Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Я долго терпел, Притворялся хорошим. Казался отцом, Лучше которого нет. И я был действительно Настолько хорошим. Но ради чего я Терпел столько лет? Семья отвернулась В мгновение ока. Надежда питает меня, Но она столь слаба. Я верю, что мы с тобой Одинаковые. Но этого мало, Чтоб вернуть мне тебя. И вот я у цели, Но снова препятствие. Мать с дочкой мне Учинили допрос. Не надо пугать зверя Ножом у горла. Я не на коленях, А вы же у ног. И мальчик мой смотрит На меня так невинно. Испуганный и Красивый олень. Я не разделяю Общего опасения. Тьма не заберёт тебя, Ведь ты давно уже мой. Сколько раз Мартин Уитли должен попросить прощения у своего сына, чтобы тот, наконец, его простил? Но Малькольм был непреклонен. - Малькольм, я не хотел, - Мартин собрал в голосе всю убедительность, на которую был способен. Он знал, кто дополнительно влил порцию оскорбительного недоверия в его сына. Не зря бывших жён называют подколодными змеями. Мартин всерьёз начал задумываться над тем, чтобы прекратить это тлетворное влияние на его мальчика. А как прекратить? Устранить источник. О том, что и Эйнсли невольно в этом участвовала, Мартин предпочёл тут же забыть. Он был уверен, что и в случае его прелестной дочурки, уже превратившейся в прекрасную молодую женщину, не обошлось без ядовитых слов его жены. Но Мартину бы сначала с Малькольмом разобраться. - А чего вы хотели, доктор Уитли? Нет. Серьёзно? Нет. Мартин Уитли не мог вернуться к тому, с чего начинал. Он прошёл такой длинный путь. Он столько вытерпел. Зря он считал Джессику безобидной. Ведь она даже оставила себе фамилию Уитли. О чём это говорило? Раньше Мартин думал, что о слабости. Но сейчас он был в этом уже не уверен. - Мальчик мой, не надо так, - Мартин улыбался, но Малькольм продолжал смотреть на него тем же настороженным взглядом. Словно...чужой мальчик. Но его мальчик не мог быть чужим. Это всё социальная маска. Маска и влияние. Мартин подавит его изнутри. Как и всегда. - А как надо? Малькольм дерзил. Но Мартин не боялся трудностей. Трудности - это часть воспитательного процесса. А хирург никогда не отлынивал от своей родительской обязанности. Мартину нравилось быть отцом. Чувствовать себя отцом. Влиять как отец. Но сегодня явно был не день Мартина Уитли. - Мальчик мой, остановись. Это не ты. - Потому что? Малькольм ухмылялся, глядя на него. Малькольм...ухмылялся?! - Потому что ты не можешь так говорить. Ты же не серьёзно, мой мальчик, правильно? Ты просто устал. Отдохни. А завтра... - Что завтра? Я больше не приду, доктор Уитли. В висках Мартина Уитли застучало. Глаза стали горячими. Зубы стукнулись друг об друга... Нельзя. Нельзя кидать палки в клетку к голодному зверю. Мартин в глазах сына кто? Заключенный? Слабак? Всего лишь имя? Но Мартин Уитли был не просто хирургом. Он был тем, кто он есть. Он всегда таким был. Он был тьмой. "Мальчик мой, мальчик мой, что же ты делаешь со мной. За что ты так со мной. Зачем ты слушаешь других. Когда место рядом с тобой занято. Это моё. Это моё. Ты - мой." - Я больше не приду, - повторил Малькольм, на что Мартин лишь шире улыбнулся, оставляя сына в недоумении. - Конечно, не придёшь. Конечно, больше не придёшь, мой мальчик. - Ты...Ты похитил меня! - Малькольм закричал сразу, как только кляп из его рта - его же потная белая майка - был отброшен в сторону. К сожалению, он не сам это сделал. Его руки и ноги всё ещё были связаны, и это было весьма удручающим фактором. Впрочем, Малькольм ещё не потерял присутствия духа. Всё будет хорошо, правильно? Отец же не убьёт его? Или убьёт? Или что? Что он собирался с ним делать?! - Мы плохо закончили, - больше отец ничего не сказал. Но Малькольм понял, на что тот намекает. На их последнюю встречу в тюрьме. После которой Малькольм, разумеется, забыл дорогу туда. Правда, приходилось, порой, разбивать очередной телефон или заковывать себя в цепи, ибо хотелось нестерпимо - то ли разобраться с отцом, то ли просто снова увидеть его лицо. Услышать его голос. Наорать на него снова? Всё это было так заслуженно. И так...интимно? Близко. Малькольм хотел быть близким своему отцу. Пусть и через ненависть. Но мама правильно сказала. Отец его уничтожал. Однако, похоже, Мартин Уитли не видел в себе ничего дурного и искренне обиделся на поведение сына. - Ты игнорировал меня, Малькольм. Ты бросил меня. Зачем ты это сделал? Ведь это уже второй раз. - А как было надо? Как?! - заорал Малькольм. Набирающий обороты страх медленно распирал его грудную клетку. Почему отец на него так смотрит. Что это за взгляд. Что это. Это голод? Почему...Что... Отец накинулся на него без предупреждения. Хотя похищение - разве уже не есть предупреждение? Огромный транспарант, кричащий на всю улицу: "С вами будут плохо обращаться! Вы - ничто! Вы - вещь в руках другого! Вы будете делать то, что вам скажут!" Но отец любил его, правильно? Стоп. Но разве нельзя любить и одновременно быть злодеем? Беда Малькольма была в том, что он постоянно разделял эти два состояния. Отец был психопатом, но он...любил его? Вот, почему Малькольм до сих пор жив. И при этом вот, почему он похищен отцом. Отлично. Влюблённый психопат. Отлично. Ещё лучше - то, что этот психопат ещё является его родным отцом. Лучше просто не бывает. А, может, это всё лишь обострённая паранойя Малькольма Брайта? - Как я скажу. Как я учил. Как ты действительно хочешь. Мартин улыбался. О боги, он улыбался. И как он улыбался. Малькольм забрал все сказанные его внутренним голосом слова назад. Отец не любит его. Он не хочет убивать его. Он...Он... - Я не... - Малькольм отчаянно запутался в путах, но тщетно. Тщетно. Нет. Нет... Отец будто читал его мысли. Сладость в его глазах стала просто невыносимой. Это был кошмар, доселе которого у Малькольма Брайта ещё не было. Да, Малькольм был упрям. Возможно, где-то не прав. Но как его грубость и непослушание могут привести к этому? Как смогли привести к этому? Мартин обвязал вытянутым из брюк ремнём правую руку. Глаза его потемнели, носогубные складки стали резче. Хирург превращался в "хирурга". - Да, мой мальчик, да. Малькольм ожидал боли. Но то была иная боль. Как он мог обвинять отца? Как он мог обвинять отца, когда тот всегда являл ему лучшую версию себя? А теперь. Теперь... Нельзя победить отца, которого не знаешь. - Мой мальчик, мой Малькольм, - Мартин наслаждался. Властью. Силой. Влиянием, что влияло. Что он оказывал. Наконец-то. Снова. - Мой сын. Мой. "Мой. Мой. Мой."