Прохлада на твоей коже

23 мая 1995 г. Мелкий топот эхом отбивался от каменных, всё ещё холодных, стен замка, пока Гермиона уверенным шагом направлялась прямиком к выходу во внутренний дворик. Волосы с причудливыми завитками игриво подпрыгивали за её спиной, мантия развевалась под уже почти летним ветерком, походка её была лёгкой и бодрой. Только что она написала последний экзамен в этом году. Смешанные чувства всегда переполняли её в такие моменты — она радовалась наступающему лету и отдыху, уже заранее скучала по книжкам и новым знаниям и, конечно же, по друзьям, с которыми им предстоит провести последнюю неделю перед каникулами в Хогвартсе, ожидая результатов, ведь потом они снова расстанутся на целое лето. На долгие три месяца. На два с половиной — в случае, если Гарри удастся улизнуть от проклятых Дурслей на пару недель раньше. Горячее солнце лизнуло её щёки с россыпью едва заметных веснушек, на них тут же проступил лёгкий румянец, не забыв и о слегка вздёрнутом носике. Девушка одним ловким движением скинула с себя жаркую чёрную мантию и, кинув её прямиком на траву, будто плед, растянулась на ней посреди устланной сочной травой поляны. Тут она дождётся друзей, затем они пойдут к Хагриду, может, заглянут на озеро, а может, встретят закат в совятне. В любом из вариантов у неё оставались лишние пару десятков минут до окончания экзамена, которые она сможет провести в тишине и покое. Девушка прикрыла веки, подставив лицо мягкому мартовскому солнцу; перед глазами мелькали разноцветные пятна, которые то появлялись, то исчезали без следа. Опираясь на локти, она будто тянулась навстречу солнцу, ощущая, как оно согревает её ноги от колена до середины голени — прямо к тому месту, где начинаются её идеально белые гетры. Разноцветные зайчики то тут, то там прыгали по внутреннему дворику, отбиваясь от огромных витражных стёкол замка, временами попадая и на саму Гермиону. Но вдруг яркие пятна пропали, на лицо девушки резко упала угрожающая тень, а по её спине пробежали мурашки. Она широко распахнула глаза и сразу же выдохнула с облегчением. Прямо над ней стоял один из близнецов Уизли, заслоняя её от солнца и скачущих зайчиков. — Прости, я тебя напугал? — спросил старший из близнецов, мягко и бесшумно усаживаясь рядом с Гермионой. — Нет, всё в порядке, Фред, — на лице проступила удивлённая улыбка. — Ты уже справился? Так быстро? — Не быстрее тебя, — так же с улыбкой ответил тот. — А вот Джордж — копуша. — Может быть, он просто тщательнее тебя подошёл к заданиям? — с вызовом бросила Гермиона. — Тщательность — не моя сильная сторона, — невозмутимо ответил рыжий и, подобно Гермионе, облокотился на руки, запрокинув голову назад. Его отличительно рыжие волосы отдавали медью на солнце, а белая кожа казалась ещё более светлой в ярких лучах. По его оголённой шее пробежались пару солнечных зайчиков, и Гермиона даже зажмурилась, осознав, что только что прямо-таки пялилась на старшего за неё на два года Фреда Уизли. Но он, кажется, не заметил, а значит, всё было в норме. — Какие планы на лето? — поинтересовался тот, всё ещё предаваясь ласкам солнца. — Возьму литературу в библиотеке и… — И всё лето будешь зубрить? — парень встрепенулся так, будто его ударило током. — Не зубрить, а изучать! — обиделась девушка. — Это же лето, Гермиона. Оно для того, чтобы от-ды-хать! — Мы с семьёй чудесно проводим время на каникулах! Пару хороших книг никогда не помешают! — С родителями? А как же друзья? Гермиона заметно смутилась от, казалось, невинного вопроса. До того как попасть в Хогвартс, она ходила в начальные классы обычной магловской школы. И сказать, что маленькую всезнайку и Гермиону-вечно-поднятую-руку невзлюбили маленькие одноклассники, — ничего не сказать. Всё своё время летом она проводила, сидя на веранде дома или в своей комнате, читая взахлёб книги обо всём на свете, чтобы не слышать, как её одноклассники и соседские детишки резвятся, обливаясь водой в жаркий летний день или устраивая пикники на лужайках, ходя друг к другу в гости. Её не звали с собой. Никогда. И поэтому первые её друзья появились только здесь, в Хогвартсе, а значит, лето она вынуждена была проводить с родителями, чему она, конечно же, безусловно радовалась, но иногда эти девяносто два дня казались вечностью без любимых друзей. Фреду не нужно было объяснять — он понял свою оплошность ещё до того, как Гермиона успела обронить хотя бы звук. — У меня тоже нет друзей дома. Ну, знаешь, предатели крови и всё такое, — Фред пожал плечами. — Да и живём мы в глуши, рядом с нами только Лавгуды. А с Луной может общаться разве что Джинни, хотя она, кажется, может найти общий язык буквально со всеми. В прямом и переносном смысле. Гермиона, не сдержав смешок, толкнула Фреда в плечо. Джинни, хоть и была на год младше, но на своём третьем курсе уже могла похвастаться первым поцелуем, в отличие от старшей подруги. Гермиону, впрочем, этот факт совершенно не заботил. Ведь есть вещи важнее глупых поцелуев. Атмосфера снова стала беззаботной: парень одной лишь шуткой разрядил напряжение, и говорить вдруг стало легко. — У тебя куча братьев и сестра, уверена, тебе не приходится грустить летом. — Поверь, иногда мне хочется сбежать куда-нибудь, как бы сильно я ни любил всех этих засранцев. — Рон никогда не жаловался на это. — Рона всё устраивает. Мне кажется, он и сам заведёт себе огро-о-омную семейку в будущем. Было странно осознавать такую разницу между братьями, но, несмотря на их внешнюю схожесть и прямое родство, каждый из Уизли был по-своему разным и уникальным. Таким Гермиона ещё не видела старшего близнеца. Он всегда хорошо учился, частенько был зачинщиком их с Джорджем шуточек, мало кто воспринимал их серьёзно. Мало с кем Фред вот так лежал на полянке и искренне общался. — Мне очень нравится у вас гостить, — призналась наконец Гермиона. — Это одни из лучших дней лета, и я всегда с нетерпением жду приглашения от Рона. — А что ты делаешь, когда ты у себя дома? — Фред снова перевёл заинтересованный взгляд на Гермиону. Один его глаз был прищурен из-за палящего солнца, которое только вышло в зенит. Одну руку он запустил в свои уже не короткие волосы, убирая их со лба. Он был одет легко — рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, галстук, болтающийся на шее, простенькие брюки. Даже мантию не надел, но на улице с каждой минутой становилось всё жарче, и школьная форма начала знатно докучать. — Ну, в Лондоне дождливое лето. Мы с родителями частенько выбираемся на остров, у нас там есть небольшой деревянный домик. Там красиво. В остальное время я дома, иногда хожу в библиотеку или кафе за углом. — И ложишься спать в десять вечера? Гермиона бросила на парня удивлённый взгляд. — Только не говори, что я угадал. В воздухе повисло молчание. — Грейнджер, да ты совершенно не умеешь развлекаться! — закрыв лицо руками, Фред покачался туда-сюда несколько раз, будто совершенно отказываясь принимать озвученную им самим догадку. — Ой, а ты умеешь?! — раздражённо кинула Гермиона. — И чем, по-твоему, я должна заниматься по ночам? Взрывать туалеты? — Это развлечение весёлое только днём и только во время уроков, — парень замолчал на секунду, будто погрузившись в себя. — А летние ночи — они прекрасны. Это время тишины, время спокойствия. Это время, когда ощущаешь тёплую прохладу на коже, вдыхаешь запахи трав, и тебя переполняет чувство прекрасного. Хочешь, я покажу тебе однажды, каково это? — О чём ты? — Гермиона Джинн Грейнджер, я, Фред Уизли, официально даю тебе обещание, что покажу, какими прекрасными могут быть летние ночи. И, кхм, что ложиться в десять вечера — по наименьшей мере — очень глупый поступок. — И как же ты… — хотела было спросить она, но Фред буквально исчез с глаз, будто и не сидел тут с ней. Уже через минуту послышалось, как из классов покатом вывалились ученики, радостно восклицая, а вскоре Гермиону окликнули знакомые голоса Гарри и Рона.