В съемках принимали участие

К началу второго часа чтения сценария по ролям Джим решил, что он ненавидит слово «логично». Раньше он никогда не задумывался, насколько омерзительным может быть это сочетание звуков, пока не услышал, как Спок повторил его в шестьсот третий раз. Кирк специально считал. Нелогичным было все – поведение коммандора, поведение капитана, поведение всех статистов без исключения, даже пульту управления досталось за нелогичное мигание. В определенный момент Джим поймал себя на меланхоличных размышлениях о том, что, очевидно, они все в космосе по одной простой причине – ни один не сможет послать все куда подальше, двинуть Спока в ухо и гордо удалиться восвояси. Уходить было попросту некуда, учитывая замкнутое пространство пусть и большого, но все же корабля. - Общеизвестным фактом является то, что фотонные торпеды имеют вид красных, оранжевых, жёлтых, синих или зелёных звёзд при запуске, нет технологий, позволяющей им быть розовыми, как бы вам этого ни хотелось, - в размеренной речи Спока при всем желании нельзя было услышать хоть что-нибудь, кроме монотонного перечисления фактов. Сценарист, сидящий в отдалении, вулканцем не был и, судя по всему, становиться не собирался, поэтому эмоции свои демонстрировал более чем явно – нервно улыбался, подергивал ногой, периодически из всех сил дергал себя за волосы, иногда мычал что-то нечленораздельное, но явно обидное, а делая пометки на своей копии текста, уже сломал несколько карандашей, просто переломив пополам. Джим ему от души сочувствовал, но помочь ничем не мог. - Как ты думаешь, - зашептал Леопольд Макавой, играющий роль Боунса, одного из самых важных членов команды. Джим всего пару раз прочитал сценарий, но один вывод практически напрашивался сам: судя по количеству падений, драк и споров, которые планировались для капитана Кирка – на корабле врач был не роскошью, а суровой необходимостью, - а если мы начнем выпивать каждый раз, когда он говорит это свое «логично» или сообщает какой-нибудь факт, как быстро мы напьемся? - Можно подумать, у тебя есть, что пить, - так же тихо ответил Джим, оглядывая комнату, где располагались участники фарса «Сними фильм в сумасшедшем доме». На первый прогон сценария вызвали всех, надеясь быстро отчитать по ролям и начать с завтрашнего дня репетиции в парах. Уже можно было признать, что план пошел прахом. В данный момент Найоми, откровенно скучая, подпиливала ногти, иногда задумчиво разглядывая оратора, обдумывая тот факт, что, если бы Спок и какая-нибудь библиотека принялись спорить о том, кто из них больше знает, выигрышным вариантом было бы, без сомнений, поставить все деньги на Спока. Чехонте, чудом пронесший с собой компьютерную приставку, увлеченно крошил на ней каких-то монстров, изредка забываясь и громко ругаясь, кляня нерасторопных героев. В первой части сценария его реплик было достаточно мало, почти все они сводились к словам «Что?» и «Повторите», таким образом, ему даже не требовалось заглядывать в листы, он просто время от времени выкрикивал то одно, то другое, надеясь, что угадывает верный ответ. До второй части сценария, где Энтони была отведена серьезная драматическая роль, они попросту еще не добрались. Макавой, не способный и минуты посидеть спокойно, сначала пытался спорить со Споком, чтобы форсировать события и ускорить процесс (безуспешно), потом начал изучать местную фауну и обнаружил в ней Джима Кирка, интересного собеседника, собрата по несчастью и вообще –отличного парня. Именно поэтому они сейчас сидели, склонив головы почти вплотную друг к другу, и неслышно, как им хотелось бы надеяться, перешептывались. - Знаешь, я вообще запасливый, - загадочно произнес Леопольд и выразительно показал глазами на внутренний карман пиджака, в котором топорщился предмет, весьма напоминающий флягу. - А вот теперь эта репетиция мне начинает нравиться, - тут же улыбнулся Джим, в предвкушении облизывая губы, не замечая, что Спок, время от времени бросающий на него почему-то обеспокоенные взгляды, едва заметно нахмурился и сделал не двух, а трехсекундную паузу между фразами «в заключении» и «хочу добавить небольшую ремарку». Первый глоток был сделан две минуты спустя, во время увлекательной лекции о врагах, с которым сталкивался «Энтерпрайз» в тот временной промежуток, в который сценарист, уже пожалевший, что вообще когда-то взялся за написание чего-то, что было бы длиннее рекламного слогана, поместил события. Второй глоток последовал почти сразу, так же, как и следующие пять. Четыре «нелогично» и два занимательных факта. Затем была вынужденная пауза, во время которой Джиму пришлось, откашлявшись, продекламировать свой монолог, предположительно вдохновляющий экипаж на подвиг. Вспоминая все школьные уроки актерского мастерства, на которых он присутствовал, Джим активно махал руками, выпучивал глаза и произносил слова «мужество», «верность идеалам» и «погибнем героями» раздельно, громко и, возможно, совсем чуть-чуть излишне экспрессивно. Правда, то ли Джим был не в правильном настроении, то ли речь была откровенно плохо написана, но, пожалуй, кроме Спока (решившего дать сценарию возможность реабилитироваться) и Леопольда (заметно повеселевшего, подмигивающего то Найоми, то Чехонте, то симпатичному статисту напротив) его никто не слушал, мирно занимаясь своими делами. Отбарабанив текст, Джим плюхнулся обратно на стул и перевел дух. Он начинал думать, что еще немного и ему придется крепко надираться перед каждой репетицией, а таким образом недолго и спиться за время съемок. После Спок решил взять реванш и почти убедил сценариста в полной профессиональной непригодности (восьмой, девятый, десятый глоток, окончательная потеря веры в вулканцев как в существ, способных блистать на вечеринках). - Эта бутылка что, бездонная? - Джим посчитал необходимым конкретизировать, чтобы быть уверенным в необходимом для его душевного равновесия количестве алкоголя. В ответ Макавой поболтал фляжкой в воздухе, подтверждая, что, несмотря на их старания, осталось больше половины, а значит, для тревоги причин не было. Перепалка между героями Боунса и Чехонте заняла минут пять, во время которых Джим разглядывал брови Спока и пытался решить, будет ли считаться оскорблением, если он уточнит, нужно ли их выщипывать или это естественный вид. Почему-то этот вопрос начал внезапно его очень интересовать. Они плавно перешли к началу второй части (одиннадцатый и двенадцатый глотки были заслужены по праву), которая начиналась с душещипательной сцены, где Спок, близкий друг и соратник капитана Кирка, логик до мозга костей (тут Джим задумался над тем, есть ли в костях мозг или в мозгу кости, но решил не ломать голову над сложными метафорами), собирался нарушить одну из главных директив Звездного Флота - Это нелогично, - немедленно вступил Спок, откашлявшись. - Твое здоровье, - незаметно чокнулись Джим и Леопольд. - Почему командор поступает таким образом? Это противоречит всем основополагающим законам, по которым он жил почти всю сознательную жизнь… - продолжить ему не дали. Сценарист вскочил со своего места, выглядя как человек, уже давно не балансирующий на грани безумия, а основательно перешагнувший эту условную отметку и крепко заколотивший за собой дверь. - Мистер Спок, - визгливо выкрикнул он, - с меня хватит. Отыгрывайте с мистером Кирком эту сцену, и все будут свободны, - он обвел взглядом тут же оживившихся актеров. - Я вас умоляю. Просто прочитайте ее, хватит комментариев! – обессиленный, он опустился на стул и обхватил голову руками. - Что ж, - впервые за день голос Спока прозвучал неуверенно, очевидно, он не был готов к эмоциональной вспышке такой силы и теперь не знал, что предпринять. – Мистер Кирк? – он вопросительно посмотрел на Джима, не упустившего возможности ухватиться за своеобразную трубку мира, что ему предложили. - Мистер Спок, - вежливо ответил Джим, все еще размышляя о бровях, ушах и прочих видимых частях тела вулканца. Поднявшись, Кирк неожиданно осознал, что сегодня почти ничего не ел, сначала волнуясь перед прогоном, потом – потому что Чехонте незаметно для всех подчистую уничтожил запасы крекеров, что им предоставили на репетицию. И что тринадцать глотков какого-то пойла, которое, судя по крепости, было самолично сварено Макавоем из несомненно некоего непревзойденного сорта пшеницы, не самым лучшим образом сказались на его координации и способности принимать взвешенные и обдуманные решения. - Итак, - нахмурился он, глядя, как строчки сценария разбегаются перед ним, словно стая нашкодивших тараканов, - мистер Спок, сейчас управление кораблем переходит к вам, поскольку я, как вы сами видите, не в состоянии... А почему я, кстати, не в состоянии? – озаботился Джим, пристально вглядываясь в немедленно начавшего ерзать сценариста. – Я что, опять с кем-то подрался? - Нет, - невозмутимо ответил Спок, пробегая глазами предыдущий текст, - тобой всего лишь овладела инопланетная форма жизни, поработившая разум. Последними, уже угасающими крохами, ты отдаешь приказ… - Да, точно, вспомнил, - встрепенулся Джим, - значит, мной тут вовсю овладевают в весьма грубой и извращенной форме, - сверившись со сценарием, продолжил он, - и я передаю вам, командор, управление этим славным стулом… - Судном, - прошипел Макавой. - Я так и сказал, - возмутился Джим. – Итак, управление судном, - он подчеркнул последнее слово и обернулся к Леопольду, удостоверяясь, что, на этот раз, его расслышали верно, - переходит в ваши загребущие, то есть, надежные руки. - Тут написано «Спок кивает, с сочувствием глядя на своего капитана, готовый пойти на все ради него», - подсказал сценарист, в безмолвной надежде глядя на вулканца. Спок кивнул, но на Джима смотреть не стал, делая вид, что ужасно увлечен чтением текста, который, как казалось всем остальным, он должен был выучить наизусть уже два или три раза. - Что-то я никакого сочувствия не наблюдаю, - принялся жаловаться Кирк стоящему позади Макавою. - Где хотя бы минимальное уважение к захваченному разуму? - Мистер Кирк, ваш приказ напрямую противоречит директиве Звездного Флота, - так высокопарно, как он только мог, произнес Спок. – Я не уверен, что окажусь способен выполнить миссию, что вы возлагаете на меня. - Спок, ты настоящий друг, - проникновенно сообщил Джим, все еще не отрывая взгляда от так заинтересовавших его бровей. - Мистер Спок, - поправил его сценарист. - Неважно, - беззаботно отмахнулся Кирк, - мы же, как вы там говорили, лучшие друзья, какие тут могут быть условности, да, Спокки? Ну, что, ты сделаешь это для меня? Во имя дружбы, все такое? - Вы продолжите уже или нет? - не выдержала Найоми, прервавшая затянувшуюся после его слов паузу. - Прости, дорогая, - обаятельно улыбнулся ей Кирк, послав воздушный поцелуй, - мы почти закончили. Обмен любезностями не остался незамеченным Споком, и он, подойдя к Джиму как можно ближе, взял его лицо в свои руки, вгляделся в лучезарную синеву безмятежных глаз и выдохнул: - Я готов, мой капитан.