Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Он хочет тебя отнять, Я вижу в его глазах. Мой зверь утробно рычит, Его я хочу сожрать. Хочу слышать крики его И чувствовать кровь на губах. Мой мальчик, он, не его, Мой мальчик с папой опять. - Я понимаю, Малькольм. Тебе в последнее время нелегко, - Гил завёл его в свой кабинет незаметно для чужих глаз. Малькольм фыркнул. Нелегко - это ещё мягко сказано! Девушка в сундуке была реальна! Всё это время она была реальна! Но Малькольму Брайту, а когда-то и Уитли, никто не верил. В том числе, и Гил. "Отдохни", - советовал тогда ещё офицер, а ныне уже лейтенант Нью-Йоркской полиции Гил Аройо. "Поспи", - успокаивала мама, а потом тут же извинялась. Ведь хороший сон и Малькольм несовместимы. "Расслабься", - сестра была проста и не обременена виной за его переживания. Странный братик - это не твой странный ребёнок. Но все были единодушны в одном - Малькольм пережил шок от открывшейся ему правды об отце-убийце, и это повлияло на его воспоминания. Девушка в сундуке - один из его кошмаров. Только и всего. А то, что он повторяется...Так это Малькольм на нём зациклился! Но Джон Уоткинс, ещё один серийный убийца и давний знакомый отца, был тем, кто знал ту же правду, что и Малькольм Брайт. Джон похитил профайлера, но удачей эту его "авантюру" назвать было нельзя. Уоткинс не только не отомстил сыну хирурга, вместо этого он и сам попал в клетку. И, видимо, уже навсегда. До конца его дней. Но Малькольм успел получить ответы. Или, точнее, только один единственный ответ на один единственный вопрос - девушка в сундуке ему не привиделась. Она была. Она жила. И где она теперь? Расследование было открыто вновь, но время было упущено. Малькольм теперь не то что плохо спал, он вообще не спал. - Тебе нужно отдохнуть, - завёл свою шарманку Гил. Малькольм замотал головой. - Я в порядке. Я в порядке. - Нет, - Гил нахмурился. - Ты не в порядке. "Конечно, я не в порядке. Конечно, я не в порядке!" - хотелось заорать Малькольму. Зачем задавать тупые вопросы? Чтобы получать на них такие же тупые ответы? - Мне просто нужно новое дело, - Малькольм жадно уставился на своего босса. - У нас ведь есть новое дело? Я знаю, что есть. Ты не имеешь права отстранять меня. - Иди домой, Малькольм, - Гил поджал губы. - Ты не работоспособен. - Что? Что ты такое говоришь? - в Малькольме начала просыпаться злость. И это после всего, что он пережил! После всего, что он сделал для поимки Джона Уоткинса! - Я в порядке! - Вот о чём я и говорю, - Гил потёр лицо. Он сомневался в Малькольме. Он сомневался в нём! Малькольму хотелось...закатить истерику? - Это не твоя вина, ребёнок, - Гил принял его молчание за раскаяние и стыд. - Это никогда не было твоей виной. - Да, это не моя вина, - легко согласился Малькольм. Гил воодушевился. - Вот видишь, ты сам всё понимаешь. Если кто и виноват, то это твой отец. Величина злости на миг ослепила Малькольма. - Отец? - выпалил он, ни о чём не думая. - Хирург сидит в клетке вот уже двадцать лет. Я говорю о тебе, Гил. - О чём ты? - Это твоя вина. Это всё твоя чёртова вина! - Что ты сказал? Аройо помрачнел лицом, и Малькольм знал, что ему нужно притормозить, но тормозов не было. - Ты знал о девушке в сундуке. Я сказал тебе о ней ещё тогда. Мне было девять, ты был взрослым, но ты ни черта не сделал! Малькольм тяжело дышал. Он ещё не осознавал, что он сделал. И разве он сделал что-то неправильно? Он сказал правду только и всего. Но он, действительно, забыл, с кем он разговаривает - Гил Аройо не был ему отцом. - Вон, - Гил не кричал. Но лучше бы он кричал. Малькольм очнулся. - Гил, я... - начал он в отчаянии, подступающим к горлу. - Я сказал: вон. - Но я ...Гил, я... - Малькольм слабо потянулся к лейтенанту, словно не зная, имеет ли право на это. И, видимо, не имел. Старший мужчина брезгливо отшатнулся от профайлера. - Это, конечно, мой кабинет...Но раз такое дело - уйду я. Малькольм спотыкался, слепо протягивая руки вперёд. Слёзы мешали видеть. Слёзы, которых не должно было быть. Разве он виноват? Разве Малькольм в чём-то виноват? Почему же так больно вглядываться в удаляющуюся спину лейтенанта. Надеясь на что-то, стремясь уцепиться, схватиться, удержать...Но что? "Я не виноват", - Малькольм знал, но... Что такое "вон" от того, кого ты считаешь...отцом? Всё. Всё. - Замолчите, доктор Уитли! - не выдержал Малькольм. - Что такое? - осторожно спросил Мартин Уитли. - Что-то случилось, мой мальчик? Малькольм не мог больше этого выносить. Отстранённый от дела, изолированный от своей команды и, самое главное, самое главное... - Прекрати. Не делай вид, что тебе не всё равно, - Малькольм замотал головой. И зачем он сюда пришёл? Что он надеялся отыскать? Он что пришёл сюда за...утешением? - Ничего, - Малькольм отступил на шаг. До этого он невольно подошёл почти вплотную к красной линии. И, чудо, что хирург не воспользовался его оплошностью. А, может быть, Мартин Уитли просто всегда был очень предупредительным к своему мальчику. - Я зря пришёл. - Новое дело? - заботливо подсказал отец. - Тебе нужна консультация? О если бы у Малькольма было дело. Но Гил прогнал его. Гил его прогнал. Наверное, что-то отразилось на его лице, потому что радушие и участливость слетели с хирурга мгновенно. - Малькольм, что происходит? Тебя кто-то обидел? Только скажи имя, и я разорву его на куски! Малькольм не успел себя остановить. - Не смей трогать Гила! - Так это он? - Мартин оскалился. - Тот, кто возомнил себя отцом...Это он? Ему конец! Малькольм задрожал. Но, опомнившись, быстро взял себя в руки. Отец ничего не сможет сделать. Он же в клетке. Чего он испугался? - Не придумывайте, доктор Уитли, - нарочито грубо бросил Малькольм. - Ваши доводы смехотворны. Я же сказал: я в порядке. - Нет, ты не в порядке, - окончательно уверился Мартин. - Ты не в порядке. И что тут говорить? Про себя Малькольм был с ним полностью согласен. Он не в порядке. Малькольм встал на колени. Мартин Уитли держал нож у шеи Гила Аройо. Уже выступила кровь. - Не надо, - сначала прошептал Малькольм. А затем громче. - Остановитесь, доктор Уитли. - Отец, - напомнил ему Мартин. - А лучше - "папа". "Нет", - хотел было уже выпалить Малькольм и поймал напряжённый взгляд Гила. Чувство вины снова накрыло его. Это всё из-за него. Зачем он плакался отцу. Для чего предоставил простор для манипуляций? - Папа, - Малькольм сглотнул. - Папа, не надо. Мартин торжествующе улыбнулся и сказал. - Хорошо. А затем быстрым, точным разрезом перерезал лейтенанту Гилу Аройо горло. - Нет! Нет! Нет! - захлёбывался в ужасе Малькольм, а затем...проснулся. Кто-то звонил в дверь. Малькольм с мутными глазами и измученным видом поплёлся открывать. - Гил? - поразился он. - Что случилось? Босс не часто радовал его своими визитами. - Мне очень жаль, Малькольм. В лице Гила больше не было презрения или разочарования. Он стал прежним. Но Малькольм не чувствовал себя как раньше. Возможно, что он не наорался? - Что? - поторопил наставника Малькольм. - Хирург сбежал. Гил смотрел на него с сочувствием. И Малькольм, сам не ожидая от себя, устроил ему повторение истерики. Разумеется, оскорблённый Гил Аройо, наслушавшийся о "своей вине и неумении удержать опасных преступников за решёткой", тут же отстранил его от дела. Хотя намеревался как раз таки подключить Малькольма Брайта к нему. Малькольм плакал. Он был в изоляции. Он чувствовал себя одиноким. Слёзы текли, не переставая. Задыхаясь от череды кошмаров, он, кажется, перебрал с антидепрессантами. Вопреки своему названию они имели для него обратный эффект. Нож на столе манил. Окно было неудачным вариантом. Всё же второй этаж. К тому же до кучи полицейских в радиусе двух метров от здания. Но Малькольм больше не мог выносить эту боль. Он провёл лезвием по запястью. И ничуть не больно. Точнее, подобной болью не затмить то, что творилось у него внутри. Если бы позвонил Гил. Если бы он позвонил и сказал, что он нуждается в помощи Малькольма...Но никто не звонил. Малькольм Брайт был не нужен. Малькольм Брайт был нестабилен. Но ему нужна, нужна была уверенность. "Я хочу быть нужен, - Малькольм медленно делал разрез. - Но я не нужен." И, кажется, уже неважным, что хирург где-то бегает на свободе. Тем более, вопреки опасениям его команды, на Малькольма Брайта вовсе не был открыт сезон охоты. Никто не стучался в его треклятую дверь. Малькольм переложил нож из целой руки в порезанную. Кровь текла тягуче, густыми каплями. Венозный разрез, не артериальный. Острие почти коснулось кожи и...вдруг было перехвачено. - Мой мальчик, ты огорчаешь меня, - Мартин Уитли тотчас заполонил собой всё пространство. - Ты солгал мне, мой мальчик. Ты не был в порядке. И ты не в порядке. Но всё хорошо. Теперь я рядом с тобой. Нож был отброшен, рука перевязана, а сам Малькольм крепко прижат к широкой отцовской груди. И неважно, что он уже взрослый. Сын никогда не перерастёт отца. - Ты что убил моих охранников? - вяло поинтересовался Малькольм. Кажется, всё же лекарства начали действовать в своём, верном направлении. - Гил тебя арестует. Снова. - Если он появится здесь, я убью его, - пообещал Мартин. - Я тебе не позволю, - запротестовал Малькольм. Мартин хмыкнул, прижимая сына к себе крепче. - С твоим-то состоянием...Перестань делать глупости, Малькольм. Просто перестань, и всё будет хорошо. - Не будет. Не будет... - Малькольму снова стало грустно. Тоскливо. Невыносимо. - Ты сбежал. А Гил меня отстранил... - Тебя отстранили? - заинтересовался отец. - Он больше меня не любит... - Малькольм был на своей волне. Хватка отца стала болезненной. - Я вовремя сбежал, - Мартин шумно дышал в шею сына. - Как же вовремя. Ну а пока...Я утешу тебя, Малькольм, не беспокойся. Мой мальчик, я утешу тебя.