Алхимик-Эмпат

Алхимия — это строго научный концепт. Она казалась сложной, даже волшебной, когда люди брали такие обыкновенные предметы, как металл или бетон, и создавали с её помощью нечто совершенно новое и ужасающе величественное. Но это было не что иное, как химия, серия дотошных вычислений и базовое понимание законов реконструкции. Всё, что было нужно, чтобы овладеть алхимией — это использовать энергию так, чтобы можно было преобразовать форму в более большую, или взять эту же форму и разрушить её материал. В ней не было ничего особенного для алхимиков, которые использовали её каждый день и годами её совершенствовали, пока она не превратилась в их второе «я». Но алхимия Мелиссы казалась какой-то другой. Как и любой другой алхимик, она фокусировалась на осмыслении, деконструкции и реконструкции молекулярного и атомного составов материи для выполнения своих задач, связанных с алхимией, поэтому даже она не могла понять, как что-то столь духовное и врождённое, как её эмпатия, объединилась с энергией, которую произвела алхимия, слившись с Завистью. Мелисса любила рассматривать свою эмпатию как шестое чувство — способность ставить себя на место других и определять цвета, связанные с человеческими эмоциями. Это была её часть, которой она стала гордиться после того, как обнаружила, что она полезна в общении с теми, кого она любила. До того, как Рой удочерил её, эмпатия смущала и пугала её. Она даже не была уверена в том, что это такое и почему она накрывала её, словно какая-то необъяснимая сила. Когда она стала старше, она обнаружила, что она полезна не только в общении с людьми. У эмпатов была способность предвидеть опасные ситуации, и у Мелиссы этот навык превратился в что-то вроде сверхспособности. В первый раз, когда она почувствовала тот зловещий холод, пробежавший по её спине и потрясший её чувства, она была намного младше, а ситуация была намного менее опасной для жизни, в отличии от той, в которой она оказалась в пятнадцать лет. Ей было семь, а Рой был в отъезде — на войне в Ишваре. Жена Маэса убедила Роя позволить девочке остаться в их доме, пока его не будет, и Огненный Алхимик согласился, хоть ему и было трудно попрощаться с ребёнком, которого он только недавно взял по своё крыло. Он лишь молился, что не умрёт и вернётся к ней целым и невредимым. Раньше у него никогда не было причин молиться. Мелисса играла снаружи необычного дома Хьюзов, когда это чувство охватило её тело, странное и жуткое. Она нахмурилась, выпятив нижнюю губу, и осмотрелась вокруг. Ребёнок испустил леденящий кровь крик, когда увидела змею, выползающую из куста к задней части её лодыжки, и бросилась в дом, прежде чем остальные соседи успели подумать, не был ли кто-то убит. Это чувство становилось лишь сильнее по мере того, как она становилась опытнее, и оно неимоверно помогало многим людям, когда она отправлялась на миссии. Цвет энергии, которую она производила — это совершенно другая история, однако та, которую она не могла объяснить. Все алхимики, которых она знала, выпускали характерные синие сгустки энергии, когда использовали алхимию. Когда её цвет оказался золотистым, она подумала, что что-то не так. Рой пытался разобраться, но не нашёл никаких записей о золотых алхимических лучах. Какое-то время она сходила с ума по этому поводу, пока со временем эта мысль не исчезла, так как её цели стали яснее в её глазах, её внимание переключилось на гораздо более важные вещи. Мелисса раз или два думала, что у неё просто была черта, которая делала её уникальной, выделяла её во время экзамена государственного алхимика и спустя годы после этого. Ни разу она не подумала, что это результат её эмпатии — не осознавая, что это единственная вещь, которая была сильнее, чем обычно. Гораздо сильнее.

***

Было 9:15. Несколько часов до полудня. Они бы успели вернуться в Централ вовремя, если бы, конечно, всё не полетело к херам. Мелисса безучастно смотрела вниз, пока её руки в перчатках сильнее прижимали пальто Маэса к её телу. У неё пересохло в горле от того, что рот был так долго закрыт, а губы крепко сжаты в одну линию. Она и Эд столкнулись с серией допросов, вопросы только о Шраме и о том, как они оказались в закрытой лаборатории — откуда они вообще о ней узнали. Эдвард был вне себя от ярости, когда офицеры продолжали задавать ему вопросы, в то время как всё, что он хотел сделать, это убедиться, что с его подругой всё в порядке. Он не слышал её слов с тех пор, как они были в лаборатории, до того, как их вернули с Централ. Если вопросы были адресованы им обоим, он отвечал, и на каждый вопрос, предназначенный специально для Мелиссы, в ответ получали кивок или покачивание головой. После этого братья были разлучены с ней — сопровождены в область, в которой Мелисса не могла отчётливо слышать их. Эдвард пообещал ей, что всё будет хорошо, прежде чем они с Алом уйдут, и она не была уверена, пытался ли он убедить себя или её. К тому же, она была огорчена не тем, что должно было случиться. Она была огорчена тем, чему она уже позволила случиться. Ошибки, которые она совершила, и момент, когда она перестала бороться, момент, когда и она, и Эдвард сдались. Её отправили молча посидеть в кабинете Маэса, и она слушала, как он все объяснял Рою по телефону, прежде чем молча ждать ещё час. 9:15. В этот момент в дверях появился её отец с Ризой рядом с ним. Одни только его глаза могли воспламенить комнату, его кулаки сжимались и разжимались в жалкой попытке сдержать исходившую от него ярость. Мелисса даже не удосужилась взглянуть на него, она уже чувствовала его яростные ониксовые глаза, приклеенные к ней, пока Хьюз обходил свой стол, чтобы поприветствовать полковника. Это был один из немногих случаев, когда подполковник говорил с резкой суровостью в голосе, неистовой игривости в его тоне не было слышно. Когда Рой освободил своего старшего лейтенанта, а Маэс выскользнул из собственного кабинета, сердце Мелиссы ёкнуло. Она услышала, как ботинки Роя сердито цокали по полу, и его тело появилось в поле зрения, когда он встал перед ней. Мелиссе пришлось посмотреть на него с того места, где сидела она, мельком увидев яростное хмурое выражение на его лице, когда он смотрел на неё, его тень окутывала её своей тьмой. Некоторое время она смотрела на него, пока пустое выражение её лица не превратилось в печаль. Она снова посмотрела на свою порванную перчатку и приготовилась к выговору. — Я думаю, ты в курсе, что я сейчас немного более чем зол, Мелисса, — его голос ворвался в неподвижный воздух, заставив ногу упомянутой девушки вздрогнуть от звука. Он продолжал стоять, пока говорил. — Нет, я в ярости. Мелисса, ты хоть представляешь, что пришло мне в голову, когда мне позвонил подполковник и сказал, что у тебя случилась стычка со Шрамом? Чёртовым серийным убийцей? Мелисса сглотнула, слушая, как повысился его голос, когда он говорил. — Не то, что это, но ты намеренно ослушалась меня, сделала прямо противоположное тому, что я тебе сказал, из-за чего тебя чуть не убили! Её губы дрожали, она не могла смотреть ни на что, кроме своих рук, которые не знали, что с собою делать, пока Рой кричит на неё. У него раньше никогда не было причин так кричать на неё. Были времена, когда она ошибалась в прошлом, и Рой подзывал её, чтобы убедиться, что она усвоила урок, но чтобы так. Она никогда не видела его таким расстроенным из-за неё, и хотя она знала, что заслужила это, она не очень хорошо это восприняла. — Я не думаю, что ты понимаешь, насколько всё серьёзно! Ты могла умереть! Я слушал, как ты разглагольствовала о том, что ты заслуживаешь моего доверия! Я доверял тебе, Мелисса, и посмотри, что случилось! Единственное… единственное, что я тебе советовал не делать, это не делать глупостей, просто делать то, что тебе нужно. Посмотри, где ты сидишь! Ты приехала в Централ — ты проигнорировала всё, что я тебе сказал, и покинула этот чёртов город! И для чего? Чтобы едва не умереть, когда меня даже не было рядом, чтобы защитить тебя! Я даже не знал, где находится моя собственная дочь, и всё лишь потому, что я позволил тебе уйти со Стальным! — Это не его вина, — сказала она почти шёпотом. Рой даже не расслышал, что она сказала. — Что? — Это не вина Эда. Или Ала. Я предложила им заглянуть в Централ, я решила пойти с ними. Они не заставляли меня этого делать, Эд даже пытался убедить меня не делать этого, но я не слушала. Даже когда им уже было плевать, я уговорила их и сказала им, чтобы они пошли туда. Я всё равно пошла с ними. Это всё моя вина. — Ты чисто физически не способна подумать о своей жизни хотя бы одну чёртову секунду? — глумился он. — Даже сейчас ты их защищаешь. Когда ты рядом с ними, ты не можешь здраво мыслить. Ты не можешь принимать логически верные решения, ты просто идёшь, не задумываясь. Мелисса нахмурилась. — Это неправда. Эд говорил что-то подобное, но это просто неправда. Я ясно размышляла, обо всём. Я думала о последствиях своего решения, и… и я бы рассказала тебе обо всём по возвращению. — Дело не в этом, Мелисса! Дело в том, что тебя чуть не убили, потому что ты не можешь воздержаться от времяпровождения с Эдвардом! Неважно, какова ситуация, когда ты с ним, ты всегда думаешь, что твоя жизнь — это последнее дело. Шрам чуть не убил тебя! — его голос дрогнул. — Какого хрена? Что я, чёрт возьми, должен буду делать, если ты умрёшь? Если бы Хьюз не добрался туда вовремя, если бы армия не вмешалась, тебя бы уже не было! И я был бы в неведении! Брови Мелиссы изогнулись, когда она склонила подбородок вниз, чтобы скрыть лицо. — Мне сказали, что ты просто сидела там. Когда Шрам был перед тобой, ты просто сидела там с ним. — Я пыталась бороться с ним… — Не твоя это задача — бороться с ним! Твоя задача — просто оставаться в живых! — Но если бы я только думала о себе, Эдвард был бы мёртв! — Но ты бы тоже умерла! Боже, ты вообще слышишь себя?! Ты говоришь о его жизни так, словно она важнее твоей, даже не осознавая этого! Ты борешься за него, хотя тебе нужно бороться за вас обоих! — Я дала обещание, — захныкала она. — Я дала обещание, и я должна сдержать его. Я должна помочь им, чем смогу. Я не могу просто не сдержать его, Рой. Я не могу просто… — Что? Ты не можешь просто поставить себя на первое место? — …я обещала. Я обещала, что буду защищать его и буду бороться за него, несмотря ни на что, но я… я не смогла этого сделать, — её глаза налились слезами. — Я не была достаточно сильна. Я подвела его. Я подвела Альфонса, подвела Уинри, подвела их бабушку и подвела тебя. Я подвела всех за считанные минуты, и я не думаю, что я когда-нибудь смогу простить себя за это. На мгновение он замолчал, его гнев немного утих при звуке всхлипов, которые Мелисса так отчаянно пыталась скрыть. Его сердце всё ещё колотилось, как тогда, когда Маэс позвонил ему и сказал, что она попала в беду. Ему казалось, что весь мир вокруг него рухнул, когда он подумал о том, что могло случиться с его дочерью, пока он был не в курсе всей ситуации. Он опустился перед ней на колени, с суровым взглядом, он выровнялся по её росту. — Посмотри на меня, — сказал он сурово, хотя его голос был чуть тише. — Мелисса, посмотри на меня, — повторил он громче, когда она не подчинилась в первый раз. Девочка медленно подняла голову. Слёзы уже были готовы вырваться из её блестящих глаз и стечь по лицу, губы дрожали так же, как и её руки. — Я не хочу, чтобы ты заботилась о людях, которых ты подвела. Я не хочу, чтобы ты хоть на секунду думала о семье Эдварда или обо мне. Я просто хочу, чтобы ты заботилась о себе. Заботилась о том факте, что ты могла умереть, потому что ты могла умереть. Не потому, что ты давала обещания мне или Стальному. Заботься о своей жизни так же сильно, как и я, так же сильно, как и все вокруг тебя. Она слегка покачала головой и отвернулась в сторону, когда почувствовала, что слёзы наконец вырвались на свободу и скатились к её подбородку. — Ты взвалила на свои плечи такую огромную ответственность, потому что поставила жизни двух мальчиков и жизни тех, кто их окружает, выше своей собственной, и теперь думаешь, что ответственна за них. Эй, посмотри на меня, — её глаза снова встретились с ним. — У тебя доброе сердце. Даже слишком. Я знаю, что ты чувствуешь себя виноватой, но мне нужно, чтобы ты поняла, как был напуган я. И я напуган ещё сильнее от осознания, что ты винишь себя за то, что не смогла защитить своего друга, вместо того, чтобы паниковать из-за того, насколько близко ты была к гибели. Его большой палец поднялся, чтобы стереть слёзы с её светлой кожи, его нежное прикосновение резко контрастировало с его строгим тоном. — Я доверял тебе. Я верил, что ты меня послушаешься, но ты решила иначе. Ты будешь иметь дело с последствиями, которые я сочту нужными, хоть я и так знаю, что ты усвоила урок ещё в ту секунду, когда держалась за Эдварда в той лаборатории. Но послушай внимательно, — его большая рука переместилась, чтобы обхватить её лицо, пока он пристально на неё смотрел. — Я не знаю, что бы я делал, если бы всё сложилось иначе. Я был бы вне себя, Мелисса. За гранью чего-угодно — за гранью страданий, за гранью человеческих эмоций, за гранью всего. Я бы подвёл тебя. Я дал тебе обещание в тот день, когда удочерил тебя. Я обещал, что никогда не оставлю тебя, когда ты будешь нуждаться во мне больше всего, и что я всегда буду рядом с тобой в самых ужасных ситуациях. Сегодня я не смог этого сделать. Я уверен, что Эдвард сделал всё возможное, чтобы защитить тебя, и в этом я не сомневаюсь, я просто хотел бы быть там, хотел бы защитить тебя, когда он не смог. — Ты многое значишь для меня. Ты сделала меня тем, кто я сегодня, ты спасла меня от самого себя после войны, ты заполнила во мне дыру, о существовании которой я даже не подозревал. И я не хочу, чтобы ты умерла, понимаешь? Я сошёл бы с ума, если бы моя дочь была мертва. Рука Мелиссы подлетела ко рту, сдерживая всхлип. Она даже больше не следила за стекающими слезами. — Может показаться, что я не понимаю твоего стремления помочь Эду и его желание помогать тебе, но это совсем не так. По правде, я думаю, что понимаю ситуацию лучше, чем вы двое. Но я не хочу, чтобы вы оба были такими беспечными. Как государственные алхимики, вам важно сталкиваться с подобными вещами. Просто… просто я ещё не готов к такому. Тебе нужно оставаться в живых, слышишь? Я не могу потерять тебя. Ты вся моя жизнь, я не могу… я не потеряю тебя. Обещай мне, что будешь жить. Это приказ. Подросток кивнула, опуская руку, пока обе руки Роя держали её лицо и заставляли её смотреть на его болезненное выражение лица. — Мне ж-жаль. — Я отдал тебе приказ, Мелисса. — Я обещаю. Я обещаю, и мне правда очень жаль. Прости меня, — всхлипывала она. Рой наклонился и притянул Мелиссу к себе, посадил её на пол перед собой и обнял, пока она плакала. Ему не нужно было больше ничего ей говорить о том, как плохо она поступила и как он был напуган. Он знал, что она всё усвоила ещё до того, как он пришёл с ней поговорить. Тем не менее, как бы ни было ей жаль за то, что она заставила его волноваться, она не сожалела о том, что поставила на карту свою жизнь, чтобы защитить друга. Вот что пугало его больше всего. — Как ты? — её приглушённый голос бормотал у его груди сквозь икоту, его руки гладили её спину вверх и вниз, чтобы она успокоилась. — Я всё ещё зол, если ты об этом. — Нет, я в смысле… — она убрала руки с его туловища, чтобы оттолкнуться от его плеч. Она искренне посмотрела на него, вид её мокрого лица и текущего носа напомнили ему о том времени, когда она была младше. — Ты в порядке? Типа, в общем плане. Я знаю, что ты волнуешься, я это чувствую. Просто хочу убедиться, что ты сейчас беспокоишься не так сильно, чем до прихода сюда. Рой вздохнул, коснувшись большим пальцем пореза на её челюсти, который он только заметил. — Вот тебе и возвращение без единой царапины, — проворчал он про себя. — Рой? — Я в порядке, Мелисс. Переживу. Просто не принимай сейчас всё близко к сердцу. Не переживай. Она кивнула, вытерла оставшиеся слёзы и откинулась на стул, на котором сидела до этого. Она подтянула колени к груди, когда сидела перед Роем на полу в кабинете подполковника. — Хотя, я хотела кое-что спросить у тебя… Рой с любопытством посмотрел на неё, приподняв бровь. — Ты хотела о чём-то спросить меня? — сказал он монотонным голосом. — Спросить о Шраме… — она сделала паузу, теребя длинный рукав тёмного пальто, которое всё ещё было на ней. — …и о гражданской войне в Ишваре. Мелисса заметила лёгкое напряжение в плечах Роя, когда она упомянула событие, о котором они оба хотели бы забыть. Война была тёмным временем, самым мрачным периодом в жизни Роя и это были единственные несколько лет, которые он хотел бы вернуть назад. — Я знаю, что Шрам из Ишвара… и я задумалась, не злится ли он на что-то, что произошло тогда. Он… он упомянул тебя, когда говорил со мной… он сказал, что я больше других должна знать, почему он хочет избавиться от госалхимиков, а потом он назвал твоё имя. Словно он был зол на меня за то, что я связала свою жизнь с тобой, — Мустанг протёрла глаз кулаком, нахмурившись, она наблюдала за стоическим лицом Роя. — Знаю, что ты расстроен. Просто я хотела убедиться, если ли у тебя хоть малейшая догадка, почему он нацелился на меня из-за моих связей с тобой, вот и всё. Это всё из-за того, что произошло во время войны? Ты знал его лично? Мустанг всегда воздерживался рассказывать Мелиссе о войне именно по этой причине. Он не хотел, чтобы она увязла в последствиях, задавалась вопросами о том, почему он, Хьюз и Риза так сильно изменились, когда закончилась война. Тогда она была слишком маленькая, чтобы понять всё то, что происходило в Ишваре с 1905 по 1908 год, да и Рою не приходило в голову рассказать ей об этом. Она всё ещё много не знала об истинной натуре вооружённых сил и тех массовых уничтожениях, на которые они были способны. Чуть позже он рассказал ей о том, почему вообще началась война, и выражения ужаса на её тринадцатилетнем лице было достаточно, чтобы он прекратил свой рассказ. — Нет, не знал, — неясно выразился он. Глаза Мелиссы забегали между его лицом и её пальцами, она боялась настаивать на продолжении темы, учитывая текущую атмосферу и то, что он явно не хотел это обсуждать. — Он просто… он говорил о тебе так, словно ты специально чем-то его задел. И он… он сказал, что придёт за тобой… — Мелисса, не напрягай себя опять. Мы можем позже об этом поговорить. Она отступилась, проклиная себя за то, что вообще заговорила об этой теме. Ещё несколько минут они молча сидели на полу, но внезапно раздался стук в дверь. Рой поднялся и взял Мелиссу за руку, помогая ей встать на ноги, когда он приказал всем, кто стоял за дверью, войти. Маэс зашёл внутрь, его лицо стало менее мрачным, чем было до этого. Он выглядел так, будто ему нужно было время остыть, и теперь, когда он лучше понимал развернувшиеся события — теперь, когда Рой был здесь, ему больше не о чём было беспокоитсья на данный момент. — Вы двое в порядке? — спросил он, глядя в опухшие глаза пятнадцатилетнего подростка. Рой ответил сухо. — Мы переживём. — Знаешь, малышка, можешь оставить себе эту накидку, если хочешь. У меня дома есть парочка других, — мужчина улыбнулся в сторону Мелиссы, и она моргнула, совершенно забыв, что она всё ещё утопала в длинном пальто Маэса. — О, боже, прости. Я забыла, что надела его — вот. Она зашевелилась, стряхивая с себя куртку, когда Маэс устало усмехнулся, махнув ей рукой. — Почему бы тебе не подержать её у себя, ради меня, ладно? Мелисса прекратила всё, что делала и тупо посмотрела на Маэса, коротко кивнув и снова натянув тяжёлое пальто. — Спасибо. — О, не стоит благодарности. Во всяком случае, я пришёл сказать тебе, что Элрики попросили встретиться с тобой. Нам пришлось забрать их, потому что Рою нужно было поговорить с каждым из вас один на один. — Ты их уже видел? — спросила Мелисса своего опекуна. — Перед тем, как пришёл сюда, да. Мне нужно было поговорить с малявкой, прежде чем сможет поговорить с тобой. Прозвучало это не очень приятно. — Ага, Эдварда отвели в лазарет в западном крыле. Мы попросили его позвонить своей подруге-механику, чтобы назначить время и место встречи и починить его руку. Кажется, скоро они отправятся в Раш-Вэлли. Он, э-э… он уже готов сойти с ума, если не удостоверится, что ты в порядке, Мелисса. Так что, полковник, если вы не возражаете, я могу отвести её к мальчику, чтобы они всё обговорили? Рой закрыл глаза, медленно вдыхая и выдыхая. — Верни её через полчаса. — Ах, раздаёте приказы подполковнику, да? Ну, оки-доки, мы вернёмся через несколько минут. Пойдём, малая. Мелисса посмотрела на Роя в последний раз, его глаза наконец снова встретились с её взглядом, словно говоря ей, чтоб она не задерживалась и быстро вернулась. Она опустила голову и, прежде чем пойти вслед за подполковником, почувствовала, как тёплая рука легла ей на плечо. Когда она снова посмотрела на него, то заметила малейшую перемену в его глазах. Они казались мягче, теплее, как будто он хотел сказать ей что-то, чего у него не было возможности сказать в прошлый раз, когда он смотрел, как она уходит в направлении Эдварда. — Я тоже тебя люблю, Рой, — сказала она ему, как только увидела этот взгляд. Он слегка покачал головой, его гнев смешался с облегчением, беспокойством и нежностью по отношению к этой маленькой девочке. Его рука переместилась к её голове, чтобы поцеловать её в лоб, не думая даже о том, что Маэс собирался уходить, и о профессиональном окружении, в котором он находился. Он не показал ей, что она для него значит перед уходом, а вышло так, что она едва не пострадала, так что в этот раз перед тем, как она покинет его поле зрения, он пытался ей показать свою любовь хоть каким-то способом. Маэс спрятал свою грустную улыбку, повернувшись к нему спиной и выведя Мелиссу наружу. — Я подожду здесь, пока ты не закончишь, — сказал темноволосый мужчина девочке, когда она стояла у двери в комнату Элриков. Она тихо пробормотала «спасибо» и осторожно постучала в дверь, войдя внутрь, когда услышала ответ Эдварда с другой стороны. Первое, что она увидела, когда закрыла за собой дверь, это повязку на лбу Эдварда, затем белую кровать, на которой он сидел. Она посмотрела на Ала, который сидел в углу и увидела, как он оживился при виде её лица. — Мелисса! Ты здесь! — воскликнул он, и это были первые слова, которые она услышала от него за последние несколько часов. Она вздохнула, скривив губы в улыбке, которую было труднее сдержать, чем она думала. — Ал, я… Она остановилась, повернувшись к Эдварду, который встал с кровати, на которой должен был отдыхать. — Воу, Эдвард. Сядь обратно, тебе нужно отдохнуть… Мелисса затаила дыхание, когда Эд подошёл ближе, обнял её за талию и притянул к себе. Она пискнула, чувствуя, как его пальцы мнут ткань её пальто, пока он держал её. Её широко открытые глаза посмотрели в сторону, руки зависли над ним, боясь сорваться и обнять его в ответ. — Э-Эд… — Я не должен был так легко сдаваться, — прорычал он, заставив Мелиссу вздрогнуть в его объятиях. — Я больше такого себе не позволю. Клянусь. Он звучал так же виновато, как и Мелисса. Ей почти казалось забавным, как она винила себя за то, что не смогла защитить Эда, а Эд винил себя за то, что не смог защитить её. Они были так похожи во многих аспектах, и это действительно удивляло её в те моменты, когда она меньше всего этого ожидала. И когда он обнял её, словно боялся, что она исчезнет, ей пришлось подавить второй поток слёз, которые так и просились наружу. Что-то в близости между ними, в предсмертном опыте и в результате усиливающейся потребности защищать друг друга, что-то в том, как они оба вырывались из объятий Шрама, держась друг за друга, словно не могли смотреть в лицо реальности друг без друга, заставило её сердце ёкнуть и едва остановиться. Мелисса и Эдвард приготовились вместе встретиться лицом к лицу с адом, но за четыре года совместной работы они никогда не испытывали ничего подобного. Вместо того, чтобы толкнуть одного из них с дороги, когда Шрам приближался к ним, они обняли друг друга и приготовились к тьме, которая, как они думали, вот-вот наступит. Ни один из двух алхимиков не думал, что они так сильно зависят друг от друга — до такой степени, что они будут вместе ожидать смерти. Мелисса зажмурила глаза, когда она, наконец, ответила на объятия своего лучшего друга, крепко обняв его за шею. — И я не позволю. В течение оставшихся секунд они стояли, держась друг за друга, и казалось, словно они были единственными существующими людьми. Рука Эдварда переместилась к её затылку, когда он отстранился и прижался своим лбом к её лбу, его пряди мягких волос упали ей на лицо. Он остался в таком положении, глубоко вдыхая, будто осознавал тот факт, что Мелисса всё ещё жива, чтобы он мог её лелеять, чувствовать её рядом с собой — даже если это было всего на несколько секунд. Тепло, растекающееся по щекам эмпата, стало ещё жарче, когда блондин наконец отодвинулся, чтобы взглянуть на неё с улыбкой, которую она так обожала, улыбкой, которую он показал ей в библиотеке, улыбкой, которую она хотела бы увидеть тысячу раз. Какая-то его часть собиралась вечно ненавидеть себя за то, что он не смог огородить Мелиссу от опасности, но он был вне себя от облегчения, увидев её здесь — стоящую прямо перед ним в целости и сохранности. Они оба снова встали на ноги, и не только это, но у них было несколько судьбоносных встреч в Пятой Лаборатории до прибытия Шрама, и они позволят им двигаться дальше с новой информацией. На какое-то время у них возникли проблемы, но Эдвард мог ясно видеть новый путь, проложенный перед ним, который давал надежду для него и его брата. В нём снова горела решимость — вернуть тело брата и защитить девочку, которая сражалась за них на каждом их шагу. Мелисса моргнула, глядя на него, ощущение его руки, лежащей на её голове, и его лица, ужасно близкого к её лицу, мгновенно отпечатались в её мозгу, когда он улыбнулся ей. Она всегда чувствовала тепло, когда сияющие золотые глаза Эда бросали на неё взгляд, но одна маленькая деталь, то, как реагировало её тело и разум, была другой. Её сердце колотилось, и она не могла даже заставить себя улыбнуться ему в ответ, когда он смотрел на неё. Она просто смотрела на него с едва заметным проблеском в своих голубых глазах. Они всегда были так близки друг с другом? Ощущение, что рука Эда ускользает, вызвало озноб, пробежавший по её спине, и прежде чем она успела осознать, что происходит, Эд ударил её рукой по голове. Это вывело её из транса. — Ай! — Как ты посмела говорить мне не ввязываться в драку с тем придурком Шрамом, а потом пытаться сражаться с ним в одиночку! Лицемерка! — Я лицемерка?! — закричала она, и настроение в комнате полностью поменялось. Она схватила его за плечи и сильно встряхнула. — Ты тот, кто сказал мне быть осторожной, а в итоге пошёл и ввязался в драку с какими-то охранниками! Посмотри на свою голову, дебил, ты истекал кровью! Ты в гораздо худшей форме, чем я! Альфонс смотрел на них двоих со своего места, он сидел у края кровати Эда, потея от того, как быстро самые молодые государственные алхимики смогли переключиться с нежности на попытки оторвать друг другу головы. — Как будто я просил, чтобы на меня напала пара кровожадных братьев, — крикнул он, тупо моргая, когда Мелисса перестала его трясти и сморщила лицо в замешательстве. — Кровожадных… чего? — О, точно, — начал Эд, когда Мелисса отпустила его плечи. — Я же должен рассказать тебе всё, что случилось, пока я был в лаборатории. — Брат объяснил мне кое-что из этого, когда мы приехали сюда, но мы были слишком обеспокоены тобой, и не могли сосредоточиться на чём-то другом, — заговорил Альфонс. — Кроме того, это ты уговорила нас поехать туда! Было бы неправильно говорить обо всём этом без тебя. Сердце Мелиссы сжалось от слов четырнадцатилетнего. — Насчёт этого, ребята, мне очень жаль. Если бы я не заставила вас пойти туда, ничего бы не случилось. И Ал, — вздохнула она и посмотрела на свои пальцы, которые стыдливо теребили друг друга. — Прости меня за то, что случилось. Ты, наверное, так волновался. Альфонс выдохнул, потирая жестяную голову сбоку. — Я был очень расстроен, когда узнал, что вы оба сдались. Я был напуган, зная, что мог потерять своего друга и родного брата в один миг… Я просто надеюсь, вы знаете, что я не хочу видеть, как вы снова теряете веру, хорошо? Вы оба дали обещания себе и друг другу. Я не позволю вам сдаться, или забыть о важности вашей жизни. Двое твёрдо кивнули, стоя рядом друг с другом, словно их снова отчитывали. Ал хихикнул. — С учётом сказанного, я знаю, что ты сожалеешь, Мелисса. Но ты и мой брат в порядке, а это всё, что меня беспокоит… Конечно, всё прошло не так хорошо, но в лаборатории мы получили гораздо больше информации и перспектив на поиски, чем на Востоке. — Он прав, — добавил Эд. — Я не могу сказать «не вини себя», потому что ощущаю себя точно так же. Но если бы ты не сказала нам поднять наши задницы, то мы, скорее всего, до сих пор сидели бы в той гостинице, подавленные фактами о Философском Камне. — Я… Это похоже на правду, но… — Никаких «но»! Мы тратим драгоценное время на самобичевание из-за того, что произошло, хотя должны пытаться выяснить, что на самом деле означает всё то, что мы видели, — громко сказал Эд, толкая Мелиссу сесть рядом с ним на кровать, словно он куда-то торопился. По крайней мере, она могла сказать, что Эдвард пытался её слегка подбодрить. Даже если это доставляло больше раздражения, она ценила его зацикленный взгляд на будущем, а не на прошлых событиях. Сам блондин не совсем понимал, как его энергия так быстро возросла, особенно если учесть, как долго он молча размышлял до появления Мелиссы. — О-окей, — она откашлялась, закидывая ноги на кровать, складывая их «крест-накрест». — Итак… Ты сказал, что подрался с… братьями? Я думала, что они охранники. — Они были охранниками. После того, как я пролез через вентиляцию, я оказался в самом сердце лаборатории и нашёл область с большим кругом преобразования по центру. Это было место, где приносились человеческие жертвы ради создания Философских Камней. — Что? Ты в этом уверен? — недоверчиво спросил Альфонс. — Да, но прежде чем я смог во всём разобраться, пришли охранники, чтобы помешать мне обнаружить то, что было не нужно, и не дать кому-то ещё всё это увидеть. Дело даже не в этом — души охранников были привязаны к доспехам, точно так же, как и ты, Ал. У одного душа была прикреплена к шлему, а у другого — к остальному телу. Они называли себя Братья-Потрошители. — Не может быть! Я тоже подрался с таким! — А-а?! — Да, его душа была привязана к доспехам, как ты и сказал! Он говорил, что его зовут Барри-Мясник — он тоже не хотел, чтобы я шлялся по лаборатории! — Без шуток. — Ага. Он тоже когда-то был серийным убийцей. Очень давно, так что я сначала не очень то в это поверил. — Погоди, погодь, стоять, — Мелисса замахала руками. — С чего люди, охраняющие это место, должны быть такими же, как и ты, Ал? И к тому же бестелесными душами с криминальным прошлым? Я даже не думала, что есть кто-то ещё, похожий на тебя. — Я тоже так думал, — сказал младший Элрик. — Но Барри сказал, что он был частью этих алхимических экспериментов, проводимых военными в качестве подопытного. Его душу вырвали из тела и засунули в броню. — Господи. Стой, ты сказал, что это с ним сделали военные? — Да. Он и вправду много болтал об этом для человека, который не хотел, чтобы я что-то знал. — Значит ли это… то, что мы видели в исследовательском журнале, действительно было в лаборатории? Этот журнал принадлежал государственному алхимику? — Я бы пока не стал делать подобный вывод, — сказал Эд. — Но эта догадка начинает выглядеть как единственное, что сейчас имеет смысл. — Вот дерьмо, — пробормотала Мелисса. — Думаю, это также объясняет, почему военные вообще поставили их охранять лабораторию, — сказал Альфонс. — Нет, я не думаю, что это верно. — Что ты хочешь этим сказать? — Погоди минутку, Мелисса, — Эдвард посмотрел на неё. — Откуда ты вообще узнала, что я сражался с охранниками? У меня не было возможности сказать тебе об этом до того, и во время того как мы были в лаборатории. — Я только собиралась сказать, — простонала Мелисса, потирая виски, когда к ней вернулись воспоминания о её столкновении с Завистью. — Я встретила гомункула. — Гомункула?! — повторил Альфонс. — Да… Он сказал, что его зовут Зависть — он тоже болтал без умолку. Он говорил о том, что столкнулся со мной только для того, чтобы убедиться, что я не разузнаю чего-нибудь. Он сказал, что у него не было намерений причинять мне боль, сказал, что ему было приказано оставить меня невредимой. — Это не кажется мне правильным… — Вот именно. Я пыталась вывести его из себя и посмотреть, будет ли он сопротивляться. Он ударил меня в ответ, когда я набросилась на него, но он не продолжал бой. Как будто он просто пытался скинуть с себя груз в виде меня. Он швырял меня так, словно пытался прихлопнуть муху. И когда я ранила его мечом, рана, которую я нанесла, зажила сама собой, будто ничего и не было. Но после того, как пришёл Шрам и проделал чёртову дыру в стене, он уже почти схватил меня. Я… я не смогла среагировать достаточно быстро, но в последнюю секунду гомункул вмешался и… защитил меня. Он сказал, что сделал это лишь потому, что у него не было выбора, и что он позволил бы мне умереть, если бы ему было не сказано иначе… А потом он просто исчез. Это было странно. Очень странно… В любом случае, отвечу на твой вопрос, Эд, он сказал мне, что эти охранники не давали тебе покоя. Вот почему я знала об этом, и вот почему я не думаю, что эти охранники работали на военных. — Ты права, они работали не на них. Я тоже столкнулся с гомункулом, — сказал Эд, прижав пальцы к подбородку, впитывая новую информацию. — Что за чертовщина с вами, ребята, и с гомункулами?! — Только кажется, что она была гораздо более устрашающей, чем тот, которого встретила ты. Потому что она убила охранников после того, как я выиграл бой, в который они меня втянули. Они собирались сказать мне что-то, и я думаю, это было что-то действительно важное. У меня не было возможности даже догадаться, что он хотел сказать, когда подоспела она. Она ушла так же быстро, как и появилась. Она была жестокой и просто беззаботно убила собственных охранников. — Ты услышал её имя или что-то вроде того? — Нет. Как я уже сказал, она ушла очень быстро. У неё даже не было возможности вставить слово. Но, если она смогла убить тех охранников так быстро, то она бы с лёгкостью могла сделать то же самое и со мной. Но почему-то не стала, она просто отчитала меня. Вот тогда я и получил твой сигнал, Мелисс. Помнишь — алхимическая реакция в бетоне? Я думаю, это то, что отвлекло меня от неё, потому что я отвлёкся буквально на секунду, а она исчезла. Вероятно, она решила, что ей больше нет нужды пытаться выгнать меня, потому что я уже был на пути к тебе. — Хм. Значит, есть два гомункула, которые не хотели причинять нам вред, потому что какой-то авторитет свыше сказал им не делать этого… — Мелисса сделала заключение. — И три продукта военных экспериментов, которые тоже работали на них, — добавил Альфонс. — Но что им нужно от нас? Я понимаю, что мы госалхимики и всё такое, но у нас нет причин связываться с ними, — разочарованно вздохнул Эдвард. — А вот и неверно, — Мелисса не согласилась, Элрики вопросительно посмотрели на неё. — Только вдумайтесь. Вы двое искали Философский Камень много лет, а гомункулы сделаны из Философских Камней. Возможно, они какое-то время наблюдали за нами, чтобы убедиться, что мы не раскрыли какой-то их огромный секрет. — Звучит логично, — кивнул Эдвард. — Но какой секрет настолько велик, что его нужно вот так скрывать? Что может быть важнее, чем узнать, из чего сделаны Философские Камни? — Я правда не знаю. Но у меня плохое предчувствие, что мы обо всём узнаем рано или поздно, хотим мы того или нет. — Похоже, теперь у нас есть ещё одна зацепка. — Что напомнило мне… Мелисса, ты и Рой в порядке? Я спрашиваю только потому, что он был очень зол, когда пришёл поговорить с Эдом, и… ну, я не хочу, чтобы всё это заставило его думать, что тебе стоит держаться подальше от нас, — сказал Ал, мило стукнув указательными пальцами. Мелисса мягко улыбнулась мальчику. — Я не скажу, что он не зол, на самом деле он и вправду очень зол. Но… он такой просто потому, что волновался. И у него есть полное право злиться. Я подорвала его доверие и я знаю, что из-за этого мне нужно найти способ загладить свою вину. — Ты уже делаешь ему одолжение, находясь здесь, Мелисса, — сказал Эдвард, снова посерьёзнев. Упомянутая девушка некоторое время смотрела на него. — Да, наверное… но всё равно, ничего не изменилось. Несмотря ни на что, я помогу вам вернуть ваши тела. Клянусь! — заявила она, скрестив руки на груди. Эдвард слегка улыбнулся такому жесту, пока она смотрела вперёд. — Тем не менее, я не знаю, как он будет относиться к тому, что я всё время путешествую с вами, ребята. — По правде говоря, есть ещё одна вещь, о которой мы хотели тебя спросить, — сказал Ал, переводя взгляд на своего старшего брата. Эдвард издал удивлённый звук, когда все взгляды сосредоточились на нём. Он напрягся под напором взгляда Мелиссы и повернулся лицом к чему-то на потолке, чтобы избежать зрительного контакта с ней (в третий раз за последние 24 часа). — М-мы просто подумали… раз Уинри должна починить мою руку и всё такое, а она слишком занята, чтобы приехать к нам… не хочешь ли ты поехать с нами в Раш-Вэлли. Так, знаешь — для смены обстановки и всё такое. Кстати, Уинри говорит, что скучает по тебе. Буроволосая девушка громко ахнула, взволнованно наклонившись к Эдварду, когда он посмотрел на неё краем глаза и слегка отстранился. — Вы серьёзно? Вы хотите, чтобы я поехала с вами, ребята? — Что за вопрос? Конечно, мы и так знаем, что ты с нами повсюду, — нервно сказал он, наблюдая, как волнение расцветает на лице Мелиссы. — Раш-Вэлли — отличное место. Там можно на секунду отвлечься от всего и собраться с мыслями. Вы даже сможете повидать старого друга, — радостно сказал Альфонс. Девушка повернула голову, чтобы посмотреть на железные доспехи с лучезарной улыбкой. — Даже и не спрашивай, хочу ли я поехать! Боже мой, я так давно не была в Раш-Вэлли! Кажется, я была там всего один раз — и, оу, вау, я забыла, что Уинри нашла там работу! Я бы хотела увидеть её, я так давно её не видела — нам надо столько наверстать! О, чуть не забыла, а разве в Раш-Вэлли нет таких… Эдвард закатил глаза, пока Мелисса продолжала рассказывать о поездке, но улыбка на его лице явно показывала, что он был рад видеть её снова в норме, в её весёлом состоянии. Её энергия всегда была такой воодушевляющей, что он ненавидел моменты, когда эта головокружительная эмоция угасала, а хмурый взгляд сменял заразительную улыбку на её лице. Златоглазый мальчик моргнул, когда посмотрел в сторону и поймал самодовольный взгляд, которым его наградил Альфонс, на что он ворчливо надулся. — Оу, но погодите, — она остановилась посреди своего ошеломлённого бессвязного бормотания. — Я даже не уверена, отпустит ли меня Рой. В этот самый момент дверь в лазарет распахнулась, и они увидели ликующего Маэса Хьюза, источающего искры своей широкой улыбкой, его очки отражали искусственный свет из комнаты и ослепляли Эдварда своим ярким светом. Трое подростков закричали при его внезапном появлении, с тревогой наблюдая, как он марширует в пространство. — Не забивай свою хорошенькую головку всем этим, Мелисса! Дядя Хьюз тебя прикроет! — объявил он с радостью, заставив Мелиссу покраснеть из-за прозвища, которое он дал себе, когда она была ещё маленькой. — Ты подслушивал весь наш разговор?! — завопил Эдвард. Альфонс скривился в ответ на прямолинейное отношение брата к кому-то с таким высоким положением, хотя казалось, что Маэс даже не придал значение его тону. — Не, не, я начал слушать только когда услышал, как ты упомянул Раш-Вэлли, — усмехнулся он, оживлённо махая рукой взад-вперёд. — Мелисса, я думаю, тебе будет полезно съездить с ними. — Серьёзно? — моргнула она, пододвигаясь к краю кровати. — Да, мэм! Но послушай, я не одобряю ни единого поступка, который ты сегодня совершила, пробравшись в запретную зону и едва не погибнув вопреки приказу своего старика. Вы поступили безрассудно, но я знаю, что вы не сделаете этого снова, так ведь? Все трое быстро кивнули. — Верно. А теперь, вот почему я думаю, что тебе нужно поехать. Во-первых, тебе нужно отдохнуть от беготни! Каждый раз, когда я вижу тебя, ты износишь себя тренировками, миссиями или помощью Элрикам. В течение нескольких дней тебе следует уменьшить все нагрузки на себя, иначе ты уже просто взорвёшься. Во-вторых, разве эта Уинри не твоя единственная подруга твоего возраста? Боже, ты всегда находишься рядом со взрослыми военными. Эти два болвана тоже не считаются друзьями, потому что ты всегда с ними, так что поездка к Уинри, кажется, будет забавной. И, наконец, я знаю, что ты ответственный ребёнок. Ты учишься на своих ошибках и учишься быть лучшей версией себя. Отправить тебя в Раш-Вэлли — это не то же самое, что приехать в Централ без разрешения. Я знаю, что с тобой всё будет в порядке. — Я правда рада, что ты не возражаешь, если я поеду, но как отреагирует Рой? Он ясно дал понять, что всё ещё очень зол, и мне всё ещё предстоит понести наказание, — Мелисса надулась, сгорбившись при этой мысли. — Предоставь это мне! Рой может притворяться твёрдолобым, но я уверен, что все в этой комнате знают, насколько он мягок, когда дело касается тебя. Просто позволь его старому приятелю, Маэсу Хьюзу, убедить его, — Маэс сделал паузу. — Я бы не стал утруждать себя всем этим, если бы не думал, что поездка в Раш-Вэлли принесёт тебе какую-то пользу. Я был там много раз, и я знаю, что это безопасная местность для вашего времяпровождения. И если ты действительно хочешь поехать, тебе придётся согласиться с условиями, с которыми, я уверен, согласится Рой. — Хм? Окей, и какие будут условия? Хьюз улыбнулся, закрыв глаза и подняв вверх большой палец. — Младший лейтенант Хавок будет сопровождать вас!