Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я прятался долго, Отчаянно я бежал, Но сбежать от себя Ни у кого ведь не вышло. Сопротивлялся и лгал, Отрицал, обвинял, Но сердце моё в Твоих руках, папа. Малькольм считал себя искушённым. Внутренний гений, отец - серийный убийца, нелёгкая школьная жизнь, годы работы профайлером, занесёт кого угодно. Но такого он даже предположить не мог не то, что предугадать. Николас Эндикотт мягко оторвался от его губ. Поцелуй из властного перетёк в нежный. И, наверное, именно эта перемена, даже больше, чем само действие, заморозила Малькольма. Он застыл, не в силах пошевелиться. Что происходит? Краем глаза он улавливал фигуру своего отца, очевидно, ни на секунду не отрывающего своего яростного взгляда от них. Цепи крепко удерживали хирурга, и лишь угроза карцера сдерживала его рвущийся на волю безумный рык. - Теперь мои мотивы ясны? - Николас улыбался, однако глаза его по-прежнему были холодны и непроницаемы. Малькольм не мог понять истинную природу этого человека. Пока ещё нет. Но хотел ли он? Его пальцы задрожали. Он боялся. Себя. Этого человека. Отца. Всей этой ситуации. - Я убью тебя! - прорычал Мартин. Низко, глухо. Самоконтроль трещал по швам. Но он был не в том положении, чтобы дать истинную волю своему зверю. - Убью! - Как? - Николас улыбнулся своему давнему "другу". Но не так, как Малькольму. Происходящее с хирургом явно его забавляло. Это был взгляд равного на равного. Однако, всё же победителем был не хирург. Снова. Как и тогда. - Ты в клетке, не я. Мартина затрясло. Малькольм переводил растерянный взгляд с одного мужчины на другого. Это явно была не его битва. Его мнение не учитывалось. В другое время Малькольм бы возмутился и обязательно вмешался - с предложениями, обвинениями, какими-то попытками, с чем угодно, но в эту минуту он видел перед собой двух хищников. Был ли Малькольм в этой неразберихе их жертвой? - Да, я в клетке, - Мартин, наконец, совладал с собой. - Но это не продлится вечность. - Но никто и не живёт вечность, - Николас больше не улыбался. - А я хочу не бессмертия, а твоего сына. Он вдруг вскинул вверх свою руку и огладил широкой мужской ладонью лицо и шею Малькольма. Брайт в этот миг был испуган и ослепительно красив. Страх делал его голубые глаза ещё более пронзительными. Едва ли он понимал, как привлекателен. Комплексы детства изрядно занизили его самооценку. Николас Эндикотт любил сломанных людей. Ими было так легко управлять. Тем более на Малькольма Брайта у Николаса Эндикотта были теперь большие планы. - Ещё увидимся, мальчик мой, - Николас тут же перевёл взгляд с потрясённого Малькольма на Мартина Уитли, который в беззвучном крике широко открыл рот. Хищник смотрел на хищника. И бой обещал стать смертельным. Игра началась. Битва за мальчика. За их общего мальчика? Но не надолго. Или всё же нет?