Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) "Потерянный мальчик" звучит отвратительно, Особенно, когда ты взрослый давно. Я не понимаю, почему эти термины Прицепились настолько, что я плакать хочу. Пытаюсь собраться, каждый день аффирмации, Работа, ответственность, спорт и вновь "я". Я сам, я смогу, я со всем сам справляюсь, Потерянный мальчик был таким же всегда. И вот я опять вдруг к тебе возвращаюсь, Я взрослый, уверенный в себе человек. Но ты ещё даже не произнёс своё "мальчик мой", А руки дрожат мои и сердце кричит: Потерянный мальчик... Малькольм будто собирал разбросанный пазл. Кусочек за кусочком выстраивалась целостная картина. Неужели Малькольм вырос, но не набрался ума? Наверное, впервые, без тени всякого сомнения, он видел в Мартине Уитли человека. Не скрытого монстра как всегда. Зловещая аура вокруг отца исчезла, и Малькольм ясно увидел, что стало с отцом. Что он сделал с ним. Но неужели Малькольм виновен в этой метаморфозе? - Мой мальчик, - выдохнул отец так, словно Малькольм пришёл спасти его. Все обвинения, которые он подготовил, замерли на его губах. Малькольм не знал, что сказать или точнее не знал, нужно ли говорить. Неужели он боялся навредить отцу? Разве Мартин Уитли мог быть "сломанным" человеком? Сломленным от чего-нибудь и уж, тем более, - им. - Ты пришёл, - Мартин с какой-то болезненной жадностью всматривался в сына. Словно Малькольм был тем, ради чего он дышал. К чему стремился и что бережно хранил. Как такое возможно, если Малькольм Брайт с момента ареста отца больше никогда не чувствовал себя полноценным? - Ты позвонил, - осторожно обронил Малькольм, чувствуя себя так, словно к его языку была подвешена килограммовая гиря. - Да-да, конечно, - хирург мягко улыбнулся, но улыбка была слабой, натянутой, сдавленной. Будто Мартин Уитли боялся сделать что-то не так. Но как можно бояться, когда уже всё сделано? Всё не так. Причём давно. - Я позвонил. Мой мальчик, я... - Доктор Уитли, - Малькольм напустил на себя строгий вид. - У меня мало времени. Что вы хотели мне сообщить? Мартин молчал. Молчал и Малькольм. Отчасти он ощущал прилив вины, но не знал, конкретно за что. Отец странно смотрел на него. Впрочем, несмотря на то, что Малькольм Брайт был уже немало лет успешным, а то и гениальным профайлером, он всегда неправильно читал его. Точнее, правильно. И всё же нет. Нет. Малькольм жаждал и не мог разгадать эту загадку под названием "отец". Наверное, поэтому он так и не смог разорвать эту мучительную для него связь с хирургом, оборвать эту болезненную зависимость от него. Потому что Малькольму нужны были ответы. Или, скорее, даже один единственный ответ на один единственный вопрос. Что Мартин Уитли чувствует к нему? Он любит его? Но как он может любить сына, если всё, что он делал в отношении Малькольма - это ломал его. Малькольм Брайт никогда не станет целым. Из-за него. Отец погубил его. Но. Но... Всё ли было так однозначно, или Малькольм просто потерялся в своём детском желании отомстить? Отец оказался несовершенным, и Малькольм стал точно таким же. Из-за него. Из-за него? Да? Да... - Мой мальчик, - начал было Мартин и тут же замолк. Солнечный яркий свет зашёл через окно, красиво вырисовывая призрачные фигуры на стенах камеры и словно вылепляя лицо хирурга заново. Малькольм вздрогнул от тени невыразимой тоски и голода, да, именно, голода, отражавшихся в ослепительно светлых (а вовсе не чёрных, как, порой, казалось Малькольму), почти таких же как у него или практически идентичных, голубых глазах. Отец нуждался в нём. Шутка ли, так смотреть. Смотреть так. Малькольм не мог поверить, что этот взгляд предназначен ему и что это не игра. Но чутье и богатый опыт профайлера не могли подвести. Вряд ли Мартин в этот кратковременный миг до странности интимного молчания между ними сам осознавал, что невольно выдал все свои секреты. Или только один - свой самый главный секрет - безмерная любовь к сыну. Но разве это было тайной? Мартин Уитли денно и нощно повторял это Малькольму Брайту словесно или даже взглядом, просто голосом в каждый из его визитов к нему, во время кратких телефонных разговоров и, разумеется, в кошмарах и, порой, галлюцинациях Малькольма. Так что тогда не так? Всё. Всё не так. - Доктор Уитли, - Малькольм всё сильнее чувствовал себя в западне. Отец не должен выглядеть так - словно нуждается в нём. Будто и он чувствует боль. Монстры должны оставаться монстрами. Всегда. - Я слушаю вас. - Или мне уйти? - Малькольм начал злиться. Что за загадочное молчание и сколько уже можно сверлить его взглядом? Озноб от прожигающего выражения на лице хирурга был плохим предвестником. Но чего? Кошмаров? Или ещё большей зависимости от отца? Малькольм точно сейчас развернётся и уйдёт. - Доктор Уитли... - Я не могу жить без тебя. Я просто больше не могу жить без тебя. Малькольм ослеп. Онемел. Оглох. Страх лавиной обрушился на него. Страх и чувство невообразимой потери. Что отец сказал? Что? Что он несёт? - Что? - еле разлепил губы Малькольм. - Ты мне нужен. Я больше не могу игнорировать это. Я - мертвец без тебя, Малькольм. Я - труп, мой мальчик. - Доктор Уитли, - Малькольм начал пятиться к двери. - Мой мальчик, я люблю тебя, - Мартин уже дышал ему в спину. Малькольм зажмурился, хватаясь за решётки. Решётки? Что? - Ты - моя душа. Мой мальчик, ты - всё, - тёплое дыхание на коже ласкало и влекло за собой. Губы отца коснулись его шеи, а затем их сместили руки. Ладони обхватили шею Малькольма и легонько сжали. - Чего ты хочешь? - прошептал Малькольм. Горячее дуновение, обжигающий ответный шёпот в самое ухо. - Я приду за тобой. И тогда Малькольм закричал. Он кричал и кричал. А затем...Затем он проснулся. - Папа... - выдохнул Малькольм, не замечая, как тихие слёзы стекают и продолжают стекать по его щекам.