(Не)братья

Тяжелые кольца, длинные пальцы с ровными острыми ногтями барабанят по столешнице в такт лекции о маггловской Второй Мировой Войне, а пронизывающий взгляд черных глаз то и дело возвращается к парочке, сидящей в центре класса. — Мисс Долохова, не могли бы вы оторваться от своего занятия? Если вы не заметили, я веду урок. Юля оторвалась от своего занятия и обворожительно улыбнулась. — Простите, мы увлеклись. Гарри Поттер хмыкнул и получил тычок под ребра от улыбающегося Драко. Невилл пригладил волосы, взъерошенные Юлей во время поцелуя, и смело посмотрел взбешенной Беллатрисе в глаза. — Продолжайте, пожалуйста, профессор. Очень интересно, — невозмутимо пригласил он. — Вижу, вы хорошо разобрались в теме, Лонгботтом. Ответьте, что вы запомнили об Адольфе Гитлере? — нехорошо прищурилась Белла. — Весьма неординарная личность, - улыбнулся Невилл, будто его спросили, хорошо ли он знает Альбуса Дамблдора. — Одна «теория высшей арийской расы» чего стоит. Будучи заурядным гражданином чужого государства, он заработал авторитет, разработал идеологию, собрал сторонников, устроил переворот, захватил власть и успешно начал завоевывать соседние страны, выстраивая свою империю. Ему просто нравится, как мир горит. Всё бы закончилось в его пользу, если бы не… — Россия! Россия! Россия! — словно болельщик на футбольном матче завопила Долохова, вскидывая вверх сжатый кулак. — Отведали, блять, силушки богатырской фашики ебучие! Класс взорвался хохотом. Невилл повёл рукой в сторону своей соседки, которая словно забивная оффница потрясала кулаком над головой, изображая на милом личике боевой оскал. Беллатриса, округлив глаза, замерла за учительским столом, вытаращившись на Юлю. — Во даёт, блять, — стонал от смеха Драко, повалившись на Гарри. — Разрывная… — Кто-то сказал «Россия»? Все обернулись к выходу. В дверном проеме стоял Антонин Долохов, своей медвежьей фигурой загораживая свет из коридора. — Папочка! — взвизгнула Юля. — Папочка приехал! Спорхнув со стула, она пронеслась по проходу между партами и прыгнула на мужчину, который, смеясь, прижал её к себе. — Простите, что я так, профессор Лестрейндж, но у меня очень мало времени. Можно мне забрать дочку? — с улыбкой он обратился к Беллатрисе, поглаживая счастливую Юлю по голове. — Я не возражаю, — махнула рукой Белла. — С приездом, Тони. Семейство Долоховых скрылось за дверью, отсекшей счастливое щебетание Юли и громоподобный смех Тони, и Белла перевела взгляд черных глаз на Невилла. В классе похолодело. — Ну что ж, Лонгботтом. Это было неплохо. Один балл Гриффиндору. И ещё минус двадцать за неподобающее поведение во время урока, — мстительно сверкнула она глазами. Гриффиндорцы возмущенно зашумели, но их прервал звонок с урока. — К понедельнику у всех должно быть готово эссе на тему «Идеология расового превосходства». Все свободны. Ученики засобирались, а Невилл продолжал сидеть, глядя на Лестрейндж. Не обращая внимания на то, что на него опасливо заинтересованно оглядываются, он не сводил с женщин глаз, подпев подбородок кулаком, пока та заклинанием стирала с доски тему урока и делала пометки в журнале. Строгий черный цвет обволакивал стройную фигуру так, что она смотрелась трауром в детском школьном веселье. Особая небрежность в жестах подчёркивала нервозность профессора и подсказывала о её опасности. Тяжелый немигающий взгляд оставлял на затылке холодный след, словно бы по нему провели бритвой, его Невилл ощущал и до этого, но сегодня его полоснули по горлу десяток раз совершенно точно. Целоваться на лекции Пожирательницы Смерти о геноциде магглов самими магглами — романтика до слёз. — Пошёл отсюда, мальчик, — махнула Белла рукой, заметив одушевленное существо в классе. — Топ-топ. — Не хотите поговорить? — невозмутимо спросил Невилл, качнув головой. — О том, что вы устроили на моём уроке? — едко поинтересовалась Белла. — Обобщеннее, — дернул бровью Невилл. — Мы с Юлей встречаемся… — Поздравляю, — резко оборвала его женщина. — У меня нет никакого резона с вами этот факт обсуждать сейчас. — О, резон есть, дорогая миссис Лестрейндж, — обезоруживающе заулыбался Невилл. — Ведь она нужна вам не меньше, чем мне, насколько я могу судить. — Знаешь, значит, — ухмыльнулась Белла. — Не буду спрашивать откуда, но спрошу: зачем она тебе? — Любить, кормить, никому не отдавать, — загибая пальцы перечислял парень словно дружески беседуя с подругой. — Не понял, — кивнула Белла. — Зачем тебе она? В школе полно девочек тебе под стать, а она тебе не пара, мальчик, не отрицай. Ты просто с ней не справишься. — Мне не нужно с ней справляться. Всё, что от меня требуется: поддерживать и обнимать, со всем остальным она справится сама. Я хочу отношений по любви, а не игр «кто кого передоминирует», — резонно парировал он. — Хорош, чертяга, — покачала головой Белла, обходя стол. — Тогда ребром: либо ты отказываешься от неё сам, либо я тебя заставлю это сделать. — Вот это уже разговор двух взрослых людей, — потёр ладони Невилл, усмехаясь. — Дайте-ка подумать… Нет. — Хорошо подумай, малыш, — обманчиво ласково говорила Беллатриса. — Помню, твои родители тоже однажды сделали неправильный выбор. Кстати, как они? Ещё живы? — О, великолепно себя чувствуют, — светло улыбнулся парень. — Часто бываю у них, — он потянулся к карману пиджака и вытащил маленький тщательно разглаженный фантик от конфеты. — Вот, недавно сделали мне подарок. — Не дури, малыш, тебе ещё жить да жить, — опасно прошептала Беллатриса, наклоняясь к его лицу через парту. — А я помирать и не собираюсь, мадам. И вам не советую, — с вежливым интересом смотрел в ответ Невилл. Дверь открылась, и в кабинет стремительным шагом вошел Сириус Блэк. — Я-то думаю, чего это в коридоре палёным пахнет, а тут вона какие искры летят, — развеселым голосом прервал он битву взглядов. — Сири, не лезь, — прошипела Белла. — Спокойно, Беллочка. Пацан, встал, исчез отсюда, — скомандовал Блэк. — Вот чуйка у меня на пиздец разного рода, правильно Сев говорит: «Нюх как у собаки, глаз как у алкаша»… — Приятно пообщались, мадам, — насмешливо бросил Невилл, подхватив сумку. — Как-нибудь повторим. Выйдя в коридор, он встретил привалившегося к подоконнику Поттера и усмехнулся: — Тебе обязан спасением? — Ты мне просто нравишься, — сообщил Гарри, приблизившись к гриффиндорцу. — Да и рано тебе пока умирать, ты ж мой запасной вариант. — «Поттер — бракованная версия», — хохотнул Невилл. — Но ты отбитый, конечно, я охуел… По пути на ужин за спокойной беседой Невилл думал, что в какой-нибудь параллельной вселенной они с Поттером могли бы быть друзьями. Но на то она и параллельная вселенная, что не существует. *** — Ну, как дела у тебя, рассказывай! Как мама? — Дела у прокурора… — …а у нас делишки! — Да что у меня? Всё реже по музеям, всё чаще по кабакам, — хмыкнул Антонин. — Что случилось? Ты же просто так не приезжаешь, — с улыбкой обхватила колени руками Юля. — Ты у нас с мамой случилась семнадцать лет назад, — хохотнул Тони. — Ни дня спокойного после этого не было ещё. — Ну, пап, серьёзно, — ткнула кулачком в мощное плечо девушка, сморщив нос. — Да вот, мне птичка на хвосте принесла, что ты с тетей Беллой зажигаешь, Юлёк, — стерев улыбку с лица, сказал Тони. — Как услышал, сразу примчался твой хладный труп забирать на Родину. — Не утрируй. Всё не так страшно… — Да нет, Юль, это страшно, — отрезал Антонин. — Беллатриса Лестрейндж — это страшно, непредсказуемо, неконтролируемо, и я не желаю, чтобы это нечто имело отношение к моему ребёнку! — А то, что она в школе преподаёт, это… — упрямо начала Юля. — Её «преподавательство» — приказ Милорда. Воспитательная мера, если хочешь, способ устрашения. — Но ведь всё хорошо, со мной всё в порядке… — И я хочу, чтобы так было и дальше. Ты вот сейчас сидела с мальчиком за партой, за ручки держались, вот он мне нравится! С ним гуляй, встречайся, а к Белле не суйся, иначе я тебя заберу… — Папуль… — Не папулькай мне тут. Я накажу Снейпу приглядывать за тобой и с Беллой поговорю, чтоб не смела руки тянуть… — Пап… — Я-то думал, у меня думающая головой девочка, а она… — Папа… — И ладно бы сверстница какая! Да хоть МакГонагалл, но Лестрейндж! Это додуматься надо… — Да послушай ты меня! Антонин замер посреди предложения, с вытянутыми ручищами. Юля, тяжело дыша, соскочила с кресла и пнула ножку кровати. — Я делаю, что захочу, понятно? Вы, взрослые, постоянно приравниваете нас к недоразвитым! А ведь вы такие же как и мы, разве что с накинутым десятком лет всякой-разной жизни на плечи. Мы радуемся, грустим, любим и ненавидим так же как вы! Я имею право на счастье, и только я буду решать, каким оно будет. У меня есть своя голова на плечах, это моя жизнь, и моё дело как я её живу и живу ли вообще. Спасибо за то, что сделали меня, но теперь я плаваю самостоятельно и в помощи не нуждаюсь, а если буду нуждаться — попрошу. Твари не ходят в белом, и если ты ещё не заметил, папочка, то я не самый безобидный ангелочек, меньше в тюрьме сидеть надо было! Антонин отвел глаза, и Юля поняла, что ляпнула. Она подошла к отцу и прикоснулась к мощному плечу: — Прости. Мужчина грустно улыбнулся и притянул её к себе, усаживая на колени. — Не извиняйся, ты во всем права. Я так же как и ты грущу, когда мы в разлуке, ненавижу себя за то, что пропустил твоё детство, и люблю тебя до луны и обратно, поэтому переживаю. — Он погладил светлую голову, устроившуюся на его груди, и вздохнул. — Какая же ты у меня уже большая, дочка. Я обещаю, что не буду больше приставать к тебе со своими старческими заёбами. — А я к тебе со своим подростковыми истериками, — хихикнула Юля. — Баю-бай, Юлёк, ничего не бойся, ок? Не придёт к тебе волчок, не укусит за бочок, — густым басом запел Тони. — Баю-баюшки-баю, очень Юлю я люблю. Ничего не бойся, Юля, пулю за тебя словлю. Бай-бай-бай, поскорее засыпай, Будет завтра утречко, съездим мы на муточки, С апельсином перетрём, Юле домик мы возьмём. Баю-баюшки-баю Юлю драться научу, «Мурку» будет знать, ломки избегать. Баю-баюшки-баю очень Юлю я люблю. На руку задремавшей девушки упала скупая мужская, но она не проснулась, укачиваемая, как в самом раннем детстве, когда всё было хорошо.