Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я начинаю верить в то, что я упал, Я думал, что поднялся, но лишь падал. Я видел всё, но это пропустил, Не сын убийцы я, но сам убийца. Но ты вдруг снова будешь за спиной, Обнимешь невесомо и прошепчешь: "Всё хорошо, мой мальчик. Сын мой. Мой. Всё хорошо. И ты тоже в порядке." Я начинаю верить в то, что я упал, Я думал, что поднялся, но лишь падал. Мартин Уитли никогда не был ведомым. Но обстоятельства вынуждали. Здравый смысл возобладал над инстинктом охотника. Или же это было нечто другое? Желание обладать. Собственническое, тёмное. Страх потерять. И что не потерял? Двадцать лет в клетке, из которых лишь десять были наполнены кратковременными встречами с его мальчиком. А потом тишина. Ни писем, ни звонков. Малькольм уходил от него всё ещё зелёным юнцом, сейчас же это должен уже быть молодой мужчина. Его мужчина. Его мальчик. Мартин в гневе сжал отчёт из ФБР, который ему любезно предоставил один из его элитных пациентов. Малькольм всё-таки стал неугодным, что это как не шанс? - Не убивай её! - Малькольм демонстративно поднял вверх руки, показывая, что безоружен. Его охватило какое-то лихорадочное состояние. Это была дикая смесь из страха провалиться, чувства вины, какой-то адреналивой ломки и почему-то тоски. От того ли, что убийца, что стоял сейчас перед ним, "работал" по образу и подобию его отца? - Замени её, - потребовал Малькольм, видя, что преступник не идёт на контакт. Жена Картера была без сознания, но всё ещё жива. - Замени её на меня. Взгляд мужчины со шприцем в руке не изменился. Он собирался сделать смертельную инъекцию лежащей на полу женщине, даже несмотря на то, что его прервали. Малькольм рассердился. Он что думает, что это обыкновенная жертвенная дурость? - Твоя картина не будет полной. Твоя работа не будет совершенной. Я - тот кусочек пазла, что тебе не достаёт для идеального завершения. И, знаешь, почему? Теперь Малькольма и убийцу - имитатора отца разделяли не шаги, но шаг. - Я - сын хирурга. Я тот, кто тебе нужен. Убей меня. Позже Малькольм будет думать об этом моменте, как об очень ловком фокусе, что он провернул с сознанием преступника, но было ли это правдой. "Убей меня, убей меня", - исходило из самого сердца, но профайлер прятался от собственных чувств как и всегда. Раздался выстрел. Гил подоспел вовремя. Или нет. В суматохе никто не заметил у рамки зеркала миниатюрнейшего глазка видеокамеры. - Малькольм, ты в порядке? Ты в порядке, Малькольм? - всё вопрошала Дэни, в то время как Малькольм всё ещё стоял на коленях. Так он встал перед убийцей, чтобы убедить его или освободить себя? Это дело - всего лишь тень от отца, а он уже чувствует себя неадекватным, ранимым, беспомощным. Так может и не стоит начинать. Может, стоит прекратить? Но как? Малькольм Брайт уже пришёл к своему отцу. И попросил его помощи. Сам. Десять лет без него, чтобы понять, что есть вещи, от которых не сбежать, или люди, которые никогда тебя не оставят. - Ну как всё прошло? - Мартин сиял, но внутри всё клокотало. Если бы проклятый Картер не был застрелен, он бы лично вырезал его сердце, которое когда-то сам же и оперировал. Подумать только?! Решить убить его драгоценного мальчика, его мальчика, его. "Малькольм - мой", - утробное рычание было заглушено усилием воли. - Мне никак не давала покоя мысль о том, как могли твои рисунки попасть к Картеру? Кто мог их украсть? Как? А, главное, зачем? И, наконец, я понял, - Малькольм торжествующе замолчал. Мартин усмехнулся, маскируя смешок под покашливание. - И что же ты понял, мой мальчик? - Ты. Ты отдал ему их сам. Мартин как никогда был горд за сына. Так привычно, но, казалось бы, почти забыто. Десять адовых лет без него не прошли даром. Всё-таки его мальчик. Его. - И зачем бы мне было это делать? - Ты хотел, чтобы я вернулся. Ты готов на всё ради этого, - во внезапном прозрении воскликнул Малькольм. - Даже убивать чужими руками. - Твоё богатое воображение, порой, работает против тебя, Малькольм, - Мартин покачал головой. Его бедный, запутавшийся сын. Сын, что всегда прав в своих догадках насчёт преступлений, но так и не сумевший разгадать собственного отца. В этой игре, что длилась между ними уже двадцатилетие, лидировал отец. Потому что отец всегда прав. - Тогда может мне уйти? И больше не возвращаться? Мартин в бешенстве и почти животном страхе наблюдал, как сын отворачивается от него. Поворачивается к нему спиной. Уходит от него. Снова. Нет. Нет. Нет!!! - Хочешь окрасить улицы Нью-Йорка кровью, Малькольм? Хочешь увидеть, как родится монстр? "Снова." Малькольм резко обернулся. Его голубые глаза были широко распахнуты, губы дрожали. Его напуганный, сладкий, наивный мальчик. Податливый как и всегда. - Ты не сможешь, - прошептал Малькольм. - Ты в тюрьме... "Смогу", - одним лишь взглядом уверял его Мартин Уитли, понимая, что победил. В этом раунде. Пока лишь только так. Но хирургу нужна была безоговорочная победа над сыном. И он её получит. Как и обладание. Своим. Своим выстраданным, долгожданным, любимым ребёнком. Его гордость, его сокровище. Его мальчик. "Мой мальчик..."