушёл почти раньше всех, а всё для того, чтобы не разговаривать с Антоном. Попов чувствует себя конченным идиотом, понимает, что поговорить и всё решить гораздо проще, чем бегать от него и прятаться, но поделать с собой ничего не может. Слишком боится отказа, слишком боится разочароваться в человеке, в которого влюблён уже почти три года, слишком боится не оправдать свои глупые надежды на «долго и счастливо». Когда он понял, что приехал в тот день именно к Антону, сердце, по ощущениям, ушло в пятки и начало там биться в конвульсиях. Он не то чтобы не ожидал, он и подумать об этом не мог. Тем более, Антон с виду — типичный разбиватель женских сердец, Арсений никогда бы не сказал, что тот гей. Но это, кажется, действительно так, иначе он бы не сидел в приложении для геев, не искал бы парней на ночь, не отсосал бы, в конце концов, настолько охуенно Арсению и не трахал бы его в ту ночь. События той ночи въелись в память настолько, что Арсений даже при желании не сможет этого забыть. А он и не хочет. Зато Антон ясно дал понять, что отношениями не интересуется, а вот сексом на одну ночь — пожалуйста, без проблем. Это ранило и причиняло нестерпимую боль, но Арсений стоически держался. Не сможет же он его всю жизнь любить? Когда-то это должно закончиться. Он берет со стола телефон и звонит лучшему другу — Серёже. Тот отвечает почти сразу, и Арсений сходу начинает говорить: — Серёг, я не вывожу, — он глубоко вздыхает, запрокидывая голову и разглядывая местами грязный потолок. — Что случилось? Мне приехать? — обеспокоенно интересуется Матвиенко. Арсений Серёжу обожает. Ему нелегко довериться кому-то, зато Серёже он доверился практически сразу и ни разу об этом не пожалел: Матвиенко — прекрасный друг. — Нет, просто поговори со мной. Дай совет, я не знаю… Что-нибудь сделай, пожалуйста, я не справляюсь. — Конечно. Рассказывай, братан. — Я такой идиот. Помнишь Антона? Я рассказывал много раз про него, и про эту пятницу… Он приходил в кабинет сегодня, я позвал под предлогом вопроса о рекламе. И он захотел поговорить… А я попросил отложить разговор на потом, а сам свалил чуть ли не раньше всех, чтобы не делать этого, — он потирает переносицу и утыкается взглядом в пол. Устал. Действительно не вывозит. Он столько времени питал самые тёплые чувства к Антону, а сейчас, когда за последние несколько дней, у них взаимодействий стало больше, чем за всё время работы, он теряется. — Почему? — спокойно спрашивает Серёжа, гремя чем-то на фоне. — Потому что я знаю, что он скажет. Что это должно остаться в прошлом, что никто не должен об этом знать и так далее, и тому подобное, — устало отвечает Арсений. — С чего ты это взял? — Как с чего? Он сам мне то же самое сказал перед… ну перед этим всем. — Перед сексом? — не понимает Матвиенко. — Да. — Арс, если ты всю жизнь будешь думать за других, тебе придётся очень тяжело, я серьезно, — неодобрительно говорит Серёжа. — Да я не думаю за него, я и так это знаю! — Арс, ты думаешь за него. Проще поговорить, расстроиться и пережить это, чем всю жизнь страдать из-за ложных надежд. — Но… — пытается возразить Арсений, но Матвиенко не даёт: — Никаких «но». Вам нужно поговорить. Ты это знаешь. Он это знает. Перестань бегать вокруг да около, возьми и прямо всё скажи. Да — хорошо, нет — до свидания. Понял? — Понял. Спасибо.