Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я знаю тебя И всё же не знаю. Наполненный с детства, Потерян сейчас. Меня ты любил, Или всё было сказкой. Кошмаром для тех, Кто не может мечтать. Прошло столько лет, А я по-прежнему в прошлом. Когда я начну жить В настоящем, когда? Ты со мною играешь, Но чего же ты хочешь. Я разломан на части, Но ты любишь меня ? - Твой отец собирался убить тебя, - сказал словно вонзил нож в сердце. Джон Уоткинс не шутил. Он не умел шутить. Во всяком случае, Малькольм видел правду в его безумии. Да и с чего бы ему врать? - Не веришь мне? - Джон прочитал его иначе. Он вытащил из кармана телефон. - Набрать папочку? - Ты сам сказал, - Малькольм шумно сглотнул. - Здесь не ловит связь. - Я солгал, - Джон ухмыльнулся. Грязная, кривая чёлка закрывала обзор на его глаза. Малькольм никак не мог установить контакт. И сможет ли? - Ну так что? Или ты уже не сын своего отца? Малькольм закрыл глаза. Почему каждый сумасшедший, да и здоровый тоже тычет этим ему в лицо при каждом удобном случае? "Кому какое дело до моего отца?! - внутренне Малькольм закипал. - В конце концов, это мой отец. Мой." Джон не был терпелив. Он схватил профайлера за подбородок и подтащил к себе как собаку. Он откинул свои волосы назад, и Малькольм погрузился в его тяжёлый насмешливый взгляд. На удивление, Уоткинс казался нормальным, даже дружелюбным, но Брайт знал, что это лишь маска. Или же приязнь к убийцам самого Малькольма сказывалась на восприятии. Господи, да, о чём он вообще. Ему нужно выбираться. Спасать себя. А не проникаться симпатией к своему похитителю. - Звоним папочке? - ухмылка Джона была до странности притягательной. Он подмигнул Малькольму словно они были друзьями? Или нет. Что-то другое. Союзниками? Или... Малькольм задохнулся. Чужие шероховатые губы, лёгшие поверх его дрожащих, прервали мечущиеся мысли. Горячо, влажно, глубоко, больно. Джон не целовал, он брал. Словно Малькольм был его собственностью. Чем-то не имеющим значения. Кого не спрашивают. Кто не имеет голоса. Когда Джон отпустил его, Малькольм уже почти распрощался с жизнью. Он тут же начал дышать. Прерывисто, часто, жадно. Уоткинс повертел телефоном в руках. - Бесполезная штука, ты прав, - и бросил его в стену. Пластик разлетелся на части. Бетон и сила удара. У него не было шансов. - Ты...дразнил меня? - Малькольм не мог поверить. С ним заигрывает серийный убийца? - Зачем? Ты же всё равно убьёшь меня. - Я хотел убить тебя. И всё ещё подумываю об этом. Но я... - Джон намеренно сделал паузу, а затем снова подмигнул ему. - Передумал. Ты мне нравишься, Малькольм Брайт. Ты понравился мне ещё тогда - когда был с папочкой. Но теперь ты совершенно один, не так ли? - Мой отец убьёт тебя, - заверил его Малькольм. Откуда в нём была эта уверенность? Раньше она была естественной, потому что он действительно верил в это. А сейчас это была, скорее, бравада, чем правда, которую он признавал. Слова Джона Уоткинса сделали своё дело. Малькольм Брайт больше не верил в то, что его отец любит его. Или, быть может, все серийные убийцы, любящие своих детей, рано или поздно убивают их? Может, такой финал и есть проявление их безмерной любви, а Малькольм Брайт просто наивный дурак? Прежний маленький мальчик, который любит. - Возможно, - похоже, Джона тоже посещали мысли о мести хирурга. Уоткинс продолжил. - Мне бы не хотелось сражаться со своим учителем. Зачем ты всё испортил, Малькольм? Для чего надо было вмешиваться? Я так зол на тебя, что я хочу, чтобы ты страдал. Но что же делать? Ты по-прежнему мне нравишься, Малькольм Брайт. Джон склонился над Малькольмом, не забыв предварительно попинать его ногами в тяжёлых ботинках, чтобы у профайлера не возникло и мысли о том, чтобы сопротивляться. - Я нахожу тебя интересным. И твои отношения с отцом...Тебе необходимо исцеление. От внимательного, пронизывающего взгляда Уоткинса Малькольму стало жутко. - Что если мне стать твоим наставником? Как сын, так и отец. Но ты станешь больше своего отца. - Почему? - прошептал Малькольм. Дрожь собралась внутри его тела, и он знал, что скоро он взорвётся в агонии. - Потому что я не такой как твой отец. Я буду любить тебя. А потом Малькольма вздёрнули вверх за ворот испачканной в его же крови рубашки и поцеловали. Или нет. Больше. Взяли. Снова. - Его там не было, - Гил не хотел говорить с хирургом, но протокол обязывал. - Прошла уже неделя, и...Это ещё не официально. Но, предположительно, Малькольм Брайт мёртв. - С чего бы это? - оскал совершенно не красил и без того безумное выражение лица Мартина Уитли. - Он - мой сын. МОЙ СЫН. Уитли не проигрывают. - Его там не было, - повторил Гил глухо. Боль, что жила в нём всю эту неделю, была неописуемой. Поэтому ему было не до вычурных "страданий" хирурга. - Но мы обнаружили его рубашку и кровь. Много крови. - ОН.НЕ.МЁРТВ!!! - проревел Мартин. Гил вздохнул. Кажется, назревал новый припадок. - На этом всё. Мне жаль, - сказал он и поспешил к выходу. - Вернись! Вернись!! - орал хирург ему вслед, но лейтенанту Гилу Аройо было всё равно. Он верил в Малькольма. Но вера ничто без поддержки. Поиски продолжались. И Гил уверял себя, что они закончатся успехом. В конце концов, это же Малькольм Брайт - гениальный профайлер, гроза всех преступников, в особенности, серийных убийц, а ещё просто замечательный мальчик. Его мальчик. Мальчик, что когда-то спас его жизнь. - Кто-то стучится. Ты же не шалил без меня? - Джон сжал челюсть Малькольма с такой силой, что она, определенно, будет болеть ещё долгие часы. - Ты держишь меня на цепи, - выплюнул Малькольм. - Как бы я мог? - Хороший мальчик, - потрепал его по голове Уоткинс. - Может быть, это твой папочка? Тогда мне нужно подготовиться. Джон ворвался в рот профайлера, хозяйничая вовсю. Кусая, отмечая, оставляя следы. Настойчивый стук тем временем продолжался. - Настырный, - хмыкнул Джон и надел на шею Малькольма ошейник с бомбой. Он помахал пультом, который спрятал в своём кармане. - Интересно, что выберет твой отец - твою жизнь или свою? - Как и тогда, - шепнул он на ухо Брайту и направился к двери. На пороге стоял Мартин Уитли. Джон улыбнулся. Какая неожиданность! - Здравствуй...учитель, - с заминкой, вежливо, но с долей угрозы. - Прежде чем нападать на меня, подумай дважды. Твой сын...заминирован. Последнее слово Джон прошептал. И посторонился, открывая обзор. Малькольм со стыдом смотрел на отца. В грязных брюках, с оголённым торсом, покрытым ссадинами и синяками. С опухшими от нападающих укусов-поцелуев губами. С глазами, красными от тусклого света и ужасного недосыпа. И ещё эти цепи, и ошейник... Малькольм знал, как он выглядит. Жалко. Отвратительно жалко. А самое главное, он не знал больше, кто для него отец. Или иначе - кто он для отца. Малькольм опустил глаза, не в силах выносить этот позорный для него суд. Но буквально сразу же вскинул их вверх в безудержной радости, когда услышал слова отца. - Мальчик мой, - так глубоко, так нежно, так как раньше. - Мой мальчик. Да, Малькольм был его мальчиком. Всегда. И сейчас снова. Навсегда. Мальчик, что любит своего отца. Мальчик, которого любит его отец. - Мой мальчик, - повторил Мартин, а затем повернулся к Джону Уоткинсу с внезапной и оттого ещё более пугающей широчайшей улыбкой. - Давно не виделись, Джон. Поговорим? О делах? - Конечно, - Джон, до этого напряжённо стоявший поодаль, мигом расслабился. - О делах.