Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я проснусь, чтобы опять Оказаться в том месте, Где папа и мама Любят меня. Но раздастся стук в дверь, И я очнусь снова, Чтобы увидеть, что Стоит зверь надо мной. Малькольм сдаёт отца, чтобы потом как примерный сын приходить к нему в назначенные часы точно по расписанию. Мартин ни словом, ни жестом не покажет мальчику, что недоволен им. Тем более, что сделано, того не воротишь. Мальчик радует отца своими посещениями. Сначала Мартин принимает это как должное. Затем, когда Малькольм уклоняется от обязанностей, начинает требовать. "Ты мне должен", - говорит взгляд хирурга, и Малькольм дрожит. Он не дрожал будучи ребёнком, но что-то случилось с ним, когда он стал подростком. Симптомы не только не ушли, но и усилились, когда переходный возраст прошёл. Вопреки распространённому мнению, что после школы жизнь только начинается, в 18 лет Малькольм чувствовал себя разломанным на части. Был ли отец тому виной? Малькольм не знал. Но он хотел это выяснить. Не колеблясь, Малькольм сначала подал документы на перемену фамилии, а затем следом и заявку на поступление в академию ФБР. Десять лет без отца казались раем, но только при свете дня. По ночам ад ждал Малькольма, раскрывая свои объятия. Отец прятался в тенях, наполнял сны, кружился в фантазиях. Малькольм плакал и кричал, но в уединенном, пустом лофте никому не было до этого дело. Было ли это расплатой за его предательство? Мог ли Малькольм признаться самому себе, что он нуждался в том, чтобы быть чьим-то мальчиком? Мальчиком своего отца. "Мой мальчик", - Мартин Уитли неизменно называл сына так. Кошмары не всегда были неприятны. Иногда Малькольм купался в них. Но десять лет не прошли для него даром. Сбежав от отца, чтобы без его тени за спиной ловить преступников, Малькольм уже Брайт теперь боялся вернуться. Он не знал, какими глазами посмотрит на него отец. И он очень боялся это узнать. Что если он перестал быть его мальчиком? Отношения в ФБР складывались не очень хорошо. Малькольм великолепно справлялся со своими профессиональными обязанностями, а вот всё остальное выходило из рук вон плохо. Малькольма Брайта не любили как человека. Или, скорее, даже не выносили. Было ли это из-за того, что он был на голову выше всех, или в нём всё же проявлялось наследие отца? Последнее дело закончилось для Малькольма Брайта увольнением. Несмотря на то, что он снова успешно его раскрыл. Отличный подарок к его будущему двадцатидевятилетию. Но в отделе кадров Малькольма ждал ещё один сюрприз. Николас Эндикотт, которому он помог, вычислив настоящего преступника, сидел, развалившись в кресле, на которое он планировал сесть, чтобы, подписав необходимые документы, уйти из этого места и больше никогда туда не возвращаться. - Я не могу остановить твоё увольнение, Малькольм, - сказал магнат, сочувственно улыбаясь. Будто Малькольм просил его. Наверное, это отразилось на его лице. Потому что некий холод наполнил до этого, казалось бы, дружелюбный взгляд Эндикотта. Малькольм почувствовал неуверенность. Что-то странное ощущалось при одном лишь нахождении в одной комнате с этим человеком. Николас Эндикотт подавлял его. Хотя Малькольм легко справлялся с чужим давлением. Исключением всегда являлся его отец. Но Николас Эндикотт не был его отцом. - Вы пришли ко мне? - уточнил Малькольм и, получив почти незаметный, утвердительный кивок, спросил. - Зачем? - Такой ценный кадр не может просто оказаться на улице. Это было бы ужасно несправедливо. - Я в порядке, - Малькольм отвернулся. Но он не был в порядке. - Правда? Не думаю, - Николас резко встал, теперь возвышаясь над Малькольмом. Да, он давил. Как же он давил на Малькольма. Это ощущение ни с чем не спутаешь. То было давление отца. Или просто Малькольм настолько отчаялся, что видел в любом властном, зрелом мужчине, вступившим с ним в контакт, Мартина Уитли? - Всё хорошо, - Малькольм завершил свои дела и поспешил ретироваться. - Не надо провожать меня, мистер Эндикотт. - О, мальчик. О, мой мальчик, - донеслось в спину Малькольму, и правая кисть тотчас отозвалась крупным подёргиванием. - Но я пришёл сюда именно к тебе. - Ко мне? Зачем? - нервно спросил Малькольм, не оборачиваясь. - Я здесь больше не работаю, - добавил он зачем-то, хотя это и так было ясно. - Потому что я выбрал тебя. Позже Николас Эндикотт добавит: "Потому что ты - мой. И поэтому ты - мой." И Малькольм не сможет выбраться из плена его слов, рук, манипуляций. Ещё месяцем позже ему позвонит Гил Аройо с предложением вернуться в Нью-Йорк. Домой. Но будет уже поздно для спасения. Эндикотт откроет в Малькольме то, что, казалось бы, просто не может в нём существовать. "Мой мальчик, - контролировал каждый его вздох старший мужчина. - Мой мальчик, ты - мой." И только когда судьба всё равно снова столкнёт его с Мартином Уитли, Малькольм Брайт поймёт, что всё это время, стоя на коленях с завязанными руками и глазами, полными слёз, и, подчиняясь каждому приказу Николаса Эндикотта, он, на самом деле, видел перед собой совсем другого человека. Малькольм видел отца. "Мой мальчик", - настойчиво скажет Николас Эндикотт, но Малькольм будет смотреть не на него. "Мой мальчик", - произнесёт и отец, отыскавший,наконец, дорогу к своему мальчику, и его взгляд не будет предвещать ничего хорошего.