Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я кричу на тебя, А в душе я молюсь. "Пожалуйста, папа, Ко мне ты вернись." Телефон звонил и звонил. Малькольм намеренно не поднимал трубку. Сначала он сбрасывал, но потом это дало прямо противоположный эффект тому, что он ожидал. Хирург, видимо, принял это за знак и начал трезвонить с удвоенной силой с утра до ночи. Удивительно, как вообще настолько часто телефон попадал в его злодейские руки. "Подкупленная охрана", - обречённо думал Малькольм, уже не в первый раз сталкиваясь с подобным. Что, впрочем, не мешало ему продолжать упрямиться. - Не возьму, не возьму, - напевал себе Малькольм под нос, уже в третий раз за день выполняя успокаивающие асаны. Почему вместо этого унылого однообразия Малькольм Брайт не бежал вприпрыжку расследовать какое-нибудь очередное преступление? Разгадка была проста. Малькольма отправили (выперли!) в отпуск. Отец, разумеется, об этом не знал. И нечего ему знать. Но, может быть, если бы знал, не звонил бы так часто. Может, сказать? Отец как раз снова названивал. - Доктор Уитли? - собрался с духом Малькольм. - Мальчик мой, - расцвёл хирург на другом конце провода. - Наконец-то. Я уже начал беспокоиться. Всё хорошо? Новое дело, проблемы на работе, кошмары? Ты же знаешь, Малькольм, ты всегда можешь ко мне обратиться. Я рад помочь тебе в любое время суток. "Мой мальчик, я всегда здесь для тебя", - читалось между строк. Малькольму бы обрадоваться такой горячей и щедрой отцовской любви, но это лишь тяготило его. Кроме того, он никогда не забывал о том, что его отец - психопат, а психопаты не умеют любить. Так что великая любовь Мартина Уитли к нему не более чем миф. Или очередные ложь и притворство. - Понятно, - промолвил Малькольм, уже жалея, что принял вызов. - Так что случилось, мой мальчик? - отец ждал ответа. Малькольм закрыл глаза. Почему простое кажется таким сложным, когда рядом отец? Пусть лишь только и на телефонной линии. - Я хотел сказать... - Малькольм прикусил нижнюю губу. Почему, почему так сложно сказать правду? - Я не смогу посещать тебя некоторое время, и телефон тоже будет недоступен. - Мне очень жаль, доктор Уитли, - добавил Малькольм уже спокойнее. - Но наше общение будет временно прекращено. "А лучше бы навсегда?" Несколько томительных минут Мартин Уитли молчал. Его дыхание было ровным, ничто не выдавало в нём гнева или раздражения. Малькольм не сбрасывал вызов. За отцом, как ни странно, всегда было последнее слово. Так или иначе. Это было незыблемое, невидимое правило. Не озвученное вслух. Но которому Малькольм Брайт неизменно и беспрекословно подчинялся. - И отчего же? - нарушил тишину отец. "У меня отпуск!" - скажи это, скажи сверлило в голове, но Малькольм открыл рот, чтобы снова соврать отцу. - Потому что мне нужен отпуск от тебя. Малькольм выключил телефон. Больше никаких звонков. И переживаний. И отца. А не махнуть ли ему на Гаити? В итоге Малькольм очутился здесь. Густой хвойный лес Вайоминга не был похож на солнечный пляж Гаити. Но зато тут его никто не достанет. Ни новое дело, за которое он сможет уцепиться, чтобы снова работать как безумный без сна и отдыха. Ни отец и его любые причины, почему Малькольм должен всё бросить и немедленно прийти к нему. Даже если кто-то и захочет его поймать, ему придётся сильно постараться, чтобы его догнать. Малькольм, слегка ёжась от северного ветра в летнем лёгком пальто, зашёл в кафе. Заказал сомнительного вида пирог с яблоками и чашку кофе. Не та еда, к которой он привык, но лучше, чем ничего. Впрочем, сильного аппетита у Малькольма не было. Поковыряв содержимое тарелки, он отодвинул её в сторону. Дружелюбная общительная официантка в красном фартуке и платье в горошек подскочила к нему. - Не любите сладкое? Может, вам подойдёт сочный говяжий ростбиф средней прожарки или блюдо дня - грибной суп? Малькольм смущённо улыбнулся. Он не любил доставлять неудобства другим. - Всё хорошо. Я ограничусь кофе, - он кивнул на всё ещё дымящуюся, белую кружку на столе. - Обращайся, красавчик. - У вас не найдётся свежей газеты? - вдруг выпалил Малькольм. - Она идёт бесплатно в приложении к нашему ростбифу. - Давайте, - обречённо согласился Малькольм, понимая, что для вида ему придётся съесть хотя бы кусочек заказа. В газете этого небольшого городка, окружённого лесами, не было ничего интересного. За исключением небольшой колонки новостей, в которой говорилось о пропавших за последнее время людях. Малькольм вдруг вспомнил одно из своих первых дел, будучи агентом ФБР - оно так и осталось нераскрытым - бесследное исчезновение девушек от 16 до 18 лет на северо-восточном побережье США. Неужели разгадка находилась в совершенно ином месте? Малькольм углубился в газету, выключив назойливое ТВ на криво висящем экране в скромном номере отеля у дороги под зловещим, говорящим названием - "Последние дни", и поэтому пропустил вечерние новости на центральном канале. Диктор с важным видом вещал о побеге особо опасного преступника Мартина Уитли, известного как "хирург", и о награде, объявленной за его голову. Малькольм подобрал живот, когда огромный крюк для разделки туш царапнул по его дорогой, дизайнерской рубашке. - Обычно я не убиваю мужчин, - высокий человек в кожаной маске глухо хмыкнул, окидывая Малькольма тёмным, неузнаваемым сквозь кожаные щели взглядом с головы до ног. - Слишком много возни. Никакого веселья. Но и отпустить тебя так просто я не могу. - Для начала: кто ты такой и зачем следил за мной? - крюк остановился аккурат напротив пупка. Тонкая преграда в виде ткани была в действительности не преградой, а насмешкой. - Я не... Голос отца подзуживал его: "Не говори ему правду! Солги, Малькольм! Ты же умеешь! Солги ему так, как лжёшь мне! Уверенно и спокойно." Конечно, Малькольм не мог послушаться его, он тотчас сделал всё наоборот. - Я...Ты похищаешь и убиваешь молодых девушек на протяжении вот уже как минимум двадцати лет. Пропавшая две недели назад Эни Митчелл - это ведь был ты, я прав? Она ещё жива? - Догадливый, - кожаный убийца был впечатлён. - А я вспомнил: я видел тебя в участке. Я не сказал тебе. Моя жена - шериф этого убогого места. - Она покрывает тебя? - Она делает вид, что не знает. Но можно лишь знать или не знать, ведь так, красавчик? С этими словами Малькольма настиг оглушающий удар в лицо кулаком в кожаной перчатке. "Кожаный" убийца, как окрестил его про себя Малькольм, потуже завязал верёвки на запястьях и лодыжках профайлера. - Повиси тут пока. У меня свой график. Я не люблю его нарушать. - Куда ты? - прошептал Малькольм сипло. - К Эни? Она жива? Оставь её в покое! Лучше возьми меня! - Я займусь тобой. Обязательно, - кожаный убийца успокаивающе похлопал Малькольма по болящей, ноющей щеке. - Но с тобой это будет работа, а не веселье. А я очень устал. - До встречи, - за новоявленным серийным убийцей с шумом закрылась дверь. Малькольм замотал головой в разные стороны. Выход есть всегда, и он его...найдёт. Ведь найдёт же? Малькольма тащили за волосы к болоту. Он пинался, пытался вырваться, но кожаный убийца был сильнее. - Ты пытался сбежать. Поэтому у меня больше нет сомнений относительно твоей дальнейшей судьбы. Красавчик из большого города, сегодня ты умрёшь. - Скажи своё имя, чтобы я знал, кого вписать следующим по списку. - Ты ведёшь счёт? Как это нездорово. Ты в курсе, что ты - психопат? - Не называй меня так! - взбесился убийца. - Психопат, психопат! - Малькольм испытывал чужое терпение, и он знал это. Но и надежд на собственное спасение у него особо не было. Так что ему терять? - Наверное, ещё и импотент, да? - Малькольм нацепил на лицо раздражающую улыбку. - Ничего не можешь, но всё пытаешься доказать. Держу пари, твоя жена тебя ненавидит. Ненавидит. Мечтает, чтобы ты умер. - Заткнись! - заорал мужчина и, с бешеной силой отбросив Малькольма на траву, сорвал с себя кожаную маску. - Посмотри на меня! Смотри! Я - Эд Горейн - тот, кто похоронит тебя сегодня! Я намеревался быть милосердным, но теперь я хочу слышать твои крики. Ты узнал, что хотел, и именно поэтому ты станешь моей эксклюзивной жертвой. - Ну разве я не делаю тебе подарок? Ты умрёшь за правду, которую так тщательно вынюхивал, Малькольм Брайт, - Эд ухмыльнулся, открыв кошелёк и найдя удостоверение личности в выпотрошенных карманах Брайта. Малькольм лихорадочно полз прочь от него. Он был истощён, он был избит, и, наверное, подсознательно он давно хотел умереть. Но юная Эни Митчелл была в клетке кожаного убийцы уже долгие две недели. Она была одна и совершенно беспомощна. Эни нуждалась в спасении, и если Малькольм её не спасёт, то...Стоит ли продолжать? Достоин ли жизни после этого гениальный, но поломанный профайлер Малькольм Брайт? - Не трогай. Моего. Сына! - взревел Мартин Уитли, одним ударом вышибая дух из Эда Горейна. Малькольм, пятившийся до этого от кожаного убийцы, теперь с ужасом глядел на отца. Как он здесь очутился? Или у Малькольма галлюцинации? Может, это всё сон? Всего лишь плохой, очень плохой сон? Мартин тем временем уже выдавливал глазные яблоки мерзавцу. Потерявшему сознание, но очнувшемуся от невероятной боли. Хирург со смаком погружал пальцы как можно глубже в глазные впадины. - Ааа! Ааа! - истошно орал Эд Горейн. - Хватит, - Малькольм, пытаясь подняться, снова упал на колени. И тогда он пополз на них. - Доктор Уитли. Доктор Уитли! Но отец будто не слышал. - Папа! - крикнул Малькольм, и тогда хирург обернулся на него. Кожаный убийца с воем катался по траве, хватаясь за глаза, которые безжизненно свисали на растянутом мышечном волокне. - Да, мой мальчик? - Мартин безумно улыбался. - Эни Митчелл. Она внутри... - Малькольм боялся отца, но важным был не он, а пленённая девушка. И её спасение. - Так ты за этим сюда приехал? Бросил отца, чтобы спасти юную принцессу, похищенную злодеем? Я не читал тебе таких сказок на ночь в детстве, мой мальчик. Или читал? - протянул Мартин с сомнением. - Пожалуйста...Пожалуйста, не убивай его, - Малькольм осторожно тянул отца за рукав. Мартин, с трудом оторвав какой-то хищный, голодный взгляд от Эда Горейна, подвешенного на верёвках к большой, прочной, деревянной балке под потолком амбара, с непонятной гримасой обернулся на него. - Я пожалел эту девочку. Как там её звали? Эни? - нахмурился отец. - Хотя она - это ещё одна зацепка к нам. Но этот...Разве он не монстр? Разве он не чудовище? - Но ты тоже такой. Лучше бы Малькольм молчал. - Я - твой отец! - грозовая туча заволокла светлые, голубые (не менее голубые, чем у Малькольма) глаза Мартина Уитли. - Я - твой отец! Ты до сих пор не понял этого? - Я - отец. Но он... - Мартин провёл рукой по окровавленным бинтам на лице Эда Горейна. Глаза тому не вернуть, но он всё ещё жил. Всё ещё дышал. И, наверное, надеялся. Мартин Уитли любил разбивать чужие надежды. - Он - монстр. Настоящий монстр. Только и всего. Малькольм слепо ухватился за ноги отца. У него не было сил, чтобы бороться за себя. Но у него также не было больше сил бороться за кого бы то ни было. Однако, Мартин Уитли постепенно превращался в зверя, или же он был им всегда. И именно это всегда так страшило Малькольма в нём. "Запомни, сын. Монстров не существует", - снисходительно улыбался Мартин Уитли, похлопывая маленького Малькольма по спине, оглаживая ему макушку, целуя щёки. "Монстров не существует", - повторял уже арестованный доктор Уитли своему беспокойному сыну-подростку. Малькольм плакал по ночам, вспоминая эти слова. "Монстров не существует", - отшучивался опытный профайлер Малькольм Брайт, пряча детские страхи в глубине своего сознания. Но вот он здесь. Они здесь. Отец и сын. И монстры... "Монстры существуют." - Я сделаю всё, что ты попросишь, - Малькольм жался под подставленную ладонь отца. - Всё, что угодно. Только не трогай его больше. - Всё? Что если я попрошу тебя...превратиться в монстра? Малькольм замер. Почему он забыл про это. Как он мог забыть про жгучее и давнее желание отца? - Я... - запнулся Малькольм. - Я... "Я не хочу", - было сейчас всем его существом, и, кажется, отец это понял. Нет. Он всегда понимал это. - Мой мальчик, я пошутил, - Мартин возобновил поглаживания. Сын был взрослым, но его кожа была мягкой, намного мягче, чем у него, и это возвращало хирурга в прошлое. Маленький мальчик. Его маленький мальчик. Мальчик, что нуждается в отце. - Просто будь со мной, и всё будет хорошо. - Что ты имеешь ввиду? - прошептал Малькольм, поднимаясь вместе с рукой своего отца. - Я оставлю это животное на милость полиции, - Мартин кивнул на Эда Горейна. Стонущего, сломленного им кожаного убийцу. - Но ты... - Ты отправишься со мной, мой мальчик. - Куда? - Я не сказал? В отпуск, мой мальчик, - Мартин Уитли широко и привычно улыбнулся. - У нас будут каникулы.