Белые и пушистые

— Не позорь меня. Не матерись, с пола разную хуйню не жри, особенно с майонезом, про баб своих не рассказывай, древнюю хуету типа всяких Губиных не включай, — старательно перечислял Мишка. — А чё включать, этих твоих современных четких пацанчиков? — спросил Макс. — Кого? — Ну, эти, как их… «Зацени, змеюка»? А, не, «Прикинь, драконы», во. — А? — Ну, группа так называется. Ну, эти, они еще дергаются, будто в мясорубку попали, — принялся объяснять Макс. — Та-та-танда, та-та-танда, ну? Мишка, узнав наконец в этом портрете Imagine Dragons, бессильно стукнулся лбом о столешницу. — Так чё, это включать можно? Или сразу Моргенштерна какого-нибудь? — Ничего не включай, — велел Мишка, и Макс вздохнул: — Мы тут от тоски сдохнем. Со двора посигналили, и Мишка кинулся встречать. Макс поспешил следом, запнулся, вписался лбом в косяк и поотстал, обиженно потирая ушибленное место. Когда он вышел во двор, Мишка уже помогал Юрке, Женьке Стрельцову и еще какому-то пацану, имени которого Макс не помнил, вынимать сумки из Сенькиной «калины». По ту сторону дороги топтались у массивного черного внедорожника Яровые. — Чё встали как неродные? — окликнул их Макс. — Идите заселяйтесь. Яровые подхватили одинаковые чемоданчики на колесах, помахали сидящим в машине родителям и подошли к калитке. — Ну чё, может, поделим трудности по-братски? — предложил Сенька, наблюдая за шумным перетаскиванием багажа. — Могу кого-нибудь на топчан поселить, а если еще разгрести веранду… — Да ладно, их же всего… — Макс старательно пересчитал головы, сбился, пересчитал снова. — Шестеро с Мишаней. Я думал, больше будет. Смотри, Юру селим у Мишани, эти двое из ларца пусть в гостиной, а Стрельцов и вон тот неопознанный объект — на веранде. Не перегрызутся? — Не-е, это же Саша Кудрявцев, — ответил Сенька. — Имя не узнаю, значит, смирный, — кивнул Макс. Они умолкли. Мимо раз десять прошмыгнул Стрельцов, иногда таща что-нибудь, иногда убегая от Мишки, иногда — просто так. Юрка едва успел спасти из его рук гитару, бережно прижал ее к себе и понес в дом. Яровые о чём-то яростно спорили, Кудрявцев робко пытался их помирить. — Чё-то их становится как-то много, — задумчиво произнес Макс. — Ничё, привыкнешь, — философски сказал Сенька, почему-то больше не предлагая разделить тяготы. — Если чё, я к вам на топчан приду, учти, — пригрозил Макс. — А вот это всегда пожалуйста, — кивнул Сенька и сдавленно охнул, потому что Стрельцов с разбегу налетел на него. — Куда ж ты прешь, Евгений Владимирович? — Вон туда, — бодро пояснил Стрельцов, указывая в сторону придорожной канавы. — Нестеров говорит, там гадюки. Макс посмотрел на Сеньку с уважением. — Ты чё, их всех еще и по отчествам знаешь? — Не всех, — пожал плечами Сенька. — Этот просто так представился на первом уроке, вот и прилипло. — Ишь ты. — Ага. Евгений Владимирович тем временем разжился в канаве ужом, цыкнул, услышав доносящуюся из кармана трель, и попытался взять трубку, не упуская добычу. Наконец это ему удалось. — Ну? — спросил он. — Ничё, только приехали. Угу. А я знаю? А чё? Он на время умолк, слушая, потом нахмурился: — Ну, толстая такая, серая. Там еще обложка оборвана. А чё? Ну блин… Чё? Ну так блин и есть же, ну. Ну, чё теперь. Пусть лежит. Да я потом… Собеседника ответ, кажется, не устроил. Стрельцов угрюмо слушал, держа извивающегося ужа за хвост, потом снова заговорил, уже мягче: — Да ну, чё ты будешь мотаться… Ну, буду пока на какой-нибудь бумажке, потом перепишу. Угу. Всё, давай. И я. — Чё, Селёдкин дневник забыл? — сочувственно спросил Мишка. — Типа того, — кивнул Стрельцов и с вопросительной улыбкой протянул ему ужа. — Отпусти животное, — строго сказал Мишка и повернулся к Максу: — Чё на лбу-то? Макс тронул свежую шишку и с готовностью пояснил: — Да я тут жрал майонез с пола, дай, думаю, Губина включу и всем своим бабам позвоню, потянулся, короче, за айфоном — ну и пизданулся немножко.