Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я вижу тебя, наверное, слишком часто, В моих снах и вне их ты рядом со мной. О какой ненависти может идти речь, Я люблю тебя, папа, и я, конечно же, твой. - Пожалуйста, - Малькольм не встал на колени. Но он и сам знал, что нарушает все те границы, что сам же и установил в их отношениях с отцом. - Пожалуйста что? - Мартин Уитли не улыбался. И это был знак, что надо остановиться, но Малькольм не мог. Руки отца всё равно испачканы кровью. Что для него ещё одна жертва. К тому же Малькольм не просит убивать. Он просит помочь спасти. - Я обещал, - глаза Мартина странно блестели. - Я обещал тебе, что больше не стану. Я завязал с убийствами, Малькольм. "Ради тебя", - не было сказано, но отец и сын понимали друг друга. - Я знаю, - Малькольм коснулся руки хирурга. В отличие от его она не дрожала. Была сухой и тёплой. На мгновение молодой профайлер закрыл глаза. Ведь это было приятно. Это было надёжно. Это было то, в чём он так нуждался? Не только знать, что отец жив, но и - ощущать отца. - Я знаю, - Малькольм становился всё более уверенным. - И я не прошу тебя убивать. Я лишь прошу помочь. - Помоги мне, папа, - был ли взгляд Малькольма достаточно убедительным? Был ли он всё ещё ребёнком для своего отца? Ведь только детям родители не могут отказать. Детям и их слезам... У Малькольма как по команде увлажнились глаза. - Ты сможешь остановиться, - повторял он, сам не веря в собственные слова. Как не верил и хирург. Но они оба играли в эту игру. Наверное, они всегда играли в игры. Друг с другом. Но всё же сейчас Малькольм просил о невозможном. Он искушал зверя. - Папа, - как последняя надежда. Конечно, Мартин Уитли не мог устоять. Малькольм знал это. Он знал это всегда. Но и отец знал, что он это знал. - О, Малькольм, - слабая улыбка легла на тонкие губы хирурга. Он колебался, но уже уступал своему сыну, что с такой мольбой смотрит на него. Мартин знал, что его обманывают, но он позволил себе обмануться. Потому что...это было словно сладостное видение, претворившееся в реальность. - О, мальчик мой. Мой мальчик, - Мартин положил ладонь на щёку сыну, и тот тут же лёг на неё щекой. Как щенок? Нет. Как маленький. Как тот, кто нуждается в отце. И Мартин нуждался в таком мальчике. И, возможно, куда больше, чем в сыне, что пойдёт по его стопам. "Папа, помоги", - молили голубые глаза Малькольма. Такие чистые и влажные. Невинные и детские. Но Мартин понимал, что за ними скрывается обман. Малькольм не готов, иначе бы он не просил. Его мальчик никогда не будет готовым. Но Мартин устал. От голода по сыну, от жажды своего зверя. От разрушительных надежд, от длительного заключения. Мартин был на свободе. Может ли он позволить себе мечтать? А, мечтая, стать безрассудным? - Тише, мой мальчик, - пальцы хирурга ласково прошлись по губам сына. - Я сделаю, как ты просишь. Конечно, я сделаю. Малькольм преданно ластился под его его руку, всё ещё ожидающий подвоха. Мальчик толкал Мартина на преступление. Сам, по собственной воле. И по потребности? Ему бы гордиться сыном, но он чувствовал лишь печаль. Он видел, что построил замок из песка, и тот скоро разрушится, стоит лишь подуть попутному ветру. Но Мартин отпустил контроль. Пусть сын его удивит. Пусть случится чудо. - Подожди меня снаружи, - Мартин ожидал, что ему придётся уговаривать сына, но тот согласился моментально. Вот ещё один тревожный признак. Ложь - она на поверхности. Мартин знал, что в кармане сына находится сотовый телефон, но он не стал его отнимать. Он посмотрит. Он поверит в последний раз. - Он будет кричать, но ты не бойся, - Мартин улыбался уже почти как в Клэрмонте. - Я не убью его. Малькольм кивнул. Он ненавидел себя за то, что сделал. Но если выбирать... Если выбирать, то разве не монстры должны страдать? Невинная девушка томится в заточении, и Малькольм обязан её спасти. Только почему...Только почему руками отца? Потому что он - коп? Потому что он на стороне добра? Потому что он - хороший? Но ведь это не так. Малькольм под конец не выдержал. И, усевшись на какой-то замшелый пень, зажал себе уши руками. Лесник кричал. Его крики не отличались от криков любых других жертв. Чудовища чувствуют боль точно также. Малькольм хотел вбежать внутрь и всё прекратить, но что если именно в этот момент отец как раз получает необходимую им информацию? Хлопнула дверь. Мартин Уитли жадно вдыхал воздух. Его руки были чисты. Наверное, он их вымыл. И даже на одежде не было капель крови. "Одолжил фартук у лесника?" Малькольм осторожно подошёл ближе к отцу. Тот не сразу его заметил. - Он рассказал? - спросил Малькольм. - А? Что? - Мартин мгновение будто не узнавал сына. Но затем его взгляд прояснился. - Да... - кивнул он. - Да...Он всё рассказал. - Ты уверен? - Конечно, я уверен, мой мальчик, - протянул Мартин, возвращаясь к прежнему себе. Как будто. Но всё же Малькольм видел, что отец стал...другим? Его движения рук были какими-то резкими, даже хаотичными. Глаза ярко блестели как на всплеске адреналина или прилива эндорфинов. Отец был что ли более...живой? Означает ли это, что ранее Мартин Уитли представал перед Малькольмом в иллюзорном свете? Ещё перед профайлером встала проблема - он не знал, как теперь обращаться к хирургу. Отец? Доктор Уитли? Папа? Наверное, Мартину Уитли будет неприятно вновь услышать прежнее обращение к себе. Тем более, что именно Малькольм установил новые границы. Он стал ребёнком для отца. Имеет ли он теперь право всё вдруг прекратить? К тому же, они в этом густом лесу вдвоём наедине. И команда во главе с Гилом не придёт спасти Малькольма. Он так и не сделал звонок. Он хотел, но что-то его удержало. Мартин заметил телефон, что Малькольм сжимал в руке. Взгляд его стал разочарованным. - Ты вызвал копов? - Нет...Я... - почему-то начал оправдываться Малькольм. Отец ему не поверил. - Ты вызвал полицию? Ты предал меня! - Мартин почти что кричал на сына. Как лавина на него обрушились все обидные моменты с его мальчиком. Вот Малькольм разворачивается и уходит. Вот он врёт ему, глядя в глаза. Вот он грубит ему и принимает сторону чужака. Вот он делает звонок за его спиной. Да, именно так ведь всё и случилось. Когда-то. Маленький Малькольм, улыбаясь отцу, спустился в подвал и сделал телефонный звонок в Нью-Йоркское отделение полиции. Мальчик был хладнокровен и когда выдавал приехавшему на вызов офицеру Гилу Аройо правду об отце. Мартин уже тогда, оборачиваясь на сына, разговаривающего с незнакомцем, знал, что это конец. Он мог бы побороться. Но, возможно, Мартин уже выбрал сторону сына. Или это случилось задолго до этого момента. В тот день, когда Мартин Уитли впервые назвал Малькольма Уитли своим мальчиком. - Я...Я не делал этого! - Малькольм испугался. Глаза отца налились кровью. Он словно бешеный бык мотал головой. Малькольм боялся такого отца. Он всегда боялся. - Доктор Уитли...Отец, я... - Малькольм колебался. - Папа, я люблю тебя, - Малькольм бросился как в омут с головой. Мартин резко посмотрел на него. - Что ты сказал? - вышло угрожающе. Малькольм сглотнул. - Папа, я не вызывал полицию. Я никому не звонил. Потому что...Потому что я люблю тебя...папа. Мартин не отводил взгляда. Словно сканер его глаза изучали сына с ног до головы. Ложь не скрыть, если она есть в его мальчике. - Ты говоришь правду, - удивлённо вынес вердикт Мартин. Радость начала наполнять его изнутри. - Что ж, теперь пора освободить принцессу, что ты так жаждал спасти. А потом - в путь. - В путь? - отозвался Малькольм. - Да. В путь, мой мальчик. В наш путь домой. "Новый дом для меня и моего мальчика", - Мартин Уитли уже предвкушал. В то время как Малькольм Брайт, его блудный сын, обмирал от ужаса. - Ну вот и всё, - Мартин насмешливо проводил взглядом девушку, скрывшуюся в чаще леса. Несомненно, она доберётся до участка полиции. Но не ранее, чем через час, а то и два. Кроме того, Мартин изрядно её проработал, и вряд ли неудавшаяся, последняя жертва лесника благодаря его вмешательству, разумеется, выдаст их. Во всяком случае, до приезда ФБР в этот захудалый городишко, затерянный в лесах, так уж точно. Таких гениальных профайлеров как Малькольм, да и вообще профайлеров, здесь отродясь не водилось. И шериф местной полиции никак не походил на жёсткого и опытного лейтенанта Гила Аройо. Поэтому, когда тут во всём разберутся, пройдёт куча времени - хирург с сыном будут уже далеко отсюда. Что касается лесника, то и он - не проблема. Через пару часов он протянет ноги от кровопотери и болевого шока. Малькольм об этом узнает, но позже. - Садись, мой мальчик, - Мартин Уитли в отличном настроении распахнул перед сыном переднюю дверь неприметного, серого джипа. Малькольм начал совершать медленные шаги назад. - Ты езжай, - левая рука уже начала подрагивать. - А я останусь. - Что ты такое говоришь? - смешинки в глазах отца утратили веселье. - Останешься? Зачем? - Так надо, - Малькольм мотнул головой. - Ты же понимаешь. - Нет, - Мартин отпустил дверь. И начал наступать на сына. - Я не понимаю. - Я должен остаться, - Малькольму стало страшно. Отец двигался бесшумно, с размеренной осторожностью. "Но он рано или поздно доберётся до меня", - абсурдная мысль. Ведь отец всего лишь хотел приблизиться к своему сыну, правильно? Но Малькольм заметил в руке отца шприц, блеснувший иглой на свету. - Ты хочешь накачать меня? - вырвалось у него в отчаянии. - Что? - Мартин сделал вид, что не понял. Шприц спрятался в ладони. - Мой мальчик, я бы никогда не навредил тебе. "Если он уколет меня, дороги назад не будет. Я погибну. От меня ничего не останется", - Малькольм любил отца, несомненно. Но жить вместе...Снова.... Жить вместе как раньше - это же невозможно. Так нельзя. "Я не хочу." Малькольм вытащил из кармана пальто складной нож, что он в последнее время всегда носил с собой. Это была его тайна, его постыдный секрет. Ведь это был тот самый нож, что Мартин Уитли когда-то подарил маленькому сыну на день рождения и которым Малькольм воспользовался столь неосторожно, ранив Джона Уоткинса - "друга" отца и ещё одного серийного убийцу во время их совместного кэмпинга. Кажется, отец узнал свой подарок. Но он не успел ничего сказать. Малькольм выдвинул лезвие и приставил его к своему горлу. Мартин Уитли замер. - Что ты делаешь, Малькольм? - очень, очень спокойно спросил он. Малькольм криво улыбнулся. - Я убью себя, - пообещал он. - Я убью себя, если ты не отступишь. - Малькольм, - Мартин примирительно поднял руки ладонями вверх. - Я желаю тебе только добра. Я бы никогда не навредил тебе. - Поэтому ты так держишься за шприц в своём кармане? - Малькольм надавил ножом сильнее и почувствовал, как на шее выступила кровь. Зрачки Мартина расширились. - Мой мальчик... - Не называй меня так! Повисла тишина. Наконец, Мартин сказал. - Тогда отпусти меня, Малькольм. - Что? - Если ты не хочешь ехать со мной, тогда отпусти меня. - Но я не держу тебя, - Малькольм ничего не понимал. - Держишь, - Мартин смотрел на сына точно также, как в сарае. Когда Малькольм уговаривал его пытать лесника во имя благой цели. Печаль и голод - странное сочетание. Пугающее. И необъяснимое. Малькольм не понимал такого отца. И боялся. Снова. - Ты должен... - Мартин на миг замолчал. - Тебе нужно действительно отпустить меня, мой мальчик. Вот теперь рука Малькольма тряслась. Он отвлёкся на дрожь, и этого мгновения хватило, чтобы Мартин в одном прыжке бросился на сына. Нож соскользнул с шеи Малькольма, а потом упал на траву. Мартин обхватил сына поперёк живота и бросил на землю. Малькольм с силой ударил отца коленом. И тут же получил в ответ ошеломляющую пощёчину. Малькольм со злостью посмотрел на отца и, извернувшись, схватился за нож, что смог подтолкнуть к себе носком ботинка. Теперь они оба стояли взъерошенные, с одинаково всклокоченными волосами друг против друга. Хищник и его жертва? Нет. Отец и сын, жаждущие победы. - Мой мальчик, я на твоей стороне, - предупредил Мартин. Малькольм дёрнул уголком рта в пренебрежении. - Но я не на твоей стороне...папа. И Малькольм замахнулся ножом. Однако, отец успел увернуться, и он лишь по касательной проехался по боку его живота. Мартин в ярости выхватил нож из руки сына и, притянув упрямца к себе одним движением, точным ударом вонзил оружие прямо в сердце. В точку, где жизнь и смерть связывались воедино. Туда, где и у него был шрам. Сын ещё в Клэрмонте ранил его пронесённой Джессикой Уитли мимо охраны металлической, острой отвёрткой в тоже самое место. Малькольм истошно заорал. Мартину было больно слышать его крики. Но было куда больнее от понимания того, что отныне их пути разойдутся. Крик сына затихал. Мартин ухватил сына за подмышки и потащил к дому лесника. У того было много инструментов и медикаментов для своих "опытов". Мартин точно найдёт что-нибудь подходящее. Сыну была необходима операция. Срочно. Сейчас же. Малькольм очнулся в больнице. Пиканье мониторов сразу настроило на негативный лад. К тому же, Малькольм тут же всё вспомнил. В палату зашёл Гил. - Я в Нью-Йорке? - спросил Малькольм, уже зная ответ. - Да. Мы привезли тебя на вертолёте. Гил смотрел на него как на душевнобольного. С осторожностью и лаской. "А отец..." - застряло у Малькольма в горле. - А хирург...Он на свободе? - Да, - лейтенант помрачнел. - Он в бегах. Малькольм кивнул. Боль в груди была тянущей, постоянной, но терпимой. Он испустил стон, укладываясь на подушки поудобнее. - Давай я тебе помогу, - Гил подскочил к нему, суетясь. Он обхватил Малькольма за плечи, бережно поправил ему шею, слегка неудобно лёгшую на изголовье больничной кровати. - Спасибо, Гил, - поблагодарил Малькольм. Он бы покраснел от неловкого смущения, охватившего его от заботы наставника, но препараты, которыми он был напичкан под завязку, кажется, убили в нём эту способность. - Как ты? - старший мужчина неуверенно потоптался на месте. - В порядке, - привычно солгал Малькольм. - Но ты ведь не за этим пришёл сюда, не так ли? Гил отводил взгляд в сторону. Значит, дело было плохо. - Тебя отстранили, Малькольм, - Аройо не стал прятать голову в песок. - Кроме того, назначено дисциплинарное слушание, которое определит, останешься ты в моей команде или нет. - Ты меня прогоняешь? Нашёл, наконец, повод? - неуклюже отшутился Малькольм. - Это серьёзно, ребёнок, - не поддержал его Гил. - Служба маршалов ФБР настаивает на открытии уголовного дела против тебя. - Вот как? - Малькольм опустил глаза. - Я пока отбиваю атаки. Да и твоя мать бросилась как тигрица в бой, - подбодрил его Гил. - Да, мама такая, - Малькольм чуть улыбнулся, успокаивая своего босса и друга, но не себя. Он знал, что его карьера на страже закона закончена. Малькольм знал это ещё тогда, когда бежал за отцом, желая спасти его от одержимой Вивьен Кэпшоу. А уж в лесу со своей нелепой просьбой к отцу Малькольм Брайт уже видел, что дорога к свету ему закрыта. Но вместе с тем он просто не мог заставить себя сказать "да" отцу. Он не мог позволить себе этого. Малькольм любил отца. И боялся его. Как боялся и себя. Потому что он всегда всё разрушает. И Малькольм разрушил бы и отца, если бы тот остался рядом с ним. Дорога вместе - это дорога в никуда. Возможно ли, что Малькольм Брайт где-то в глубине души хотел искупить свой грех перед отцом? И вся та ситуация с ножом была его чистейшей манипуляцией? Только жаль... "Только жаль, что отец не убил меня." Малькольм паковал чемоданы. Мама уговорила его отправиться в отпуск. Но она не знала, что Малькольм принял решение не возвращаться. Он уедет и больше не вернётся. Мама тоже держала его в некоторой степени. Как и отец. Малькольм закрыл глаза, переводя дух. Маленький мальчик должен умереть. Только тогда умрёт отец. И связь с ним. Малькольм надеялся на это. В самолёте было немного народу. Малькольму и вовсе повезло сидеть без соседа. Наблюдая за облаками, он задремал. Проснулся Малькольм от того, что кто-то гладил его по лицу. Профайлер испуганно дёрнулся, но чужие руки аккуратно уложили его обратно на сиденье. - Тише, мой мальчик. Ты разбудишь других. - О..отец? - Малькольм опешил. Это что сон? Видение? Галлюцинация? Синдром отмены. Да, точно. Малькольм же как раз незадолго до рейса прекратил приём всех своих препаратов, выбросив таблетки в урну. - Это я, - Мартин улыбался чуть насмешливо. - Это я, мой мальчик. Малькольм обречённо вздохнул. Он даже больше не служитель закона, чтобы хоть как-то препятствовать отцу. К тому же, с хирурга станется всё вывернуть наизнанку в выгодном для него свете. - Я думал, ты уехал из страны. - Я думал об этом, - Мартин откинулся на своём месте поудобнее. - Но выехать из страны куда легче, чем потом въехать в неё обратно. Малькольм посмотрел на отца. Тот ответил серьёзным взглядом. - Мой мальчик, я не мог бросить тебя. - Ты мне не нужен, - прошептал Малькольм. Мартин с досадой поморщился. - Ты всё ещё упрямишься. Я думал, времени было достаточно. - Ты ударил меня ножом в сердце. - А ты меня отвёрткой. - Ты - чудовище. - Так и будем препираться до окончания полёта? - Мартин приподнял брови, глядя на него как будто он - неразумный ребёнок, капризничающий в общественном транспорте. - Ты - чудовище, - упрямо повторил Малькольм. Мартин покачал головой и вдруг резко потянулся к сыну. Малькольм вжался в сиденье. Губы отца легли на его ухо, щекоча кожу. - Я - чудовище для других, но для тебя я - твой человек. Я - твой отец. Я - твоё всё, Малькольм. И Малькольм знал, что это правда. "Он - моё всё. Или станет им. С этого дня." Мартин щёлкнул ремнём безопасности, пристёгивая сына. - Сейчас объявят, - подмигнул он Малькольму. И, действительно, стюардесса из динамиков заговорила высоким и чистым голосом. - Дамы и господа, пожалуйста, пристегнитесь. Самолёт скоро приземлится. Отец отодвинулся, и Малькольм задышал. Но он знал, что ему следует привыкнуть. Ведь отец, кажется, собирается остаться с ним навсегда. И это его счастливый хэппиэнд. И хэппиэнд Малькольма.