Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Не надо, мой мальчик, в себе сомневаться, Конечно, я был зол на тебя. Она - моя девочка, но ты же мой мальчик, Она - моя дочь, ты душа же моя. Эйнсли повадилась ходить к отцу. И будто нарочно в те часы, когда обычно приходил Малькольм. Ну то есть, раньше он об этом не знал, потому что нарочно игнорировал звонки Мартина Уитли. И, плевать, на договорённость. Пусть хоть со всеми потрохами сдаёт. Малькольм не собирался больше заходить в эту чёртову камеру. Но пока он дулся, на него вовсе не дулись в ответ. Про него забыли. - Эйнсли? - растерялся Малькольм. - Что ты тут делаешь? - Постой, - Малькольму пришла в голову мысль и он тут же её озвучил. - Ты же не собираешься снова брать у хирурга интервью? - Малькольм, оглянись, - белокурая младшая сестра выразительно посмотрела вокруг. - Со мной нет оператора. У меня нет видеокамеры. Кроме того... - Хэй, братец, - Эйнсли щёлкнула пальцами перед лицом профайлера. - Я давно сменила работу. И хирург - больше не моя топовая тема. - Прости, - устыдился Малькольм. - Тогда зачем ты здесь? - Зачем? - Эйнсли улыбнулась, но ей не нужно было отвечать. Из камеры хирурга тягуче донеслось. - Моя девочка... Малькольма сдуло из Клэрмонта быстрее ветра. Но прежде он всё же зашёл в клетку к хирургу. Сестра не особо приветствовала совмещённую встречу с отцом, но Мартин Уитли был в полном восторге. - Да это просто праздник какой-то! - сиял хирург как лампочка. Эйнсли хмыкнула, посмотрев на взвинченного брата. Малькольм ничего не мог с собой поделать. Его рука неудержимо тряслась. - Братик не согласен, - фыркнула она, усаживаясь на стул, подготовленный мистером Дэвидом. Сестра выглядела настолько расслабленной. Легко села, приняв удобную позу. Не показывая признаков дискомфорта, стресса или страха. Малькольм понял, что это уже не первый раз. - Ты и в её голову пролез, - с горечью обронил он. Мартин поймал бегающий взгляд сына. - Я - отец, Малькольм. Я просто отец двоих детей. "Нет. Ты - дьявол", - Малькольм смотрел на улыбающуюся отцу Эйнсли и не мог поверить, что сразу этого не заметил. А сейчас...слишком поздно? Кровные узы. Кровные узы, подтверждённые на крови. Николас Эндикотт, исколотый десятками ножевых ранений, залитый потоками своей крови - тому подтверждение. Отец и дочь были связаны. Теперь навсегда? Но Малькольм пятился прочь от отца. - Мой мальчик! Мой мальчик, куда же ты?! - кричал хирург. Эйнсли хихикала, а Малькольм удирал как заяц. От страшного серого волка? Но ведь Эйнсли осталась там, вместе с ним. И тогда это значит, что...Малькольм бросил её? - Ты собиралась сбежать с ним? С ним?! - Малькольм хватался за голову. Хорошо, что Гил ещё об этом не знал. Сестра нагло улыбалась. - Я не собиралась бежать с ним. Это он предложил мне уйти с ним. - Тогда почему ты ещё здесь? - прошептал Малькольм. Эйнсли помрачнела. - Я и сама не знаю. Отец обещал... - Что он обещал? - Малькольм жадно вглядывался в лицо сестры. - А тебе всё и расскажи. Я не очень-то доверяю тебе, братик. Вдруг ты сдашь меня как отца. Малькольм получил невидимую пощёчину. Сестра целиком и полностью перешла на сторону отца. Но отец никогда не обвинял его. Малькольм заговорил как можно убедительнее. - Если он позвонит в твою дверь, Эйнсли, не открывай ему. Не отвечай на телефон. И если встретишь его на улице - беги. - Если ты - трус, Малькольм, не надо перекладывать это на меня, - сестре не нравились приказы. Как же тогда она собиралась слушаться отца? Никак? Что за сладкие речи Мартин Уитли влил ей в уши, и как много сестра приняла? Малькольму нужно было знать. Но хотел ли он? Эйнсли с отцом за спиной перестала казаться ему милой. Малькольм боялся сестру. Возможно, конечно, на этот факт больше влияло то, что Эйнсли не выказала ни грамма раскаяния, буквально распотрошив Эндикотта. Малькольм подчистил за сестрой. Что не смог сделать в отношении отца. Потому что он был мал тогда. А сейчас он бы смог? Но всё, что чувствовал Малькольм - самое сильное, что напрягало его мышцы и ударяло по нервами... - Малькольм хотел сбежать. Бежать. И забыть, что у него есть отец и сестра. Отец и сестра, которые чего-то ждут от него. Всегда? - Ты же поможешь мне, если что-то пойдёт не так? - Эйнсли схватила Малькольма за руку, ласково провела большим пальцем по нежной коже его запястья. Она смотрела брату прямо в глаза, не мигая. Это был хищный взгляд. Не такой голодный как у Мартина Уитли. Или, скорее, голод сестры был направлен не на Малькольма. Но именно это делало взгляд Эйнсли Уитли куда более страшным, чем привычный взгляд хирурга. Малькольм долго молчал. Сестра не торопила его. Сестра, которую он боялся. Теперь. - Просто не попадай в неприятности, Эйнс, - криво улыбнулся Малькольм, приняв решение скрывать то, что узнал, от Гила до последнего. - Будь осторожнее. - Я буду, - Эйнсли расслабленно улыбнулась. - Я же Уитли. "Ты не Уитли. Ты - дура", - огрызнулось злобное существо, живущее в Малькольме тенью. Но сестра ничего о нём не знала. Но и с этим она бы не стала ничего слушать. Так значит пусть всё идёт своим чередом. Дорогой в ад? Малькольм встретил Эйнсли в тёмном переулке. Умеет же сестра выбирать места. Кругом ни души. Отлично. Однако, это также рай для преступников. Малькольм нервно оглянулся. Рядом взвизгнула машина. - Малькольм! - сестра в бежевом плаще и светло-коричневых туфлях, да ещё со своими шикарными волосами - светлым пятном выделялась в темноте. - Если у тебя проблемы с выездом, я не стану тебе помогать. И маму в это не втягивай, - сразу перешёл к делу Малькольм. - Как заговорил, - съехидничала Эйнсли. - Но я передумала. Кому-то нужно остаться и на светлой стороне. - Передумала? - Ну, точнее, я заключила сделку с отцом. - Сделку? - Малькольм что ослышался? Прямо сейчас он бы целовал ноги Гила, если бы тот вдруг появился перед ним. Даже если бы Малькольма посадили в тюрьму в итоге, он был готов на это, чтобы всё это прекратить. Манипуляции отца, безумие сестры. Сделка с отцом? Может, отец ещё учит сестру убивать? "Но она уже умеет", - Малькольм однажды увидел это в глазах Эйнсли и с тех пор не мог развидеть. Наверное, сестра это почувствовала. Потому что с того дня она начала разговаривать с Малькольмом грубее и развязнее. В ней больше не было уважения. Этому её тоже научил отец? - Его поймают, Эйнс, - Малькольм тёр виски. Головная боль ему обеспечена. - А когда его поймают, что будет с тобой? Может быть, отец - идеальный хирург, но он - не идеальный преступник. Он оставляет следы и зацепки. Его прошлое слишком тяжеловесно. Ты пойдёшь ко дну вместе с ним, Эйнсли. - Ты, наверное, только об этом и мечтаешь, - взгляд сестры стал презрительным. - Так ты поможешь мне или нет? - Что надо сделать? - Малькольм посмотрел на Эйнсли. Та с триумфом улыбнулась. - Вот так бы сразу. Садись в машину. У нас мало времени. Мартин Уитли восседал за столом как гордый отец семейства. Этот дом не был особняком Уитли, но он тоже был недурно обставлен и от него веяло родовыми корнями. - Да, я понимаю твоё удивление. И любопытство, - отец всегда читал мысли Малькольма как открытую книгу. - Я бы сказал, что он - мой. И он - мой. Но мой статус... - Мартин с сожалением оглядел себя. - Вообщем, мой мальчик, прошлое тянет ко мне лапы несмотря на все мои добрые намерения. - У тебя нет добрых намерений. Ты не добр, - Малькольм чувствовал страшную усталость. Зачем Эйнсли привела его, а потом упорхнула куда-то. И теперь он с отцом наедине. Это не прежняя клетка. Но всё же - Малькольм был в клетке. Отец, однако, чувствовал себя свободно. Его взгляд сиял. Раньше Малькольм не видел, но теперь понимал, что отец всегда играл с ним. Расточая улыбки, признательность и любезность. То был не настоящий Мартин Уитли. В тюрьме Мартин так не улыбался. Блеск глаз не был таким ярким. Теперь Малькольм Брайт ясно видел, что "тюремный" отец был лишь тенью отца. А что ещё скрывал в себе Мартин Уитли? - Я добр к тебе, - Мартин не утратил расположения духа. - Мой мальчик, я добр к тебе. "Конечно, ты добр. Поэтому от меня остались одни лохмотья." Свободный отец вызывал ещё больше злости, чем отец в заключении. Как нарыв вскрывались все обидки Малькольма. И если Брайт вывалит всё это на хирурга, то тогда... Тогда отец убьёт его? Не то что Малькольм действительно жаждал смерти, но это должно было закончиться. Хотя бы ради Эйнсли. - Малькольм-Малькольм, - отец покачал головой. - Ты думаешь я не знаю, о чём ты думаешь? Но тебе не нужно думать. Просто живи. "Со мной." Отец не произнёс этого вслух, но слова были не нужны. Это и так подразумевалось. - Ты разрушишь судьбу Эйнсли, - прошептал Малькольм. - Ты не должен был вообще её вовлекать. - Мне пришлось, - Мартин пожал плечами. - Что поделать, когда собственный сын бегает от отца. Ты мог бы помочь мне, но я прощаю тебя, потому что знаю, что помощь нужна тебе. Малькольм вжался в стул. Отец до сих пор был выше. Сын не перерос отца. Ни в чём. - Мне не нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты отстал от меня, - "дерзкий" Малькольм всегда вылезал в неподходящие моменты. Улыбка не сошла с лица Мартина, но глаза потемнели. - Ты не знаешь, что тебе нужно, - сказал он, а затем его губы, чуть сухие, твёрдые, накрыли дрожащие губы Малькольма. Отец крепко удерживал его за плечи. Малькольм трепыхался, но тщетно. - Она видела нас! Она видела всё! Мартин млел от этого "нас". Пусть пока и неосознанно, но Малькольм признавал их связь. - Успокойся, мой мальчик. Моя славная девочка всегда была понятливой. Мартин целовал Малькольма в шею в то время, как тот хотел умереть. - Что за сделку ты заключил с Эйнсли? - Ей нужны были мои записи, мой опыт и знания, а мне нужен был ты. Мне нужен ты, мой мальчик, и я тебя получил. "Не получил", - та часть Малькольма, что всегда была родственной отцу, с лёгкостью бы перерезала хирургу горло. Но Малькольм Брайт сам подавлял её все эти годы. Так о какой свободе он вообще может мечтать? Добрый Малькольм. Чистый Малькольм. Слабый Малькольм... Отец видел в нём себя, но ему нужен был не он сам. Податливый, послушный мальчик - его мальчик - вот чего он так долго ждал и дождался. Так, может, они оба обманывали не только друг друга, но и себя? - Гил тебя найдёт. А когда найдёт - убьёт. - Гил Аройо умрёт, как и все, кто встанут у нас на пути. - У нас? - замер Малькольм. - У нас, - подтвердил Мартин, вновь сияя как лампочка. - У нас, мой мальчик. У нас. Отец держал в руках сына не потому, что он был силён, а тот был слаб. Или, что один был преследователем, а другой - жертвой. Нет. Просто они были идеальными. Мартин всегда это чувствовал, но теперь точно знал. Они были целым, что время и обстоятельства разделили их. Но Мартин Уитли повернул время вспять. Ну или ему так казалось.