Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Ты снова меня боишься, А я ведь тебя люблю. Возможно, я груб немножко, Но я же в тюрьме сижу. Побудь хоть раз в моей шкуре, А всегда же в твоей. Я знаю тебя, мой мальчик, Но любовь моя всё только сильней. Монах Пит посмеивался. Неужели у всех богачей такое гнилое нутро и высокое самомнение? Конечно, он знал, что Мартин Уитли его использует, но и он использовал хирурга. Во всяком случае, с того самого момента, как впервые увидел Малькольма Уитли. Профайлер, однако, назвался несколько иным именем. - Малькольм Брайт, - молодой голубоглазый мужчина, совсем ещё мальчик при ближайшем рассмотрении, протянул было по привычке ладонь вперёд, но тут же, опомнившись, отдёрнул её. Пит с удовольствием бы схватился за неё, чтобы увидеть, как много демонов прячется в сыне хирурга. Но охранники не теряли бдительности. Наоборот, усилили контроль. Пусть и психиатрическое отделение, но тюремный двор как никак. - Мой сын, - хирург весь раздулся. То ли от гордости, то ли от восхищения. То ли от всего сразу. Пит про себя усмехнулся. Информация сама шла к нему в руки. Мужчина убрал свои чёрные волосы, упавшие ему на лоб. Он хотел видеть Малькольма Брайта как можно яснее. - Одержимость куда более реальна, чем кажется. Экзорцизм процветает и в наши дни, - Пит отвечал серьёзно и при этом, казалось бы, равнодушно. Но внутри у него всё бурлило. Он увидел цель. Он нашёл его - свою новую жертву. Или, точнее, того, кого монах Пит спасёт во славу Господа. - Преступник одержим? - Малькольм задумался. - Но у него медицинское образование, - пришёл на помощь Мартин. - Это, должно быть, хирург... Мартин замолк на мгновение, многозначительно подвигав бровями. Малькольм закатил глаза. Да уж куда без позёрства! - Бывший хирург, - продолжил отец. - Тот, кого не так давно уволили за превышение полномочий или за проявленную жестокость. - Прямо как про тебя, - не преминул кисло отметить Малькольм. - Мой мальчик, - в глазах отца появился блеск. - Не при всех же. "А не при всех можно?" - не спросил Малькольм, потому что и так знал ответ. Можно. Конечно, можно. Ведь... "Ведь это мой отец." - Я пошёл, - Малькольм с неловкостью кивнул. На какой-то момент он с этими двумя серийными убийцами словно был единой, сплочённой командой. И это несколько смущало. Или даже пугало. Как это - Малькольм и без претензий к отцу? Да ещё и с этим странным типом премило разговаривал. Отец сказал, что его "друга" зовут монах Пит. Понятное дело, что фамилию его Малькольм так и не услышал. Впрочем, кажется, этот темноволосый мужчина, не намного старше самого Малькольма, по его мнению, и не нуждался в ней. Даже охранник, обращаясь к ним, закричал. - Уитли! Монах Пит! Живо обратно! Мартин Уитли широко улыбался. Он был доволен встречей с сыном. И, наверное, поэтому ничего особенного не заметил. Но Малькольм вздрогнул, когда монах Пит посмотрел ему в глаза. Тёмно-синие с серым отливом глаза мужчины были полны огня, и его пламя было направлено прямо на профайлера. Но почему? Но больше Пит на него не глядел и ни разу не оглянулся на него, удаляясь со двора. В отличие от Мартина, который оборачивался через каждый шаг на своего сына, смотрящего ему вслед, сияя улыбкой. - Сейчас! - приказным тоном окрикнул его монах Пит. Мартин с досадой оглянулся. - Ещё немного! Подожди ещё немного! Гектор с монахом уже схватились за ручку последней двери, отделяющей их от свободы, но главным всё же был монах Пит и он не собирался бросать хирурга. Что прекрасного в изгнании демонов, если нет антагониста? - Давай же! - Мартин стучал по аппарату. - Давай же! Ну же, мой мальчик! Но слышались только гудки. А потом включился автоответчик. Мартин заговорил. - Мой мальчик, я хотел тебе рассказать. Но ты не был готов меня понять. Но я хочу, чтобы ты знал, неважно, что и от кого ты позже услышишь. Я хочу, чтобы ты знал, Малькольм, что я сделал это ради семьи. Ради нас. У Мартина перехватило дыхание. Он хотел сказать так много и лучше бы глядя сыну в его прекрасные глаза. Но готов ли Малькольм его услышать? - Мой мальчик, это всё только ради тебя. - Уитли! - завопил Гектор. И Мартин опустил телефонную трубку. Время бежать. К свободе? Да. И нет. К своему мальчику. - Малькольм-Малькольм, - монах Пит пританцовывал. - Думаешь, ты просто так здесь оказался? Малькольм Брайт ещё у перекрёстка разъединился с Дэни, и дорога увела его к заброшенному зданию. На удивление, в нём был зал для боулинга. Причём мячи были в хорошем состоянии. Может, не так уж здесь и заброшено, ха? - А ты думаешь, я один? - блефовал Малькольм. Монах Пит вполне себе дружелюбно рассмеялся. А затем расстегнул свою чёрную рубашку под стать взлохмаченным чёрным волосам на две верхние пуговицы и приподнял массивный деревянный крест, висящий на его шее. - Я думаю, - Пит всё ещё улыбался. И снова этот огонь. Огонь, что Малькольм увидел в мужчине. Ещё тогда, в тюрьме. - Что тебе давно пора очиститься, Малькольм...Брайт. - Очиститься от чего? - Малькольму стало страшно. Но вместе с тем ему хотелось понять этого убийцу. Что делало его чудовищем? - От демона, разумеется. Или от демонов. Я ещё не понял, насколько ты загрязнён, Малькольм. - Ты веришь, что я одержим? - брови Малькольма взлетели вверх. - Почему? - Разве это не очевидно? - старший мужчина искренне удивился. - Это из-за твоего отца - Мартина Уитли. Ну снова здорово. Малькольм мог бы и сам догадаться. Всё всегда вело к хирургу. - Ты считаешь моего отца кем - демоном? - Малькольм продирался сквозь дебри логики Пита. - А я его сын, значит, я такой же? - Ты всё искажаешь, - в голосе Пита появилась нотка раздражения. - Но если я такой же как отец и я одержим, значит, и мой отец - доктор Уитли тоже одержим. Отчего ты не изгнал его демонов? - Малькольм. О, Малькольм. Ты ещё этого не понял? Но ты ведь такой догадливый, - мужчина откинул свои чёрные волосы назад и приосанился. Он чувствовал себя совершенно спокойно. Он был на коне. Он был богом. Ну, точнее, посланником бога. Но это почти одно и тоже. - Он потерян, - с показной грустью вздохнул монах Пит. - Для Мартина Уитли больше нет пути назад. Он - тьма. И он будет гореть в аду за это. Но ты... - Ты - хороший, славный мальчик, Малькольм. "Мальчик. Снова." Малькольм поморщился. Из уст Пита это звучало противоестественно. Хотя, впрочем, когда это так не звучало? Но всё же... Всё же монах Пит не имел права так его называть. Пит тем временем продолжал. Его тёмно-синие, почти чёрные сейчас из-за огромных, расширенных зрачков глаза вдохновенно сияли. - Я хочу спасти тебя. И я спасу тебя. - Я так не думаю, - Малькольм начал медленно отходить назад. Он не надеялся на Дэни - свою прекрасную, преданную напарницу. И уж тем более он не намеревался сознательно подвергать её опасности... Малькольм Брайт надеялся на себя? - Ты сбежал вместе с хирургом и тем парнем - Гектором. Его, к слову, уже поймали, - мозг профайлера интенсивно заработал в поисках выхода. - Но где же хирург? Разве ты не с ним? Что случилось? - Я знаю, что ты делаешь, - Пит покачал головой с укоризной. - Но не надо...Не надо. Ты пытаешься рассеять моё внимание, расфокусировать меня. Пит поднял указательный палец вверх в предупреждении. - Просто не надо. - Когда я встречался с тобой в тюрьме, - Малькольм, поймав взгляд одержимого мужчины, удерживал его всеми силами. - Я видел эту связь. Вашу связь. Пит, что произошло? Тон Малькольма снизился, став при этом более мягким и участливым. - Мой отец...обидел тебя? Кажется, Брайт надавил на больное. - Твой отец, - выплюнул черноволосый убийца. - Не имеет больше никакого значения. И прекрати, Малькольм! Со мной эти твои психологические фокусы не пройдут! Я знаю все твои уловки. Я и сам их использую. - Сейчас? - подсказал Малькольм. - Со мной? - С тобой это не работает, мальчик, - улыбка Пита была почти ласковой. А потом, сказав это, он вдруг резко сдёрнул с шеи свой нательный крест, который до этого то и дело теребил в пальцах правой руки. - Начнём! - прокричал он. - Второй этап "Эксодуса"! Пит зря что ли назвал свой план побега именно так? Во всём есть высший смысл. Божественный смысл. Божественное проведение освободило его, а затем привело Малькольма Брайта к нему прямо в руки. И монах Пит правильно прочитал знаки. Он всегда правильно читал их. - Сила Христа принуждает тебя! Демон, я не покорюсь тебе! Во славу Господа! Изгнание началось. Мартин успел улизнуть вовремя. Гектора поймали так легко. Но вместе с тем этот нестабильный парень, так ладно играющий его мальчика во время вынужденных сеансов психотерапии, всегда был туповат. Впрочем, он играл также роль и пушечного мяса. Тем более, Мартин Уитли чувствовал некоторую ответственность. Нельзя выпускать на свободу того, кто выпотрошил собственную мать кухонным ножом прямо во время обеда. Мартин передёрнул плечами. Никакого воспитания или вкуса. Брр... Мартин без приключений добрался до купленного им давным-давно вертолёта, в котором было всё необходимое для того, чтобы исчезнуть. Но... Из бардачка выпала фотография. Маленький Малькольм застенчиво улыбался в объектив камеры - тому, кто его снимал. То есть своему отцу. Мартин тяжело вздохнул. Старые счастливые времена. Но они могут ещё лучше. Зазвонил телефон. "Монах Пит" высветилось на дисплее. Мартин с опаской принял вызов. Не станет же его сокамерник его закладывать. - Монах Пит? - с улыбкой в голосе произнёс Мартин. - Что-то случилось? - Ты должен срочно что-то сделать! Ты должен мне помочь! - кричал Малькольм в трубку. - Малькольм? Это ты? - подорвался Мартин. - Почему ты... - Почему я звоню с телефона твоего сообщника? - перебил его Малькольм без тени язвительности, на которую не было ни сил, ни времени. - Потому что он думает, что я одержим! Он думает так из-за тебя! - Малькольм, где ты? - Мартин весь натянулся как стрела. - Ты с ним? Связь прерывалась. Неровное дыхание. Пит вопил на заднем фоне. - Хватит бегать от меня, мальчик! Шум борьбы. Стук телефона об пол и...тишина. - Чёрт! - выругался Мартин. - Чёрт! Чёрт! Чёрт! Дьявол! Во истину дьявол! Но неужели монах Пит всерьёз думал, что у него есть секреты от хирурга? Мартин знал его как облупленного. Мартин Уитли абсолютно точно знал, куда направился бесноватый Пит - туда, где для него всё началось. Мартин завёл вертолёт. Он приземлится на крышу этого чёртового здания. Малькольма хлестали по щекам, обливали водой, посыпали солью. Пит оставил его ненадолго, и вот результат. Но хирург не знает, где они находятся. Ведь не знает же? И не то что бы Пит боялся доктора Уитли, но он любил проводить изгнание по правилам. А два Уитли в один день - перебор. Или... Может ли быть. Может ли быть, что монах Пит боялся доктора Уитли? Пот струился по лицу черноволосого мужчины, заливая глаза, оседая солью на губах. Пит уже прочитал священное писание, которое он помнил наизусть. Также формула изгнания из "Искусства экзорцизма" была проговорена не раз. Но сын хирурга был тяжёлым случаем. Пит оттянул голову Малькольм Брайта назад под кривым, натужным углом - так, чтобы было наверняка больно. Только через боль проявляются и изгоняются демоны. - Остановись, - сипло прошептал Малькольм. Его запястья, грубо стянутые металлической проволокой, найденной тут, были стёрты в кровь от попыток сбежать. - Пит, ты гневаешь Бога сейчас. Я не одержим. Ты пытаешь невинного человека. О, как же был силён этот демон. Пит был восхищён, но вместе с тем в нём нарастал ужас. Что если он не справится? Что если он подведёт Отца? - Ты силён, демон, - озвучил он свои мысли вслух. - Но я сильнее. В каком-то экзальтированном наваждении Пит жадно припал губами к шее профайлера. Целуя, кусая. Вгрызаясь. - Ааа! Ааа! - Малькольм кричал. Кровь горячей, тонкой струйкой поползла под его синюю, дорогую рубашку. - Вот так, - забормотал Пит, ощущая прилив сил. - Вот так гораздо лучше. Он сорвал рубашку с Малькольма, поотрывав при этом все пуговицы. Ему в голову пришла замечательная идея. Он поозирался по сторонам в поисках чего-то острого. Проволока была уже избитой темой. Не найдя ничего, в раздражении, Пит просто разбил стекло, уже изрядно запыленное. И мутное без ежедневной уборки. Он выбрал осколок потолще, да поострее. - Через боль, - горячечно начал зачитывать Пит. - Через кровь. Через слова. Пусть Бог услышит крики и исцелит это дитя. Аминь. И Малькольм кричал. Он кричал. Где же Дэни? Где же Дэни, когда она так нужна? Но когда Пит остывал, Малькольм тоже приходил в себя. "Нет, Дэни, не приходи. Ищи Пита где-нибудь в другом месте. Ищи его там, а сюда - не приходи." - Что же ты пятишься от меня? - Мартин улыбался, и в глазах нет угрозы. Но будто сам дьявол спустился с небес. Монах Пит не сводил с хирурга напряжённого взора, не позволяя к себе приблизиться. - Ты что дрожишь? - Малькольм, а я думал, что это только у тебя так! - наигранно удивлённо воскликнул Мартин. - Ай-яй, - покачал он головой. - Что же ты мне сразу не сказал, Пит, что ты болен? Я бы тебя вылечил. Я же доктор. Должен признаться, я блистаю не только в хирургии. Психотерапия - мой второй конёк. - Я слышу только Господа нашего, я не внимаю речам Дьявола, - Пит теребил свои уши, по-прежнему сохраняя дистанцию между ними. Мартин качал головой. - Сколько мы друг друга знаем, Пит? Мы играли с тобой в шахматы. Чудесное было время, да? Мартин двигался расслабленно. Как в танце они двигались почти по кругу. Хирург огляделся. Но потом его внимание вновь целиком и полностью вернулось к убийце про прозвищу "Монах Пит". - Это место выглядит заброшенным. Боулинг, да? Я люблю боулинг. А ты любишь его, Пит? - Заткнись! - Ну что ты. Разве я спросил что-то дурное? Вот мой мальчик тоже любит боулинг, не так ли? - Мартин бросил ласкающий взгляд на сына. В соплях, слезах, крови. Со страхом и одновременно с надеждой глядящего на него. Как и всегда, впрочем. "Мой славный, чудный мальчик. Мой запутавшийся, напуганный мальчик." Пит ещё пуще заорал. - Заткнись! Заткнись! Заткнись! - Ты слышишь Отца, Пит? - Мартин продолжал уже без улыбки. - Не тот ли это Отец, что обожал насиловать тебя за тонкой задней стенкой у этой самой барной стойки? Зажимая тебе рот своей крепкой рукой. Посетители смеялись и пили, бросали мячи и веселились. А ты не мог даже закричать. Наверное, он тебя и за слёзы наказывал? Пит с обезумевшим видом дёргался из стороны в сторону, никак не решаясь - попытаться убежать или же наброситься на хирурга. - Я не знаю, о чём ты толкуешь, - монах Пит постукивал ногой, тряс головой. - Демон, я не слышу тебя! - Замечательно, - закатил глаза Мартин, а потом вдруг почти в одном прыжке оказался перед Питом. - Передавай Богу привет, - оскалился он, а затем с хрустом сломал монаху левую руку в запястье. Пит завопил. - Очень громко, - Мартин поморщился. - И слишком рано. Ты изгонял демонов, Пит, а я же изгоню из тебя бога. О, так много замечательных вещей пришло на ум хирургу. Пит был голоден, как и любой заключённый на свободе после длительного содержания в клетке. Он был голоден, но хирург был куда голоднее. Всегда. - Мой мальчик, - Мартин торопливо направлялся к вертолёту, припаркованному на крыше. Раздавшаяся вдали сирена служила дурным знаком. Счёт шёл на часы. Или уже на минуты. В итоге Пит отделался вполне милосердно. Две сломанные руки, перебитые пальцы на ногах, оторванный кусок уха и выдавленные глаза. Убивать его Мартин не стал. Много мороки. К тому же, в тюрьме Питу придётся несладко. Хотя для монаха самое большое проклятие - его собственный воспалённый мозг. Мартин успел наговорить много всего такого, что Пит не скоро забудет, а, может быть, никогда. Он будет вариться в собственном, ядовитом соку и конца и края этому не будет. Мартин завёл мотор. Малькольм был укрыт пледом, и его голова уже полулежала на коленях хирурга. Конечно, Мартин предварительно дал Малькольму "подышать" хлороформом. Предосторожность - основа успеха. Мартин в последний раз поцеловал старую фотографию своего маленького, милого, наивного мальчика, сделанную перед их совместным кэмпингом, а затем разорвал её на мелкие кусочки и выбросил из приоткрытого окна. Зачем ему прошлое, когда у него есть настоящее? Тем более, что прошлое всегда тянуло его вниз. Двадцать лет без его мальчика служили красочным подтверждением этому. Вертолёт завернул налево, удаляясь от Нью-Йорка. На воле у Мартина были "друзья" - ведь в качестве хирурга он не только убивал, но и спасал людей. А долг платежом красен. Мартин поцеловал Малькольма в щёку, в уголок рта. А потом уже полностью сосредоточился на их воздушном пути. Мартин Уитли верил в будущее. А как в него не верить, когда тяжесть головы его любимого мальчика так приятно ощущается теплотой на его бедрах, во всё ещё тюремно-больничных, хлопковых брюках?