Услышь меня

Пучки света резали глаза сквозь мутную пелену. Голова раскалывалась на куски. Антон пытался вспомнить, что произошло, но тело сделало это за него. Волна оглушающей боли прокатилась с головы до ног, заставляя тихо скулить. Но это не было пределом. «Где он?» И снова всё тот же животный страх сковал движения. Дыхание остановилось, а в животе появился ком. Еле дыша и борясь с подкатывающей тошнотой, Шаст поднялся. Тело дрожало и совсем не держалось, приходилось опираться о стену. Проходя мимо зеркала, парень непроизвольно отшатнулся назад. Он не узнал того, кто смотрел на него из-за стекла. Хрупкое дрожащее тело, на котором скоро выступят синяки. Под губой красуется здоровенная ссадина, а в глазах столько боли и страха, что в этом омуте можно захлебнуться. Антон закрыл глаза. Лучше этого не видеть. Сглотнув через силу, парень пошёл в гостиную. Там было пусто. Как и в кухне, и в родительской спальне. Вопрос «Где всё?» не успел оформиться, как дверь за спиной Шаста тихонько скрипнула. Мама вышла из ванной с аптечкой в руках. Она опустила голову, поэтому прядь волос падала на щёку, не давая разглядеть лицо. Но это и не было нужно. Парень знал, что там ссадина. Он помнил звук удара и мамины всхлипы. От воспоминаний к горлу снова подкатила тошнота. Голова закружилась, и чтобы не упасть, пришлось опять схватиться за стену. - Сынок… как ты? - Мам… На ватных ногах, опираясь на стену, Шастун подошёл к матери и убрал волосы с её лица. - Антош… - женщина попыталась поймать его руку, но мальчишка проигнорировал это. На лице матери пестрела алая ссадина. Дыхание Шаста снова перехватило. Он стал бегать глазами по её лицу, и только теперь он заметил на её плечах платок. Она не носит платки. Страшная догадка молнией пронзила мысли парня. - Он трогал тебя после …? Женщина опустила глаза и сжала ладони на предплечьях. - Нет…, надо обработать твои раны – она стала открывать аптечку. Антон воспользовался паузой и аккуратно стянул платок с плеч мамы. К своему сожалению, он снова был прав. Все её руки были покрыты синяками и царапинами. На это было страшно смотреть, а думать ещё страшнее. Мир перед глазами парня снова поплыл. Дышать стало тяжелее. - Чёртов ублюдок! Я убью его! Ярость стала закипать в крови, смешиваясь с болью. - Нет, не смей, ты ему ничего не сделаешь, а вот он сделает хуже нам обоим. - Почему мы не можем написать на него заявление?! - Полиция не станет заниматься этим. Спишут на семейные разборки, а он, когда узнает будет в бешенстве Как бы Шастун не хотел это признавать, мама была права. Своей злостью, хоть и оправданной, он подвергает риску не только себя, но и её. От отчаяния и бессилия хотелось кричать. Кричать так, чтобы хоть кто-то услышал, чтобы хоть кто-то помог. - Я должен был защитить тебя. Я всегда должен защищать тебя. – Парень обессиленно съехал вниз по стене. Майя аккуратно присела рядом с ним на колени: - Сынок, послушай, я справлюсь. Мы справимся. Я ценю твои слова, но подвергать тебя опасности я не могу. Ты- самое дорогое, что у меня есть, и пока ты со мной, я счастлива. Антон хотел ответить, но женщина быстро сменила тему, не дав ему и слово вставить. - А теперь нужно обработать твои раны. Она открыла аптечку и достала оттуда бинт, пластыри и зелёнку. Шаст зажмурил глаза от боли. - Потерпи, сейчас будет легче И действительно, физически стало легче. Но глубоко внутри что-то разрывалось с каждой секундой всё больнее и больнее. Весь оставшийся день мальчик провёл в постели. Сил не было ни на что. Не хотелось ни есть, ни пить, ни спать. Не хотелось ничего. Ночь оказалась ещё мучительнее, чем день. Каждые пару часов Антон просыпался от очередного кошмара. Чем темнее за окном, тем страшнее кошмары. Тени на стенах только сгущали краски, добавляя жути. Скрипы, шорохи, отражение луны в оконном стекле – всё это пугало до чёртиков, не давая заснуть. Пришлось включить свет. Яркая лампа сильно резала сонные глаза, но так гораздо лучше, чем в темноте. Когда утро наконец вступило в свои права, Шаст дремал на полу. Выспаться нормально так и не получилось. Парень поднялся с пола и побрёл на кухню. Мама уже ушла на работу, оставив завтрак в виде манной каши на плите. Мать Шастуна работала уборщицей в небольшой кофейне. Зарплата маленькая, едва хватало на еду, но бывает и хуже, правда? Аппетит со вчерашнего дня не появился совсем, поэтому манная каша так и осталась стоять на плите. Сил по-прежнему не было, но валяться в кровати вечно нельзя. Шаст накинул куртку и вышел на улицу. Люди куда-то торопились, хотя, кажется, куда можно торопиться в холодное воскресное утро? Просто их где-то ждут. А Антона никто не ждёт. Он здесь лишний. Дети держали родителей за руки, кричали и смеялись. На скамейках сидели влюблённые парочки. Даже собаки весело игрались друг с другом. Счастье. Мальчик чувствовал его от людей вокруг, но не мог ощутить сам. Все мы хотим быть счастливыми. Но ведь именно благодаря сладкому счастью мы знаем насколько бывает больно без него. Ноги вели тело в неизвестном направлении. Голова была занята другими мыслями. Почему так? Почему с ним? Что будет дальше? Когда-нибудь мы узнаем ответы на все наши вопросы, но тогда уже будет слишком поздно. Хотя, кто знает, что сложнее: жить в слепой неизвестности или знать неизбежную правду? Так много вопросов. Слишком много для шестнадцатилетнего мальчика. Когда Антон вернулся в реальность, пейзаж вокруг был ему явно незнаком. Чужие дома, чужие люди. Страх безысходности подкрался к горлу. Руки затряслись. «Где я? Что мне делать?» Антон посмотрел на время: 17: 19. Сразу же после этого телефон весело пискнул и отключился, так как со своей бессонницей Шасту было не до зарядки. «Ещё лучше» Если отец сегодня придёт, а парня не будет дома, то плохо будет в первую очередь маме. Паника снова сдавила горло. Дышать стало труднее. «Что мне делать?» На ватных ногах Шастун дошёл до ближайшей скамьи и сел на неё, опустив голову. «Что я опять наделал ? Я должен защищать её, а сам…» Чья-то рука мягко опустилась ему на плечо. - У тебя всё хорошо? Он поднял голову и увидел молодую девушку. Она смотрела на него с некоторым волнением. - Я… потерялся. Девушка присела рядом, не отрывая руки от плеча мальчика. - Где ты живёшь? Немного растерянно Шаст назвал адрес. Конечно, было опрометчиво говорить свой адрес незнакомому человеку, но другого выхода парень всё равно не видел. - Далеко тебя занесло. Ты гулял? - Ну можно и так сказать. - Может позвонить твоим родителям? Они знают, что ты здесь? - Они уехали, я один дома. Мама говорила, что не стоит рассказывать о себе незнакомым людям. Несмотря на то, что минуту назад он сделал всё с точностью до наоборот, теперь эта мысль казалась Антону как никогда правильной. Девушка окинула Шастуна недоверчивым взглядом, но дальше спрашивать не стала, решив, что с него и так достаточно. - Пойдём со мной – незнакомка поднялась с лавки. - Куда? Вопрос остался без ответа. А впрочем был ли выбор? Может и был, но теперь это значения не имеет. Шаст встал и направился за девушкой. Они дошли до остановки. - Зачем мы сюда пришли? - Неужели не ясно? Чтобы ты уехал домой - Но… - Антон замялся на полуслове. Было стыдно объяснять незнакомке, что у него нет и двадцати рублей на проезд. Но ей и не нужно было. Девушка достала из кармана купюру и протянула её Шасту. Мальчишка взглянул на изображение Москвы на банкноте. - Это много. – Антон протянул деньги назад, но девушка проигнорировала этот жест. - Значит, останется на шоколадку. Теперь смотри, на этом автобусе ты сможешь добраться до дома. Свою остановку знаешь? Парень кивнул. - Да. Спасибо вам большое. - Не за что. И не теряйся больше. – Девушка улыбнулась и подмигнула ему. Проводив взглядом исчезающую маршрутку, незнакомка растворилась в сумерках.