Белые и пушистые

Женька проснулся ближе к полудню, соскочил с дивана, решив, что всё на свете проспал и везде опоздал, потом увидел спящего на раскладушке Кудрявцева и выдохнул. Они до утра слушали безумные истории Макса, и теперь внутренние часы у Женьки окончательно сбились. Это как Новый год — сидишь допоздна, сначала клюешь носом, потом на ушах стоишь, а на следующее утро еле ползаешь, пытаясь войти в ритм жизни. Прислушавшись и сделав вывод, что остальные тоже спят, Женька потянулся за телефоном. Увидел три пропущенных от Андрея, сглотнул адреналин, выпутался из простыни, вылез через открытое окно в сад, забрался на старую вишню, подышал немного, набираясь храбрости, и перезвонил. — Да, Жень, привет. Голос Андрея был совершенно обычным, не угрожающе спокойным, как если бы Женька накосячил, и не встревоженным. — Привет, — осторожно сказал Женька. — Чё звонил? — А? — растерялся Андрей. — А, это не я, это мама. Я ей говорил, чтобы не будила, а она всё равно. — А чё она с твоего-то? — Потому что мне ты чаще отвечаешь. — Я всем отвечаю, когда не занят, — оскорбился Женька. Андрей как-то непонятно хмыкнул, и Женька спросил: — Чё она хотела-то? — Убедиться, что ты живой. — В семь утра? — страдальчески уточнил Женька. Когда работа позволяла, мама превращалась в наседку. Наверное, все ее инстинкты, тревоги и прочие родительские заморочки накапливались, пока она была в разъездах, чтобы потом вылиться концентрированным потоком — в основном на Женьку, он же младшенький, беззащитный и беспомощный. Женька был почти уверен, что в маминых глазах жизнь детей на время ее командировок встает на паузу, вот они и не вырастут никак. — Потому что к восьми ей на работу, — сказал Андрей. — Ты ей хоть перезвони. — Угу. — Как вы там, чем занимаетесь? — Да так… Ели пиццу, потом всякие истории рассказывали, допоздна сидели, — ответил Женька, умело выкраивая из полного списка событий только те куски, которые не заставят Андрея поседеть раньше времени. — Сегодня, может, на великах кататься будем. — Не убейся, пожалуйста, — попросил Андрей, и Женька покладисто пообещал: — Постараюсь изо всех сил. — Дневник ведешь? — Угу. — Женька хотел было уже распрощаться, пока Андрей не вырулил к какой-нибудь неудобной теме, потом спохватился: — Ой, Андрей! — А? — А давай заведем собаку? В трубке стало отвратительно тихо. Потом Андрей сказал: — У мамы спрашивай. — Я уже спрашивал, — вздохнул Женька. — Она сказала, чтобы я с тобой договаривался. Он действительно спрашивал у мамы — еще в конце осени. А вот Андрею даже заикаться не стал, был уверен, что откажет. — Ты в курсе, что с собакой надо гулять? — спросил Андрей, и Женька горячо заверил его: — Я буду! Честное слово! — Какую-то конкретную породу хочешь? — продолжал допытываться Андрей. — Мне любую-прелюбую можно. Вот Джек вообще беспородный, Крутов говорит, они самые умные. — Хорошо, Жень. Подарю тебе собаку на день рождения. Женька ойкнул от радости, потом спохватился: — Так долго ждать… — На всякое хотение имей терпение, — философски заметил Андрей. — Ты вчера слишком близко к физруку стоял, — обиженно заявил Женька. — Заразился от него моралью. Ой! Я придумал. А давай купим собаку на твой день рождения? — Твою собаку — на мой день рождения? — переспросил Андрей. — Не наглеешь? — Ну, я же не виноват, что тебя родили в июле, а меня аж в конце ноября, — пожал плечами Женька. — Ой, ладно, мне пора. Пока! — Пока, Жень. Маме позвони. — Позвоню, — пообещал Женька и положил трубку. Он посидел на вишне еще какое-то время, мечтательно вздыхая и представляя себе, что Андрей вот прямо сейчас шарится по сайтам объявлений, выбирая самого замечательного щенка. Потом набрал маму, послушал длинные гудки, сбросил звонок и побежал в дом.