Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я хотел доказательство твоей ненормальности, Но из нас двоих только я схожу здесь с ума. Ты уверенный, сильный, а я же в отчаянии, Что не помню я и что ты скрыл от меня? Но ты как будто действительно обо мне позаботился, Что-то странное связывает тебя и меня. Эта нежность в глазах твоих пугает до дрожи меня, Может быть, эта тайна защищает меня? Спасает - от тебя, от меня... - Чего ты хочешь, Малькольм? - улыбка сошла с губ хирурга. Что случалось с мужчиной крайне редко в присутствии сына. Во всяком случае, в последние дни. Все те дни, когда Малькольм, наконец, вернулся к нему. Спустя долгих, мучительных десять лет без него. Конечно, Мартин Уитли теперь постоянно улыбался. Он боялся потерять сына снова. Он боялся сделать что-нибудь не так. Сын нуждается в отце, так? Но и отец нуждался в сыне. И, быть может, даже чересчур сильно. Иногда Мартин осознавал, насколько он зависим от своего мальчика. Но это его не пугало. Или, возможно, разве что чуть-чуть. И уж тем более, даже понимание того, насколько он ослаб от постоянного голода по сыну, насколько он нуждается - действительно, нуждается в нём - не останавливало Мартина от его попыток вновь привязать Малькольма к себе. Это его сын. Его мальчик. Он должен быть рядом с ним. - Просто скажи правду, - Малькольм не понимал, отчего отцу так сложно перестать врать. - Ты уверен, что хочешь знать правду? - кажется, Мартин сдавался под его напором. - Осторожно, Малькольм. - Прекрати, - Малькольм заходил по камере, конечно же, при этом избегая подходить к красной линии. - Скажи мне. Просто скажи. - Ты не знаешь, о чём просишь, - глаза отца были полны сумрака. Малькольм против воли вздрогнул. Но рука не дрожала. Значит, всё было хорошо. Ну насколько это возможно в их противоестественной связи. - Я знаю, что делаю, - упрямо ответил он. Мартин внезапно отбросил серьёзность с лица. Усмешка была широкой, но не злой. Скорее, даже весёлой. - О нет, сын мой, ты не знаешь. - Ты не знаешь, сын, - повторил хирург и замолчал. Более Малькольм не смог добиться от него ни слова. Не помогли даже его угрозы о том, что он больше не придёт к отцу. Раздражённый, Малькольм Брайт вылетел из камеры, пылая возмущением. Он ненавидел сейчас отца, наверное. Но почему его это выбивает из колеи? Снова. - Ты же не расскажешь маме? - отец улыбался. И эта улыбка - широкая и добрая (у Малькольма Уитли был самый добрый отец на свете! - мальчик был в этом уверен) предназначалась только ему. Конечно, Малькольм был согласен на всё. Он кивнул. Отец просиял. - Хороший мальчик, - он потрепал Малькольма по голове. Мальчику было чуть стыдно, но куда намного более приятно от понимания, что отец и он делят общий секрет. Пусть даже ради этого придётся солгать его любимой маме - доброй, ласковой и нежной. Тут уж не было никогда сомнений. - Ты куда-то уезжаешь? - Малькольм наблюдал за передвижениями отца. Мартин остановился, оглядываясь на сына. - О чём ты, мой мальчик? - как будто удивился он. - Разумеется, ты поедешь со мной. - А как же сундук... - начал было мальчик и тут же замолк, устыдившись. - А что с ним? - Мартин оставил свои дела и подошёл к сыну. Его маленький сын. Его гордость. Его детище. Но он всё ещё был не готов. История с чудовищем из сундука - тому подтверждение. Мартин не знал, как долго он ещё сможет отвлекать внимание сына и корректировать его воспоминания с помощью хлороформа. То был опасный путь. Путь, на который он ступил, находясь в конфликте - любовь к сыну или нужда "хирурга". - Мама же останется с ним одна, - робко заговорил Малькольм. Ему хотелось промолчать. Но он помнил, что отец не любил, когда игнорировались его вопросы. - С чудовищем. Она же не знает... Конечно, мама не знала. Ведь чудовище из сундука было только их общим секретом. - И Эйнсли, - вспомнил о младшей сестре Малькольм. Хоть она и часто дразнилась или портила его игрушки, но он всё равно любил её. Тем более, папа всегда говорил, что он должен заботиться о ней и прощать её. Как старший. - Они не знают, - совсем расстроился Малькольм. Он почувствовал влагу на своих щеках, с удивлением понимая, что плачет. Он резко отвернулся от отца. Но ненадолго. Сильная, крепкая рука подняла его подбородок к свету. - Мой мальчик, - отец звучал так ласково. Так нежно. Его доброта окутывала Малькольма как тёплое одеяло перед долгожданным сном. - Мой славный маленький мальчик. "Я не маленький!" - обида всколыхнулась в Малькольме и тут же растворилась. Отец наклонился и мягко поцеловал его в щёку. Погладил по голове. А потом притянул к себе в одно движение. Нос Малькольма утонул в складках камуфляжной, "рыбачьей" куртки отца. - Какой же ты ещё мальчик, мой мальчик. Малькольм задыхался. Он уже выплюнул изо рта капу и снял с себя наручники. Но сердцебиение по-прежнему зашкаливало. Отчего сны о прошлом не только не покидают его, но и усилились. Но как же было приятно. Как же было приятно в объятиях отца. Это чувство... Малькольм ненавидел себя. Отчего он не может повзрослеть. Отчего этот маленький мальчик в нём никак не умрёт. "Или я должен сам убить его? Но как?" Но как? Вот в чём вопрос. - Только не говори, что ты снова будешь спрашивать меня о девушке в сундуке, - устало бросил отец, едва Малькольм переступил порог его комфортабельной камеры. - Именно для этого я и пришёл, - Малькольм вздёрнул подбородок вверх. Он готовился к этой встрече неделю. Неделю, наполненную сновидениями о прошлом. Хлороформ ему в помощь. Теперь он многое вспомнил. Он знал, что сделал с ним отец. Но в то же время он по-прежнему ничего не знал. Почему он никак не вспоминает, что произошло в лесу? Чем закончился кэмпинг? Почему он помнит кровь на руках, но при этом больше ничего? И главное - девушка в сундуке была реальной или это чудовище из сказки для маленького мальчика? - Ты травил меня. Хлороформом, - резко заявил Малькольм. - Что? - отец улыбался. Но улыбка была натянутой. - Ты путаешь кошмары с реальностью. Ничего подобного никогда не было. - Но я знаю это точно. - Малькольм... - Я знаю это точно, потому что в последнее время я делаю тоже самое. Мартин остановился напротив сына, вглядываясь в него. - Ты используешь на себе хлороформ? Зачем? - Я хочу знать, - Малькольм выдержал его взгляд. - Я хочу знать...папа. Но Мартин покачал головой, не поведясь на его уловку. - Иди домой, Малькольм. Иди домой и выспись. "Он даже не сказал "мой мальчик", - Малькольм ожидаемо расстроился. - Я назвал его папой, а он...Он проигнорировал меня." Малькольм Брайт бежал за Джоном Уоткинсом, даже не вызвав подмогу. Тот, кажется, заметил его, потому что тоже побежал, но при этом периодически останавливаясь, чтобы Малькольм успел вслед за ним. В тёмном туннеле без камер кто-то схватил Малькольма за ворот его твидового пальто и швырнул об стену. Боль была оглушающей. Горячие губы в окружении жёстких волос прошлись по его уху. - Зачем ты бежал за мной, мальчик? - Разве ты не приглашал меня? - сиплым шёпотом отозвался Малькольм. Ладонь мужчины легла на его шею. - Я надеялся, что ты окажешься умнее. Но ты сам бежишь в петлю. Так как я могу отказать? А потом для Малькольма Брайта наступила темнота. Перед тем, как зайти в больницу Клэрмонт на очередной визит к отцу, Малькольм на мгновение прижал ладонь к своему животу. Под рубашкой всё ещё саднил шов от ранения. Джон Уоткинс, он же Пол Лазар, ударил Малькольма в живот. Друг отца. Его прошлое. И, как оказалось, и прошлое Малькольма. К счастью, их нашли очень быстро. Джона арестовали. Малькольма заштопали. И всё было хорошо. Или не было. Малькольм зашёл внутрь. Мистер Дэвид встретил его дежурной улыбкой. - Малькольм, - привычно кивнул он молодому профайлеру. - Как и всегда. Минута в минуту. Малькольм слабо улыбнулся. - Доброго дня, мистер Дэвид. Доктор Уитли? - Ожидает, - мистер Дэвид кивнул в сторону камеры. - Ещё с утра как на иголках. - Спасибо, - сказал Малькольм, и дверь за ним закрылась на ключ. Как и в любое из его посещений тут. - Мой мальчик, - отец говорил ровно. Улыбки не было на лице. Скорее даже какая-то настороженность. Гил рассказал Малькольму, что отец очень бурно отреагировал на его похищение. В итоге для него всё закончилось заключением в карцере. Малькольм не знал, что он чувствует по этому поводу. Отец действительно любит его? Так сильно? Но отчего Малькольму всё равно плохо. Плохо рядом с отцом. А ведь когда-то всё было не так. - Мой мальчик, - повторил Мартин, явно ожидая, что первым заговорит Малькольм. Но сын молчал. Он был одет как настоящий денди. Пальто, костюм, вычищенные ботинки из натуральной кожи. Всё было дорогим и со вкусом. Ни проблеска щетины, уложенная причёска. Мальчик выглядел хорошо. Очень хорошо. Даже его извечные синяки под глазами стали светлее и меньше. - Как твоя рана? - осторожно спросил Мартин. - Откуда ты знаешь? - голубые глаза сына словно заглядывали ему в самую душу. Мартин сглотнул скопившуюся во рту слюну. О как же он был голоден. Как же... - Я знаю, - просто ответил он. Не раскрывать же свои источники. - Болит? - Да, - произнёс Малькольм, медленно подходя к красной линии. - Очень. И имел ввиду Малькольм в этот момент вовсе не полученную от Уоткинса в лесной хижине рану в живот. - Что ты делаешь? - зрачки Мартина расширились. Сын был уже почти в шаге от него. - Малькольм... Малькольм Брайт пересёк черту. - Тебе следовало убить меня, - Малькольм схватил отца за руку. Мартин замер в его захвате. - Лучше бы ты просто убил меня. Зачем ты оставил меня в живых? В глазах Малькольма застыла печаль. Слёз не было. Больше нет. Малькольм всё выплакал, когда Джон Уоткинс со злорадством раскрывал ему правду за правдой. Маленький Малькольм мог оправдать себя - он любил отца, он не понимал, он боялся, он верил в сказки. Но настоящий, сегодняшний Малькольм видел в себе сообщника отца. Он больше не был лучше хирурга. Он стал хуже него. Ведь вряд ли Мартин Уитли в свои девять с половиной лет вспарывал кому-нибудь живот несмотря на своё будущее известного серийного убийцы. Конечно, часть Малькольма - та часть, что была, наверное, наследием его отца была задета лишь тем фактом, что Мартин Уитли собирался убить своего сына - Малькольма Уитли. Но Малькольм, что вырос в профайлера и последние годы бегающий от отца подобно зайцу - этот Малькольм был оглушён знанием о том, что его мнимая чистота - действительно, мнимая. Могло ли быть так, что и к исчезновению девушки в сундуке он тоже был как-то причастен? Малькольм ещё не знал, но намеревался это выяснить. Только что потом? - Мой мальчик, - отец хотел перехватить его руку, но Малькольм уже отошёл к двери. - Я - не твой мальчик. Ты зря выбрал меня. Ведь я никогда не выберу тебя. Малькольм ушёл, но сердцем он остался рядом с отцом. В Клэрмонте? Нет, в прошлом. - Мой мальчик, всё хорошо, - отец поймал его почти у поворота. Ещё немного, и Малькольм выбежал бы на лесную дорогу, где то и дело сновали пусть и редкие, но машины. - Я убил его, - Малькольм дрожал как в лихорадке. - Нет, - Мартин улыбался, понимая, что ему придётся снова вернуться к хлороформу - и, может, в усиленной дозировке. - Нет, ты никого не убивал. - Но он упал... - Когда мы вернёмся, там никого не будет, - Мартин знал, что Джон наверняка уже уполз в какую-нибудь нору зализывать рану. Конечно, было бы лучше, если бы он умер. С другой стороны - для благополучия его мальчика Уоткинса в охотничьем домике уже быть не должно. - Он призрак? Как чудовище из сундука? - Малькольм жался к отцу. Отец был безопасностью. Отец был правдой. - Да, - согласился Мартин, крепко-крепко прижимая сына к себе. - Как чудовище из сундука.