Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Закрыв глаза, тебя я не увижу, Я, кажется, вновь начинаю жить. Вдохну я полной грудью, понимая, Я раньше мог лишь существовать. Я открываю новые границы И больше не хочу с тобой играть. Я здоровее, чем я был когда-то, Я начал спать, я словно человек. Но, оказалось, что спокойствие ведь мнимо, Ты вдруг дотронешься, и я кричу опять. Я рассыпаюсь вновь на множество осколков, И я не знаю, как себя собрать. Закрыв глаза, тебя я не увижу... - Ты не можешь быть здесь, - Малькольм как слепой натыкался на все встречающиеся ему на пути препятствия - стол, стул, угол кровати, пока, наконец, не оказался вплотную к застеклённому окну. Возможно, виной его временной неуклюжести послужило то, что он пятился от отца как рак - задом наперёд. - Ты не можешь быть здесь, - повторил он, шумно сглотнув. Мартин Уитли, а это был именно он, или же это была галлюцинация, или Малькольм Брайт снова спит. В любом случае, всё было до ужаса реалистично. Осязаемо. Потому что это, действительно, было. Это происходило с Малькольмом наяву. Он упёрся лопатками в тонкой, пижамной футболке в стекло. Покачал головой, повторяя как заведённый. - Ты не можешь быть здесь. Столько слов роилось на языке, но безмолвно сглатывалось со слюной, внезапно горькой, вязкой, противной на вкус. Потому что это не должно было стать реальностью. Никогда. Мартин Уитли, известный хирург и известный как "хирург", был осуждён пожизненно. Пожизненно! Что в буквальном смысле означало - на всю оставшуюся жизнь. Тогда что же это всё значит, чёрт возьми?! - Но я здесь, - Мартин широко улыбнулся. Так дружелюбно, уверенно и опасно в одно и то же время, как умел только он. Его ладони плавно опустились на стекло окна, замыкая Малькольма в невидимой ловушке с обеих сторон. Взгляд гипнотизировал. Хотелось опустить глаза вниз и вместе с тем это было попросту невозможно сделать. Каким же бессильным был Малькольм Брайт перед своим некогда заключённым в клетке отцом! Когда казалось, что все нити, ведущие к нему, отрезаны, но это было не так. Оказывается, это было совершенно не так. Сын своего отца. И нет. Больше. Мальчик своего отца. - Ты убьёшь меня? - отчего-то Малькольм начал шептать. Нижняя губа дёрнулась, пальцы безвольно опущенных рук начали подрагивать. Боялся ли он смерти? Нет. Боялся ли он смерти от рук своего отца? Да? Боялся ли он своего отца? Да... Но почему? - Убью? - изумление Мартина Уитли было до тошноты искренним. И оно почти сразу сменилось на королевское снисхождение в ставшем пугающе ласковым и мягким, любящим взгляде отца. Малькольма Брайта любили в этот момент. Или всегда? О, как его любили. - О мой мальчик. Мой мальчик.