Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Мой мальчик, нам не нужна война, Просто закрой глаза и доверься мне. Мой мальчик, ты же моя звезда, А я, мой мальчик, твой ориентир. Хватит скрываться, прими меня, Я - то неизменное, что ты хотел. Руки твои дрожат не от меня, А от желания стать частью во мне. - Где Малькольм? Где он? - Мартин похолодел. Ответ лежал на поверхности, и он уже его знал. Но надеялся. - Где мой мальчик?! От крика хирурга Гил поморщился. Но не ответить не мог. Даже такому преступнику как Мартин Уитли. Не в этой ситуации. Отец имел право знать, что случилось с его сыном. Даже такой как хирург. - Его похитил Джон Уоткинс. Это был Джон Уоткинс. Хирург молчал. Взрыва не произошло. Настороженный Дэвид внимательно следил за ними из наблюдательного окошка, готовый в любую минуту скрутить непредсказуемого серийного убийцу. - Что же, - наконец, подал голос Мартин. - Мой мальчик сам выбрал себе профессию. - И это всё, что ты можешь сказать? - Гил не мог поверить своим ушам. - По словам Малькольма Джон Уоткинс твой "старый знакомый". И ты не знаешь, где он может прятать твоего сына? - Откуда мне знать? Я в заточении добрых двадцать лет, - привычная улыбка на тонких хищных губах хирурга выглядела сейчас особо зловеще. Казалось, информация о похищении Брайта совершенно не тронула его отца. Гила затопило презрение. - А ведь он тебя любит, - с отвращением всматривался он в Уитли. Мартин изобразил удивление. "Мол, о чём ты?" - Малькольм тебя любит. Ума не приложу за что. Более Гил задерживаться не стал. Мартин очень медленно опустился на кровать. Лёг на бок, согнул колени, закрыл глаза. Тишина в камере была оглушающей. Вернувшийся со своего выжидательного поста на привычное скрипящее кресло его надзиратель Дэвид уже, должно быть, проделал дырку в его спине, но он не решался первым нарушить обоюдное молчание. Лучше уж депрессирующий Мартин Уитли, чем возбуждённый Мартин Уитли с его неизбежной неконтролируемой агрессией и витиеватыми рассуждениями "убийцы в клетке". Но Мартин не просто молчал, он обдумывал. План. План побега. На самом деле, он всегда был в его руках. Но ради сына и его будущего Мартин Уитли так и не позволил себе этого. Но теперь ради сына он, наконец, позволит себе это. Ради сына он покинет эту клетку - свою тюрьму. Ненадолго или...навсегда? - Ты ударил меня, - Джон наслаждался амнезией Малькольма. - И оставил меня умирать. - Этого не может быть, - Малькольм отказывался верить. - Нет. Нет. Нет. Ты лжёшь! Джон оголил живот, демонстрируя грубый, толстый, уродливый, кривой шрам. - Я бы хотел сказать, что меня ударил мой наставник и, как я считал, друг, но это был ты. Тогда ты был ребёнком, и я простил тебя. Но ты больше не ребёнок. И в этот раз ты понесёшь наказание за свои действия. Джон вспорол Малькольму живот ножом, как свинье на убой. Профайлер задохнулся от боли. Яркой, оглушающей, непереносимой. Джон отступил на шаг, ухмыляясь. - Ты либо выживешь, либо умрёшь. Но я бы на твоём месте умер, потому что тебе точно не понравится то, что я для тебя уготовил. До встречи...мальчик. Малькольм, прижавший руку к ране, стоял как в тумане. Кровь заливала бетонный пол, свободно проходя сквозь немеющие пальцы. Страха не было, только безмерное удивление. "И это мой конец?" - вертелось снова и снова в голове до тех самых пор, пока Малькольм Брайт, наконец, неизбежно не потерял сознание, проваливаясь в черноту. Чтобы никогда больше оттуда не вернуться? Они боролись ожесточённо. Жестоко. По-звериному. Но исход был предрешён. Мартин не утратил формы. Он всё ещё был собой. Когда хирург, наконец, всё-таки немного пришёл в себя, лицо Джона Уоткинса превратилось в настоящую кровавую кашу. Мартин не испытывал ни грамма жалости или сожаления. Наоборот, он был отчасти разочарован, что всё закончилось так быстро и он не смог как следует помучить мерзавца. Но времени не было. За Уитли шла погоня, но, самое главное, его сын, его мальчик всё ещё не был им найден. Всё ещё был не в его надёжных, крепких руках. "Малькольм, где же ты?" "Вставай! Вставай! Поднимайся! Ну же! - голос отца руководил Малькольмом, и он не смел ослушаться его. Тело двигалось само по себе. - Зажми рану. Освободись от оков." Малькольм начал загибать палец, выкручивая сустав. Через томительный миг бетонную клетку огласил его крик, полный мучительной боли, но и в то же время готовности к бою, смертельной схватке. - Отец? - Малькольм, поднявший было вверх топор над головой, тут же медленно опустил его острием вниз. Рука дрогнула, и импровизированное оружие с грохотом упало на пол. - Я всё ещё брежу? - пробормотал Брайт, вдруг чувствуя жгучую, давящую усталость. Джон Уоткинс предстал перед его глазами. Точнее то, что от него осталось. А над его телом возвышался Мартин Уитли. С ног до головы обрызганный каплями (если не потоками) чужой крови. - Мой мальчик, - с наслаждением протянул Мартин, и Малькольм начал заваливаться назад. Крепкие, сильные руки подхватили его, предотвращая его падение. - Этого не может быть. Это галлюцинация, - прошептал Малькольм, но перед тем, как снова провалиться в уже знакомое беспамятство, снова услышал. "Мой мальчик. Я пришёл к тебе. Я вернулся к тебе. Мальчик мой. Мой мальчик."