Белые и пушистые

Сенька задумчиво грыз соломку, облокотившись о забор. В соседском доме было тихо, да это и понятно: ушатали Макса, ушатались сами, спят. Будто чтобы разрушить эту теорию, скрипнула дверь, выпуская бодрого Джека и заспанного Юрку. Они вышли за калитку, сделали кружок до мусорки и обратно, и только тогда Юрка заметил Сеньку, подошел к забору. — Тихо у вас, — заметил Сенька, жестом приглашая Юрку во двор. — Спят все? — Спят. А Джеку вот надо, разбудил. Юрка присел на самодельную скамейку, разглядывая влажную от росы траву под босыми ногами. — Ну чё, Юр, как живешь? — спросил Сенька. Они впервые за все каникулы остались наедине — ну, не считая Джека, разумеется. При остальных Юрка держался спокойно — не мрачно и замкнуто, как раньше, а гармонично, но всё же и не слишком открыто. Были, конечно, регулярные звонки из поездки, были фотографии (почти на всех — горные пейзажи, деревянные домики, яркие цветы; только на одной, которую прислал Крутов-старший, Юрка с рассеянной улыбкой листал тетрадь, обнимая гитару), картинка складывалась обнадеживающая, но не спросить Сенька не мог. — По-другому, — ответил Юрка после небольшой паузы. — Это хорошо или плохо? Юрка пожал плечами, взъерошил Джеку загривок. — Это правильно, Семён Аркадьич. По-старому… ну, совсем по-старому не получилось бы. Вроде как… — Юрка замолчал, задумался. — В общем, если идти назад не получается, то надо вперед, так? — Ничё себе, ты мудреешь, — одобрительно присвистнул Сенька. — Признавайся, изучал притчи? Юрка покачал головой: — Только тексты песен. — Тоже сойдет, — кивнул Сенька. Юрка бросил на него виноватый взгляд и сказал: — Только мы же не с чистого листа… — В смысле? — Ну, я просто разочаровывать не хочу. Чтобы вы не думали, что я… что мы всё простили и забыли, понимаете? Мы с этим живем. Оба. — Юр, ну чё я, сериал от жизни не отличу? — вздохнул Сенька. — Я понимаю, что долго и счастливо, во-первых, жутко скучно, а во-вторых, не бывает. И всё забывать — это такое… Главное же чё? Главное — принять и отпустить. Это не значит забыть, это значит, что ты помнишь, но тебя это больше не ранит. У вас с этим как? — Потихоньку. Сенька выудил еще одну соломку, протянул пачку Юрке. Тот взял две штуки — себе и Джеку. Сеньке хотелось спросить еще что-нибудь, как-то выяснить, хорошо ли Юрке, чувствует ли он себя в безопасности, но что-то ему подсказывало, что наседать не стоит. Впрочем, Юрка сам ответил на большинство вопросов, спросив: — Семён Аркадьевич, а можно я заберу Джека домой?