Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Открыв глаза, я снова в темноте, От хрипов в горле хочется смеяться. Искал я пленницу, чтоб встать вместо неё, И вот я здесь, желания - не шутка. Но есть и плюс: тебя не вижу я, Ты не со мной, какое облегчение. Но в то же время чувствую тоску, Я хочу жить, и ты - моё спасение. Открыв глаза, я снова в темноте... - Я не хочу быть таким как ты, - так тихо, почти прозрачно. Но отец его услышал. И понял. Он всегда его понимал. Но разве от этого легче? "Отпусти меня, отпусти", - кричал Малькольм безмолвно. Но отец ему возражал: "Ты - мой. Ты - мой, Малькольм!" "Я не хочу быть убийцей, не хочу! Позволь мне быть другим", - разве не это читалось в его голубых глазах, так почему отец к нему жесток. Жесток настолько, что снова и снова тянет к нему свои руки. Цепкие, крепкие, сильные. Руки хирурга. Руки отца. Руки того, кто никогда не отпустит. "Ты - мой. Мой мальчик! Мой!!" - порой, чуть ли не рычал Мартин Уитли. И Малькольму было и плохо, и хорошо одновременно. Мучительно больно, болезненно сладко. "Да, я твой. Твой мальчик. Твой." И, о как же приятно, будто это было только вчера и вместе с тем так давно, так ошеломительно давно, невыносимо давно - прикосновения, касания, больше...Объятия, сначала робкие, пугающе нежные, после - уверенные, свойские. Жадные, собственнические. "Ты - мой. Мой", - так беспрекословно, отец. "Я - твой. Твой", - с упрямством и податливостью, Малькольм. И это то, что всегда стояло, было между ними. Безмолвно, неоспоримо. Жажда, печать. "Ты - мой. Мой." "Я - твой. Твой." Но было то, через что Малькольм Брайт не мог перешагнуть. Он просто не мог. Он так устал. Почему отец его мучает? Разве он недостаточно страдал? Или это расплата за его предательство? Но разве отец не сказал, что любит его? И любил всегда. И будет любить. Всегда. Разве любовь - это не прощение? "Прости меня, отец. Прости меня. Прости своего блудного сына. Прости." Не вслух, не вслух. Конечно же, не вслух. Никогда не вслух. - Я не хочу быть таким как ты, - повторяясь, исступленно, невольно упиваясь теплом и силой чужих рук. - Я не могу. Я не хочу. Не хочу. Пожалуйста, нет... - И не надо, - неожиданно покладисто. Малькольм ухватился взглядом за глаза отца. Так похожие на его и в то же время нет. Малькольм Брайт потерялся в своём внутреннем маленьком мальчике, в то время как его отец всегда знал, чего хотел. И это был он, ведь так? Это был Малькольм? Всегда ли? Но сейчас - да. Да?... - Не надо быть таким как я, - отец ласково щурился после каждого лёгкого поцелуя в его макушку. Как в детстве. Как раньше. Как необходимо. Ооо... - Будь на моей стороне. Будь со мной, мой мальчик. "Ты сможешь? Ты будешь?" - осталось невысказанным. - Папа, - выдохнул Малькольм, и это и был его ответ. - Папа. Мартин Уитли счастливо (победоносно) улыбнулся.