Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Раньше было намного спокойнее, лучше, Что со мною творится, я никак не пойму. Десять лет жил я без тебя почти прекрасно, Но убийство случайное привело не туда. Я зашёл за ту дверь, за которую вышел, Когда сказал тебе, что я не вернусь никогда. И теперь всё ломается, искривляется, кружится, Я боюсь, что я, вправду, сейчас сойду здесь с ума. - Что ты сделал?! - вскричала Дэни, и Малькольм в ужасе обернулся на неё. - Я... - горло пересохло, слова не шли. - Я... И, вправду, что он сделал? Мартин Уитли, известный как хирург, лежал у его ног в траве. Его глаза были закрыты, губы уже посинели. Огромная лужа крови собралась вокруг его незастёгнутой куртки. - Я... "Я убил его?" - не вслух. Но вслух. Пусть и шёпотом. - Он был прав. Я такой же как он. Мы - одинаковые. Малькольма отправили на обследование. Шутка ли - спустя двадцать лет после громкого ареста серийного убийцы Мартина Уитли, тот совершает побег, но лишь затем, чтобы напороться на нож своего собственного сына. Яблочко от яблони, да? Несмотря на все имеющиеся улики, многие сомневались, было ли вообще похищение. Может быть, Малькольм Брайт, бегущий от славы своего отца, всё-таки недалеко от него ушёл? Может, он с радостью сам отправился в путь по первому зову хирурга? Гил, конечно же, его защищал. Да и вся команда, несмотря на осторожные взгляды Дэни Пауэл, была на его стороне. Мама наняла лучших адвокатов. Сестра вновь ринулась в СМИ. Надо же как-то защищать их честь. И поэтому, возможно, Малькольму не стоило бояться тюремного заключения. Тем более, что отец вопреки всем прогнозам, выжил и сейчас находился в отделении интенсивной терапии. Разумеется, под охраной. Малькольм мог вздохнуть свободно. Но он боялся не тюрьмы. Он боялся себя. А ещё того, что скажет обследующий его психиатр. - Ты играешь со мной, Малькольм, - пожурила его миссис Бентли. Дородная женщина лет 45. С большим стажем в тюремной психиатрии. Однако, Малькольм слышал о ней впервые. Слишком мало времени и информации, чтобы составить верный профайл. - Я ничего не делаю, - Малькольм развёл руки в стороны, доказывая свою беззащитность. Миссис Бентли покачала головой. - Я здесь не для того, чтобы навредить тебе, Малькольм. Я здесь, чтобы понять тебя. - А что потом? - сердце Малькольма больно билось о грудную клетку. - Я помогу тебе, - женщина улыбалась. Добрая, ласковая, терпеливая улыбка. Так улыбаются психам, чтобы их не злить. Малькольм был...в ужасе? - Мне не нужна помощь, - скрывать дрожь в руке было нелёгким занятием, и Малькольм не знал, сколько ещё он выдержит. - Разве вам не предоставили документы? Это была самооборона. Я - не сумасшедший. - Никто и не говорит так, - миссис Бентли была сама любезность. - Никто не думает так, Малькольм. "Тогда что же ты там строчишь в своём блокноте без остановки?!" - Малькольм думал, что знает, что такое страх. Работа с убийцами и маньяками, отец - психопат, но это... Мысль о том, что его запрут в какой-нибудь клетке и будут пичкать таблетками с утра до вечера, оказалась парализующей. И ведь отец так жил... "Он так жил?" - почему раньше Малькольму не казалось это жестоким? Потому что раньше в клетке был не он. А отец. Малькольм с содроганием переоделся. Костюм, что ему выдали, был до тошноты похож на привычную робу отца. Миссим Бентли, уходя, заверила его. - Это всего на неделю, Малькольм. Максимум на две. Воспринимай это как отдых. Разумеется, это не была психиатрическая больница Клэрмонт. Официально Малькольм Брайт числился жертвой. Но профайлеру казалось, что в отделении, куда его провели, охраны было куда больше, чем он когда-либо видел у камеры хирурга. "Это не тюрьма", - повторял он себе, но что толку. Дверь в его "комнату" заперлась на ключ. С обратной стороны. На Малькольма тут же обрушились стены. Но он старался молчать и не производить лишних движений. Однако, через час, а, может, и меньше, он всё же не выдержал и закричал. Дежурившие санитары отреагировали моментально. Это был не тюремный карцер, но что-то явно на него похожее. "Отец", - Малькольм бился в мягкую обивку стен маленькой комнатушки. "Папа", - Малькольм плакал, понимая, что его никто не спасёт. Мартин Уитли быстро пошёл на поправку. Наверное, потому что ему было для чего жить. Или для кого. Мистера Дэвида, к сожалению, к нему обратно не приставили. Мартин слышал слухи об его то ли увольнении, то ли отстранении и искренне огорчался. Он не любил новичков. - К вам посетитель, - обслуживающая его медсестра возненавидела его с первого взгляда. Однако, Мартин всегда встречал её широчайшей улыбкой Чеширского кота и получал безмерное удовольствие, видя, как она вздрагивает каждый раз. Как и сейчас. - Джессика! - просиял хирург. - Какой сюрприз! Но Джессика Уитли не ответила на его улыбку. Её карие глаза были полны какой-то мрачной решимости. - Я хочу, чтобы ты сбежал, Мартин, - бросив быстрый взгляд на камеру в углу палаты, произнесла она. - Какие желания, - восхитился её бывший муж. - Но я уже сбегал. Мне не понравилось. И мой мальчик... - Я помогу тебе, - перебила Джессика. Что она делает? Что она делает... Но женщина больше не могла смотреть на страдания своего сына. Договориться с психиатром Малькольма не удалось. "Нестабилен" - расплывчатый прогноз, означающий не месяцы, но годы в месте, убивающем его. - Что я слышу, - хирург всё паясничал. Джессика разозлилась. - Ты говорил, что любишь нашего сына. Все эти годы ты твердил об этом каждый чёртов день. Ты использовал его. Ты сломал его. Так спаси его. Спаси нашего сына. Мартин прекратил улыбаться. - Малькольм, можно сказать, уже два раза пытался меня убить. Хочешь, чтобы у него это получилось на третий раз? Не то что бы Мартин Уитли, действительно, был обижен на сына за это. Он был горд. А отцовская гордость стоит каждой капли пролитой крови. Пусть и своей. Но всё же Малькольм снова предал его. Он был сыном своего отца. Мартин убедился в этом на собственной шкуре. Но тем не менее Малькольм предавал его. И предаст снова. Мартин Уитли верил в сына. Но больше не верил ему. - Я хочу, чтобы он вернулся ко мне, - в глазах жены появились слёзы. Но Мартина это не тронуло. Она плачет? Он двадцать лет сидел в клетке без единой надежды! Только разум и воображение спасали его. Но не она. И даже не его драгоценный мальчик. Теперь Мартин ясно это видел. - Так верни его. Если не боишься, - усмешка была как насмешка. Джессика отпрянула. - Трус! - выкрикнула она и выскочила прочь. Мартин закрыл глаза. Его мальчик в беде? Ему нужно подумать. Малькольм лежал в постели. Он не мог спать. Таблетки он научился выплёвывать. От них становилось только хуже. И как он вообще пил подобную гадость по собственной воле? Малькольм закрыл глаза, погружаясь в видения, что всегда были с ним. Если бы он вернулся назад, он бы не поднял руку на отца. Он бы...сбежал вместе с ним? Нет. Но он точно сделал бы нечто совершенно иное. Но что? Что. - Малькольм! Малькольм! Ты слышишь меня? Малькольм! - кто-то изо всех сил тормошил его. Малькольм, верно, всё-таки задремал. - Отец? - у него что галлюцинации? Снова? - Да, сын мой. Да, - Мартин Уитли был как настоящий. - Я - твой отец. И я здесь. С тобой. Малькольм заплакал. Месяцы в больнице сделали его по-настоящему плаксивым. - Но почему? Почему снова ты? "Разве ты любишь меня? Разве ты не ненавидишь меня?" - вопросов было много, но эти два были самые главные. - Потому что мы - одинаковые, - Мартин подхватил Малькольма на руки. Сын почти ничего не весил. Ну, точнее, конечно, весил, но с момента их совместного "побега" всё же изрядно похудел. Это встревожило Мартина. Как же настрадался его мальчик. Пожалуй, он был слишком милосерден с врачами и санитарами этой больницы. Но времени было в обрез. - Куда ты...Зачем... - бормотал Малькольм. Мартин не слушал его. Он спешил к чёрному выходу. Машина ждала их за углом. Джессика оплачивала все его "хотелки", закрывая глаза. "Наверное, надеется позже выцарапать Малькольма из моих рук, - Мартин знал, что экс-жена при любой возможности вышвырнет его за борт. - Но этого не случится. Он мой. Он - мой." Теперь уж точно побег, а не похищение. Малькольм нуждался в свободе, как и Мартин. Но что скажет его мальчик, открыв глаза завтра при пробуждении? "С добрым утром, папа?" или...Или. Мартин не надеялся. Как не надеялся, когда обнаружил маленького Малькольма, заглядывающего в сундук в подвале. Мечты Мартина Уитли были разбиты. Потому что, наверное, ему всегда был нужен только его мальчик. Жив ли он в "сыне своего отца"? Мартин сидел у изголовья кровати сына с тех пор, как занялся рассвет. Ноги затекли, спина болела, но он продолжал ждать. Малькольм зашевелился, когда лучи солнца стали уж совсем настойчиво проникать в комнату через узкое окно. Малькольм открыл глаза и посмотрел прямо на него. Мартин замер. Губы сына зашевелились. - С добрым утром, папа...