(Не)братья

Sting — Shape of my heart Мама Нарцисса, папа Люциус… Нет, он никогда их так не называл, даже когда был совсем ещё несмышленым, чётко прослеживая границу между собой и фарфоровым семейством. Его никогда не обделяли вниманием и заботой, и он бы, не раздумывая, сказал, что им дорожат и гордятся. С Драко же их отношения были очень близкими и теплыми. Маленький Гарри тянулся к Драко, ходил за ним по пятам и тяжело переживал кратковременные разлуки. Будучи на полгода старше, Драко старательно оберегал Гарри от всех несправедливостей и огромных детских бед, отдавал лучшие игрушки и прощал шалости. С малых лет он начал приходить в спальню к брату каждый вечер, чтобы пожелать младшему братику спокойной ночи, а в пять научился читать, чтобы читать ему самому перед сном сказки. Но малый повзрослел и с каждым годом всё больше отдалялся от Драко, расстраивая брата своим растущим равнодушием и холодностью. Образ сильного и независимого мерзавца возникал постепенно. Последние годы Гарри только давит дистанцией и морозит формальным общением двух родных друг другу, вроде как сам обошёлся бы и без этого. Теперь Драко только и остаётся, что вспоминать, как обожающий его братишка таращил зеленые глаза и спрашивал, во всех ли семьях такие хорошие отношения. «Нет, малыш, так не у всех», — вспоминая постоянные ссоры Панси и Блэйза с родителями,  отвечал он, отводя глаза, и переводил тему, чтобы Гарри не успел расстроиться. Поэтому чем чаще Гарри отказывается «посидеть по-братски» с бутылочкой-другой, тем чаще блондин чувствует, как они меняются местами: Драко — приставучий малыш, который лезет на колени взрослого старшего брата, который сильнее всех и точно победит все его кошмары, только вот ему не до него. Он застаёт Гарри в компании Блэйза и Нотта в коридоре, всего в наносном веселье и уличном пальто, пахнущего дождём. С ним Юля Долохова, как всегда бейби, сегодня с косичками и нарисованным на щечке сердечком, щебечет, хохочет, влюбляет в себя случайных свидетелей. — И как Уизли не противно тискаться с Грейнджер? — сморщился Теодор. — Жалкая тварь ищет себе в пару тварь более жалкую — тогда она счастлива, — отозвался Гарри. — Вы видели их лица, когда Юля наколдовала рядом с ними кровать? — захихикал Забини. —А я её не колдовала, — щелкнула пальцами Долохова. — Это было заклинания материализации мыслей, мне стало интересно, о чём они оба думают. — Тогда ещё отпаднее, — захохотал Поттер. — Привет, — преградил им дорогу Малфой. — Я тебя везде ищу, отойдём, покурим? Улыбка сошла с лица Гарри, и он, кивнув друзьям, вошёл в пустой класс, куда Драко приглашающе распахнул дверь. С треском загорелись сигареты, и тишину пустоты разрезали два тяжёлых выдоха. Гарри снял пальто и кинул на парту, выжидающе глядя на Драко. — Вы порвали с Панси. Почему? Поттер отвернулся, всем видом показывая, что не намерен отвечать. Опершись руками на подоконник, он наклонился над оконным стеклом, поддерживая молчание. Драко поднял глаза к потолку. — Хорошо, может, тогда ответишь, где ты сейчас был? Уже полночь, Гарри. Ответа снова не было. Драко сделал затяжку, с удивлением отмечая, что у него вспотели ладони, и шумно выдохнул дым, начиная нервничать. Пренебрежением фонило бешено. — Я с тобой, блять, разговариваю! — рявкнул раздраженно блондин. — Я заметил, — сказал Гарри, не поворачиваясь. Вся злость Драко ушла также резко, как и накатила. Он смотрел на фигуру в сигаретном дыму, не понимая, когда же пошло всё не так. Чувствуя горечь, он приблизился к Гарри и положил ему руку на плечо: — Не игнорируй меня, пожалуйста. Я хочу помочь. Поговори со мной, братишка… — Да не брат ты мне! Ударив ладонью по подоконнику, Поттер развернулся к нему и толкнул к стене. — Ты, может быть, просто давненько меня не замечал, так присмотрись хорошенько, — сквозь зубы процедил брюнет, нависая над блондином. — Какие мы, нахрен, братья, Малфой? Ошпарило. Растерянный взгляд серых глаз смотрел на взбешенного Поттера. Отчаянно разыскивая солнечных зайчиков в глубине зеленых глаз, он кололся о холод льдинок, вкрапления серого, словно привычный портрет раскололся, и сквозь трещину на Драко смотрел другой человек. Красивый до одури, но чужой. Его малыш-братишка вырос раньше него, а он и не заметил. Чёрные волосы почти касались лица Драко, и он заправил их Гарри за ухо привычным жестом из прошлого. Тот вздрогнул. — Хорошо, — дрогнувшим голосом ответил Драко. — Пусть не братья, но настоящие друзья. — Настоящие ли? Или просто обстоятельства свели нас вместе надолго? — беспощадно бил Гарри, прищурив глаза. — Мы не чужие друг другу, Гарри, очнись. — Да тебе плевать на меня! — Ты знаешь, что нет! Ты очень дорог мне, я хочу, чтобы ты доверял мне, как раньше. Хочу знать, что ты чувствуешь… — Хочешь знать, что я чувствую? — издевательски перебил его Гарри, ухмыляясь. — А ты уверен, братик? Драко открыл рот, чтобы согласиться, но Гарри его грубо схватил за подбородок и поцеловал сухими губами. Ни капли нежности, одна тупая боль, обозначение, единственное, чем Гарри решил с ним поделиться. Отщипнув кусочек, он отстранился и посмотрел прямо в глаза шокированного Драко с вызовом. — Что же такого особенного в куске мяса, у которого ещё пока просто сердце не остановилось, не пришел его черед? Ты по горло в новых знакомствах и впечатлениях, а я самоустранился, как видишь, не просто так. Не держись ты так за прошлое, Драко. Иди. Простил за всё скопом и ушёл. Драко же ещё долго стоял и смотрел в окно, где опадали теплые детские воспоминания засохшими лепестками.