Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Не смей меня упрекать, Я был хорошим отцом. Я всегда защищал тебя, Сын мой, от невзгод. Я был позади и рядом с тобой, Я любил тебя, правда, И люблю до сих пор. Я - хороший отец, Я старался им быть, Мне было легко тебя полюбить. Умный взгляд и ты тоже Смотрел на меня, как когда-то Смотрел и я на отца. Ты не сделал ошибку, Её я совершил, Ты был ребёнком, хоть и моим. И вот мы с тобою разделены, Столько лет и ты Вновь обвиняешь меня. Но я - хороший отец, И я прощаю тебя. Не смей меня упрекать, Я был хорошим отцом. - Так это твой сын? Тот, который служит в полиции? - Николас Эндикотт изобразил удивление. Наивная дурочка Джессика Уитли приняла его незнание о Малькольме Брайте за чистую монету. Поразительно, как эта стареющая дива была слепа даже к откровенным знакам. Николас Эндикотт гордился своим хитроумием и умением "держать лицо", но всё же бывшая миссис Уитли - не пятнадцатилетняя девочка, к тому уже бывшая в браке с властным и жестоким мужчиной, однако, тем не менее, она так легко обманывалась изысканно приторными манерами Эндикотта. Николас про себя насмешливо сравнивал Джессику с мотыльком, летящим на огонь. Что не уничтожил Мартин Уитли - дочистит он. Хотя всё же магнат предпочитал более "чистые" методы. Джессика Уитли полезна и неплоха в постели. Хотя, что греха таить, вкусы у Эндикотта с возрастом изрядно сместились. Вот, например, сын наследницы - Малькольм Брайт вполне подходил под его стандарты. Его голубые глаза, подёрнутые усталой дымкой, прямо таки молили о том, чтобы его кто-то взял под крыло. Кто-то более опытный. Старший. Контролирующий. Властный. Папочка... Эндикотт облизнулся. Никто не заметил момента его слабости - когда буквально на секунду его глаза вспыхнули возбуждением. Николас знал, что при этом их радужка всегда меняет свой цвет с тёмно-карего на чёрный. Лейтенант Гил Аройо с какой-то натужной брезгливостью осматривал дорогие апартаменты. Николас усмехнулся: "Вот нищий чудак!" Джессика хлопотала над сыном, а тот умоляюще смотрел на неё: "Мол, прекрати. Достаточно." Вечный, маленький мальчик, да? Но Николас не находил в этом ничего отталкивающего. Наоборот, ему нравилось. Малькольм Брайт внезапно стал для него желанным призом. Который он получит, разумеется. Как и всё, на что падал его заинтересованный взгляд. - Приятно познакомиться с тобой, Малькольм, - тёмноволосый мужчина вклинился между матерью и сыном. Мягко коснулся плеча Малькольма, одновременно с тем подарив мимолётную ласку и Джессике. Та благодарно улыбнулась ему, а Малькольм тут же напрягся всем телом. Николас руку не убрал, наоборот, надавил на плечо сильнее. Смазливый профайлер покраснел. Ну что за чудо. Николас с трудом подавил хищную ухмылку, которая чуть было не сформировалась на губах, празднуя свою победу. - Надеюсь, мы станем друзьями, - сказал он, с затаённым наслаждением утопая в небесных омутах юноши. - Со мной можно и нужно на "ты", Малькольм. Малькольм Брайт неопределённо боднул головой, явно стремясь уйти от физического контакта. "Неприрученный, - восхищение наполняло кровь магната. - Ещё нетронутый. Идеально." Николас Эндикотт сам любил ломать ненужные ему вещи. Ломать ненужные здания. Ненужных людей. Малькольм Брайт не относился ни к одной из этих категорий, но Николас Эндикотт планировал сломать его. Просто потому что хотел. Увидеть боль и страдание в этих прекрасных, чистых, голубых глазах. - Выпьем? Шато Лафит, - Николас помахал бутылкой перед носом хирурга. Мистер Дэвид отсутствовал, иначе бы тут же запретил это безобразие. В такие вот моменты Мартину Уитли чудилось, что он почти что любил своего бессменного надзирателя. Николас Эндикотт вольготно расположился на его единственном стуле. Вынуждая Мартина стоять. И тем самым разграничивая, кто у чьих ног. Хирург стиснул зубы. Он мог бы в мгновение ока перерезать горло мерзавцу принесённым им же штопором для вина или пробить его голову, к примеру, гвоздём, торчащим в стене камеры, несмотря на цепи, что держали его в узде. Но нельзя. Нельзя, чёрт побери! Образ сына помог успокоиться. Мартин ещё отомстит. О, он отплатит сторицей. - Ты ведь помнишь наш уговор, Мартин? Они будто вернулись в прошлое. Мартин под следствием, оранжевая роба, подкупленные охранники и приватная встреча с миллиардным медиамагнатом при приглушённом, тусклом, электрическом свете. Но прошло двадцать лет. Что-то должно было поменяться. Но Николас Эндикотт смел подзывать его к себе как собачку. Мартин гладил внутреннего зверя, усмиряя своих демонов, собственную, клокочащую в нём тьму на время. Не место. Не сейчас. Мартин послушно кивнул. На что Николас Эндикотт лишь ещё сильнее нахмурился и наклонил голову вбок, как бы изучая хирурга. Его пристальный холодный взгляд не страшил его невольного противника. Однако, не предвещал Мартину Уитли ничего хорошего. - Ты не соблюдаешь условия, Мартин. Твой мальчик слишком любопытен. - Мальчик? - голос Мартина осип. - Да, - вдруг ухмыльнулся Эндикотт. - Мальчик. Его так и тянет так называть, ты не согласен? - При чём здесь он? - Мартин похолодел. Пальцы нервно сцепились между собой. Куда его мальчик влез на этот раз?! Глупый неразумный ребёнок! - Малькольм ничего не знает о тебе. И не узнает. Я гарантирую. Невольно в его голосе проскользнула мольба. На что Эндикотт насмешливо приподнял одну бровь. "Мол, даже так?" - Пожалуйста, - с нажимом произнёс Мартин. - Не впутывай сюда моего сына. Эхом отозвалось неслышной пульсацией в напряжённых висках: "Моего мальчика". - Посмотрим, - благосклонно кивнул после кратковременного важного молчания Николас Эндикотт. И сменил тему. - А у тебя тут, - оглядев камеру хирурга. - Неплохо, Мартин. Уютно. - Вот что делают деньги. Мои деньги, - Николас осклабился. Мартин сдавленно улыбнулся в ответ. - Проходи, - Николас Эндикотт широко распахнул входную дверь, пропуская Малькольма Брайта внутрь. Малькольм тут же пробормотал извинения. - Простите, что пришёл в столь поздний час. - Ничего-ничего, - махнул рукой Эндикотт с лёгкой полуулыбкой на тонких губах. Малькольм невольно отвёл глаза. Какой-то непроницаемый и при этом всегда холодный взгляд зрелого мужчины пробирал до костей. Малькольм поёжился и тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. - Зачем пожаловал, мой мальчик? - приветливо начал беседу Эндикотт. Малькольм снова вздрогнул. Он не мог что-либо запрещать этому мужчине, с таким вниманием следовавшим всем инструкциям полиции во время их расследования. К тому же мужчина был возраста его отца. Кто он такой, чтобы ему указывать? Но какое-то панибратство и фамильярность, или даже, скорее, какое-то покровительство со стороны магната тревожило. И это обращение - "мой мальчик". Только отец Малькольма так делал. Да и то без разрешения. Малькольм перестал обрывать отца лишь потому, что понял, что это бесполезно. Но Николас Эндикотт - не его отец, так почему? Впрочем, чем быстрее Малькольм разрулит это дело, тем быстрее закончатся все причины для очередного столкновения с Эндикоттом. - Моя подруга... - Малькольм слегка запнулся, но сразу же взял себя в руки. Он приосанился и твёрдо посмотрел мужчине в глаза. - Ив Бланшетт, она пропала. Точнее, пока только я так думаю. В её последнем телефонном звонке значитесь вы, мистер Эндикотт. Почему? - Не припомню такой леди, - Эндикотт пожал плечами, и сердцебиение Малькольма участилось. Он не ошибся в своём профайле. Николас Эндикотт не тот, за кого себя выдаёт. "Надо было позвонить Гилу прежде, чем заходить в его дом", - Малькольм укорил себя, но отступать было поздно. Не станет же Эндикотт причинять ему вред. В конце концов, у магната роман с его мамой. - Вот как, - улыбнулся Малькольм, вставая с дивана. - Тогда, пожалуй, мне лучше пойти. Вечер поздний. Мне очень жаль, что я вас потревожил. До свидания, мистер Эндикотт. Тяжёлый, вмиг изменившийся голос ударил его в спину. - Ты никуда не уйдёшь. - Что? - Малькольм оглянулся, испугавшись и развеселившись одновременно. Всё-таки Гила нужно было предупредить. - Это почему же? - Потому что я так хочу, - неприятно улыбнулся Эндикотт и громко хлопнул в ладони. Двое телохранителей (или что-то подобное) появились будто из ниоткуда. Подхватили Малькольма с обеих сторон под руки, предварительно ударив его как следует в живот, угодив при этом в солнечное сплетение. - Эта игра всегда заканчивается одинаково, - какая-то поистине безумная смешинка всё не покидала Малькольма. - Вы отправитесь в тюрьму, мистер Эндикотт. - Какой ты наивный, Малькольм! - Николас Эндикотт прищурился, довольно разглядывая безвольно повисшего на чужих руках профайлера, всё еще испытывающего болевой шок. - За что же меня арестуют? За то, что ты, совершеннолетний молодой мужчина, будешь самозабвенно насаживаться своей сладкой девственной попкой на мой налитой, породистый, большой член? И ты сделаешь это по собственной воле, мальчик мой. Ты ведь мой мальчик, Малькольм? Ты - мой, - Николас добродушно похлопал Малькольма по побелевшей от ужаса щеке. - И будешь делать всё, что я захочу. И, знаешь, почему, мальчик? Потому что я так хочу. "Ты - мой мальчик", - читалось в его безжалостном чёрном взгляде, и Малькольм впервые пожалел о том, что его отец не стоит у него за спиной. Где же монстры, когда в них так нуждаются? "Папа", - билась ускользающая мысль в слепой надежде. - Папочка, - указывал, приказывал чужеродный голос, будто насмехаясь над ним и его невысказанной "травмой". Нет. Нет. Нет! - Папа! - вырвалось из груди. И Николас Эндикотт тут же хрипло, зловеще расхохотался. "Папа!" - било по ушам. Как отголосок кошмара или же предчувствия. Мартин Уитли широко открыл глаза и медленно сел на кровати. Он ещё не знал, что утренний свежий выпуск газеты "Нью-Йорк Таймс" скоро изрядно его огорчит. А если точнее - окончательно (стопроцентно) выведет его из себя. Ведь на первой странице будет красоваться ненавистный Николас Эндикотт, властно обнимающий его драгоценного и отчего-то такого измученного на снимке мальчика.