Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я буду плакать о ком-то, Не зная, что я о тебе. Я могу отвергать тебя Сколько угодно. Но ты - это мир, Я пропитан тобой. (Папа, ты - жизнь моя...) - Она нарочно это сделала! Нарочно! - Малькольм уже почти плачет. Но топать ногой нельзя. Хотя хочется. Папа берёт его за плечи и уводит в сторону. Эйнсли же, конечно, бежит жаловаться маме - создавать алиби. Иногда Малькольм хочет, чтобы у него не было сестры. - Девочки - они такие, - отец улыбается. Но Малькольм не может улыбнуться в ответ. Уголки губ по-прежнему тянутся вниз. Малькольм сердито отворачивается. Он сердится и на папу, и на себя. А ещё на Эйнсли. И снова на папу. А чего Малькольм ждал? Но чего-то он ожидал. - Она такая маленькая, - голос Мартина спокойный и размеренный. От этого Малькольму становится ещё и стыдно. - Она совсем маленькая, твоя сестра. "Я тоже маленький", - рождается и замирает на губах Малькольма. Это смешно соревноваться с девчонкой. Кроме того, разве он - маленький? Нет. Но он хочет быть им, чтобы отец тоже его жалел. - Извинись перед ней позже, - отец мягко касается его макушки в быстром, лёгком поцелуе. Малькольм кивает, проглатывая ком в горле. Он гордится собой - ему удалось не заплакать. И в то же время ему странно плохо. Малькольм не понимает, что не так, но что-то не так. Мартин Уитли в последний раз целует сына - на этот раз в щёку и спешит по своим взрослым, важным делам. У известного хирурга этих самых дел много. Всегда много. Малькольм не смеет задерживать его. - Мой мальчик, - отец исчезает за дверью. Малькольм отсчитывает ровно две минуты, коих достаточно, чтобы папа спустился со второго этажа на первый по лестнице и, может, даже вышел за парадную дверь, а потом тихо плачет в подушку. Малькольм судорожно просыпается. Он не только весь в поту. С ним произошло что-то гораздо более неприятное. Его лицо в слезах. Малькольм чувствует соль на губах. Зеркало подтверждает: профайлер зарёванный. "Хорошо, что меня никто сейчас не видит", - Малькольм и радуется, и в то же время ему больно. Он один. Он совершенно один. Вместе с тем, объективно, это не так. У Малькольма есть прекрасная, заботливая мама, преданный друг - умница-сестра. У него даже есть отец. Он не умер. Но, может, в этом то всё и дело? Но Малькольм боится даже тени отца за спиной. Как прогнать того, кто не прогоняется? Кроме того, эти слёзы...Что значат эти слёзы? Малькольм не видит снов - нормальных, добрых, красочных. Всё, что приходит к нему - это кошмары. Они серые и чёрные, иногда с синим отливом или в каком-то беловатом тумане. Малькольм не запоминает их, ему слишком больно помнить. Всё стирается как ластиком. Но иногда Малькольм хочет их помнить. Ведь, порой, ему кажется, что он теряет то, что так ищет. "Я в порядке", - Малькольм принимает душ. Пот и слёзы уходят. Он снова чист. Собран и самодостаточен. Он - профайлер, и ему пора на работу. Малькольм нерешительно приоткрывает дверь. Мартин Уитли работает за своим письменным столом. При раздавшемся скрипе он поднимает голову и широко улыбается, обнаружив мальчика, робко смотрящего на него. - Малькольм, - от отца исходят сила и власть. Но они не подавляют, а влекут к себе. Малькольм как мотылёк тянется к своему великолепному отцу. - Мой мальчик, - руки Мартина всегда открыты для его мальчика. Малькольм нежится в объятих отца. - Мой мальчик, - подмечает Мартин, усаживая сына на свои колени. - Мне уже семь, - гордо отвечает Малькольм. Отец щекочет ему подмышки. Мальчик заливается смехом. - Взрослый, значит? А как насчёт этого? Малькольм извивается в руках отца, но и не думает всерьёз на него сердиться. Папа - добрый. Он его любит. А Малькольм любит его. Когда они оба успокаиваются, мальчик через некоторое время, понаблюдав за работой отца - Мартин заполняет какие-то бумаги изящным, каллиграфическим почерком, просительно произносит. - Я не могу уснуть, папа. Без книги. - Ты умеешь читать, мой мальчик, - отец не включается в его игру. Жар обиды расползается по телу мальчика. Он замолкает. Мартин откладывает ручку в сторону. Малькольм, наконец, решается слезть с его колен. Но когда он почти соскальзывает с них, сильные руки отца возвращают его на место. - Ты слишком обидчивый, Малькольм, - бросает папа. И уши Малькольма горят огнём. Он уже готов расплакаться. Но не при папе же. Взросление начинает доставлять ему дискомфорт. Потому что лишает его прежних моментов с папой. Раньше Малькольму не нужно было просить или даже говорить - Мартин Уитли понимал его без слов. Но теперь... Теперь мальчик же больше не знал, на какой ответ наткнётся в тот или иной раз. - Ты обещал мне Монте-Кристо, а сам не идёшь, - всё-таки высказался Малькольм. Боль от разочарования давила ему на грудь. Губы уже дрожали. Мальчику стало неудобно рядом с отцом. Прикосновения перестали приносить радость. Малькольму хотелось нырнуть под своё одеяло с головой. - Мой мальчик! - голос отца звучал расстроенно. - Прости, мой мальчик! Я совсем заработался. Почему ты мне сразу не сказал? Малькольм зажмурил глаза, отворачиваясь, но отец крепко ухватил его за подбородок. Он начал целовать дорожки из его слёз и всё повторял. - Мой мальчик, прости папу. Мой мальчик, конечно же, я почитаю тебе перед сном. Малькольм застрял в лифте вместе с ворчащей бабулей, экспрессивным тинейджером и с мужчиной средних лет, что держал за руку маленького сына. - Папа, мы упадём? - мальчик был пшеничным блондином, а глаза у него были зелёные. У него было лицо ангелочка, даже Малькольм на мгновение умилился. Отец мальчика присел перед ним на корточки. - Конечно, нет. С чего ты взял? - Тот дядя держится за поручень, - мальчик кивнул на Малькольма. Брайт от неожиданности тут же разжал пальцы. Теперь отец с мальчиком смотрели на него вместе. Взрослый - настороженно, ребёнок - придирчиво. - Кхм, - кашлянул Малькольм в свой кулак. - Мы не упадём. - Вы что-то знаете? - мужчина будто подозревал Малькольма в чём-то. Может, профайлер выглядел человеком, охотящимся на маленьких детей? Малькольку резко захотелось исчезнуть из лифта. - Всё будет хорошо, - Малькольм мотнул головой, а затем отвернулся, скрывая свои чувства. Он не хотел вступать в перепалку. Странная тоска наполнила его сердце. - Он - странный, - мальчик шёпотом поделился с отцом. Однако, этот шёпот слышали все. - Иди ко мне, - мужчина поднял сына на руки. - Не разговаривай с незнакомцами, понял меня? Малькольму не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что происходит за его спиной. Мужчина целовал сына, а тот тихо смеялся. Малькольм закрыл глаза, подстраивая своё дыхание под ритм сердца. Взрослым не позволено быть детьми. Взрослые - не дети. Малькольм лежал в кровати с левой стороны, а с правой прямо на одеяле расположился его папа. Мальчик немного расстроился, ведь это означало, что отец уйдёт после прочтения. Мартин медленно закрыл книгу. Глава закончилась. Пора спать. Он на мгновение приложился губами ко лбу сына, а затем начал подниматься с кровати, вставая. - Останься, - Малькольм ухватился за его рукав. - Пожалуйста, папа, останься со мной. Мартин покачал головой. - Я не могу. Твоя мама ждёт меня. Кроме того, ты уже большой мальчик. Малькольм надулся. И повернулся к отцу спиной. Если он - большой, то тогда почему у него не растут волосы на руках? Папа сам говорил, что Малькольм станет взрослым, когда он начнёт походить на него. Волосатые руки, усы, борода. Не то что бы мальчику нравилось это будущее, но сейчас дело не в этом - Малькольм либо большой, либо маленький. Нельзя быть и тем, и другим одновременно. - Я люблю тебя, мой мальчик, - отец провёл рукой по его спине, а затем вышел из комнаты, оставив ночник включённым. Малькольм хотел было сам снова взяться за книгу, но передумал. Он выключил свет и нырнул под одеяло с головой. Страшно было до невозможности. Почему отец не обнял его на прощание? Почему он не остался с ним? Малькольму хотелось реветь, но он держался. В этой борьбе он и заснул. - Хэй, Уитли. Это ты?! Малькольма окликнули на улице. Профайлеру хотелось бы думать, что это не к нему, но много ли Уитли водится в Нью-Йорке? - Фрэнк, - Малькольм натянуто улыбнулся. Спортсмен и гордость школы - как он мог забыть? Конечно же, его одноклассники не испарились из Нью-Йорка вместе с окончанием выпуска. Это Малькольм тогда уехал, а вот теперь вернулся себе на беду. - Дай на себя посмотреть, - Фрэнк бесцеремонно крутил его из стороны в сторону. Малькольм мужественно терпел. - Красавчик! - вынес вердикт бывший одноклассник. - Возмужал. Хотя глаза всё те же. - Это какие же? - и зачем Малькольм спросил. Фрэнк серьёзно вгляделся в него снова, а потом хмыкнул. - Бездонные...Напрашивающиеся. "Напрашивающиеся...Что?" Фрэнк хохотнул на его выражение лица. - И гримасы всё те же. Эх, Уитли, старина. Знаешь, а я скучал по тебе! "А я нет, - Малькольм прятал за вежливой улыбкой горечь, возникшую в его горле. - Совсем не скучал по тому, как ты вечно отнимал мой школьный рюкзак или выбрасывал мои ботинки в мусорную корзину в раздевалке. Ты - скотина, Фрэнк. Скотиной и умрёшь." А ещё не забыть тот случай, когда Фрэнк что-то совсем озверел после проведённого над ним Малькольмом психоанализа. Малолетний мудила набрал дружков и...И Малькольм в тот день не смог убежать. Потом будущий профайлер почти весь месяц ходил исключительно в закрытой одежде, а мама решила, что у него начался переходный возраст. - Слышал о твоём отце, - Фрэнк навалился на него всем телом, закинув руку на Малькольма. Молодому профайлеру давило в шее, хотелось дёрнуть плечом. Да что ж он привязался?! - Наверное, паршиво быть сыном хирурга, - участливо продолжил Фрэнк. - Не повезло. "Наверное, паршиво быть тобой, - эхом отозвалось в Малькольме. - Не повезло." - Может, пропустим по стаканчику? Вспомним старые времена? - карие глаза Фрэнка как-то жадно смотрели в голубые глаза профайлера. Да чего он хочет? К счастью, Дэни была как всегда во время. - Брайт, ты чего на звонки не отвечаешь? Гил тебя обыскался! - Прости, - обрадовался Малькольм своей напарнице. - Наверное, обронил где-то. - А это кто? - пальцы Фрэнка чуть сжали шею Брайта, но он быстро выскользнул из его хватки. - Мне пора. Служебные обязанности. Как-нибудь в другой раз, - Малькольм ухватил Дэни под руку и чуть ли не бегом помчался с ней вперёд. Подальше от Фрэнка. Дэни нахмурилась, но позволила некоторое время себя тащить. Потом она хлопнула Брайта по руке, освободившись. - Что с тобой? - возмущённо. - Прости, - снова повинился Малькольм. - Бывший одноклассник, - односложно. - Ясно, - Дэни понимающе кивнула. - Но теперь-то его здесь нет. Пошли уже работать. Надо ли говорить, что Малькольм Брайт прямо таки обожал свою работу? Она всегда спасала его от плохих мыслей. Малькольм в последнее время начал замечать, что отец ему врёт. Конечно, мальчик не мог обвинить папу ни в чём конкретном. Но стойкое ощущение вранья витало между ними. А ещё Малькольма отчаянно звал к себе подвал. И однажды он решился. Это было запретное место. Не только папа, но и мама не разрешала ему туда спускаться. Но Малькольм не мог совладать с собой. Сегодня Эйнсли отвезли к бабушке, а мама с папой отправились на какой-то приём. Малькольма оставили вместе с домработницей - ужасно доброй женщиной с испанскими корнями Анной Оркестра. Она всё ему позволяла, хотя не то что бы мальчик был хулиганом или что-то вроде этого. Наоборот, Малькольм умилял взрослых своим смиренным поведением. Анна была занята уборкой на кухне, и мальчик решил воспользоваться своим шансом. Он толкнул тяжёлую дверь и с трудом приподняв красный, бархатный, тоже тяжёлый ковер, увидел сундук. Замок был, но Малькольму не составило сложности открыть его, ведь ключи от него лежали рядом на стуле. Стоило скрипучим, железным петлям подняться вверх, и мальчик тут же закричал...в сладко пахнущий платок, уткнувшийся ему в нос и рот. - Тише, мой мальчик, - Мартин Уитли крепко держал сына. - Тише. Это сон. Это всё просто сон. Крышка с грохотом захлопнулась. Как и сознание Малькольма потускнело, а затем погрузилось в сон. Ведь это, действительно, был сон. Сон длиною в жизнь. Малькольму снова требовалась помощь хирурга. Он с неохотой зашёл за ворота Клэрмонта. Эта больничная тюрьма давно была ему невмоготу. Но выбора не было. Отец жил здесь. Уже очень-очень давно. - Доктор Уитли, - Малькольм поприветствовал уже как минимум на треть седовласого мужчину. Годы идут, и человек, какой бы он ни был, не может сопротивляться времени. Даже монстры слабеют. Отец постарел. Сегодня был яркий солнечный день, и Малькольм отчётливо сейчас это увидел. "Наверное, и я давно не выгляжу для него мальчиком", - Малькольм на мгновение отвёл взгляд. Тем более, было больно услышать от отца уже привычное и чересчур радостное: "Мой мальчик!" - Мой мальчик! - Мартин сиял. Его сын пришёл к нему. Наконец. Он отсчитывал дни до его возвращения. Так вырос. Так изменился. Но всё ещё прежний. Достаточно взглянуть в эти бескрайние голубые глаза. Его собственные глаза были похожего оттенка, но Мартин - даром, что нарцисс, любил смотреть именно в глаза сына. Их чистота и невинность вкупе с демонами, прячущимися на их дне, возвращала Мартина в их счастливое время - вместе. - Мой мальчик, как ты? - хирург с сочувствием подметил тёмные круги под глазами сына. Не спит. Снова кошмары? - У нас новое дело, - Малькольм не позволил себе отвлечься. Хотя фигура отца в его жизни всегда рассеивала его. Больше всего хотелось снова начать жаловаться и ныть на то, как несправедливо хирург обошёлся с ним. Какое новое дело? В присутствии Мартина Уитли у Малькольма Брайта всегда планомерно съезжала крыша. - Я понимаю, мой мальчик, - Мартин не стал спорить. - Я готов. Малькольму стало дурно. Он чувствовал вину и злость. Почему ему всегда так плохо, когда отец так покладист с ним? Малькольм проснулся с криком. Не прошло и минуты, как за дверью послышались шаги. - Мой мальчик, - кровать прогнулась под весом отца. - О, мой славный мальчик. Малькольм удивился сквозь слёзы. Отец что сторожил за дверью? Как он так быстро его услышал и тем более пришёл к нему? - Папа, - Малькольм уткнулся лицом в грудь своего папы. - Папа, мне страшно. - Чего же ты боишься? - голос отца обволакивал густым, приятным туманом. - Монстров, - неуверенно вымолвил мальчик. - Но монстров не существует. "Тогда почему я их вижу?" Мартин, наконец, заметил слёзы сына. Или он заметил их сразу, но почему-то вначале ничего не сказал. - Мой мальчик, я с тобой. Тебе нечего бояться. - Но ты не всегда со мной, - Малькольм всхлипывал. "Ты всё чаще уходишь от меня." - Иногда дела отвлекают меня, ты прав, - согласился Мартин. - Таков взрослый мир, мой мальчик. Но я всегда с тобой. Даже если меня нет рядом. - Я вот тут, - отец прикоснулся ко лбу Малькольма. - И вот тут, - рука коснулась и области сердца. Сердце мальчика затрепетало под лёгким нажатием сильных пальцев хирурга. - Я никуда не ухожу, - подытожил Мартин Уитли. - Я остаюсь с тобой. - И это навсегда? - Малькольм смотрел на отца как на бога. Мартин Уитли кивнул, соглашаясь с сыном. - Я всегда с тобой, мой мальчик. Всегда. Малькольм снова заплакал. Но уже от счастья. - И снова мы встретились, Уитли, - Фрэнк скорчил гримасу, которая, видимо, должна была стать улыбкой. - Не скажу, что я рад. Ты очень невовремя, красавчик. Малькольм приказал себе сдерживаться. Вечно он рвётся впереди планеты всей. Кто его теперь спасёт? Хотя нужно ли его спасать? - Ты далеко продвинулся, - Малькольм всё ещё был шокирован неожиданному открытию. - Издевательства в школе не идут ни в какое сравнение с тем, что ты творишь сейчас. Что с тобой случилось, Фрэнк? Бывший одноклассник тряхнул головой. Его светлые, ухоженные локоны рассыпались по широким плечам. - Это когда я издевался над тобой? - Фрэнк проигнорировал вопрос Брайта. Малькольм вздохнул. Если тиран не понимает, что он - тиран, что тут объяснять? Не станет же он плакаться и напоминать, например, про тот случай, когда Малькольм по злой воле Фрэнка провёл два дня, запертым в школьном шкафчике. И это совсем не было обычной "шуткой". Ведь Фрэнк даже позвонил его маме и сказал, что Малькольм проведёт выходные у него. Мама, всё ещё не отошедшая от скандала с хирургом, поверила однокласснику. Малькольм в итоге так и не рассказал ей ничего. - Не знаю, - не стал настаивать он. - Наверное, мне показалось. - Так что с тобой случилось, Фрэнк? - повторил он свой вопрос. Неужели Малькольм был так поглощён своими переживаниями в школе, что пропустил рождение зверя? Когда Фрэнк стал монстром?Может ли быть, что Малькольм Брайт - а тогда ещё Уитли - учился бок о бок с чудовищем и не заметил этого? - Не анализируй меня, - угрожающе предупредил Фрэнк. - Я наслышан о гениальном профайлере Малькольме Брайте. Сменил фамилию и стал всезнайкой, ха? Хотя ты и в школе был таким. - Я ничего не делаю, - Малькольм с любопытством и жалостью смотрел на одноклассника. Как противный, но всё же нормальный в отличие от него мальчик превратился в это? "Потрошитель женщин", - не самое лучшее название, но весьма меткое. Фрэнк похищал молодых женщин в возрасте от 20-и до 30-и лет, но он их не насиловал. Красивый, статный блондин разрезал их на части. Вынимал органы, оставлял тела пустыми. "Даже ещё более жестокий, чем хирург", - писали газеты, и Малькольм не вслух, но про себя был полностью согласен с этим утверждением. - Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! - Фрэнк запрокидывал голову при смехе. - А ты всё такой же...врун. "Что?" - у Малькольма округлились глаза. На что намекает этот придурок? Что это вина Брайта в том, что Фрэнк доставал его в школе? - Я ведь хотел дружить с тобой, знаешь, - Фрэнк стал серьёзным. Так же внезапно и резко, как и закончил смеяться. Малькольм фыркнул. - Да неужели? - Да, - Фрэнк не ответил на провокацию. - Но ты был таким дураком, Уитли. Никогда не видел дальше собственного носа. - Твоё понятие о дружбе далеко от общепринятого стандарта, - Малькольму хотелось ругаться. Он думал, что только отец его калечит, любя. А в школе ему, оказывается, тоже доставалось, любя! - Я любил смотреть в твои глаза, - Фрэнк ушёл в воспоминания. - Голубые, заплаканные, такие раздражающие...Ты никогда не смотрел на меня как на человека. Так чему ты удивляешься сейчас, Малькольм? Профайлер застыл. Фрэнк впервые обратился к нему по имени, и это было жутко. Словно предвестник беды. "Хотя я уже в беде", - Малькольм оценил свои шансы. Ни телефона, ни оружия. И даже физическая подготовка, пусть и отличная, вряд ли сработает против такого рослого и сильного на вид мужчины как его бывший одноклассник. - Ты этого не хочешь, Фрэнк, - профайлер покачал головой. - Ты не хочешь этого. - Я давно этого хочу, - не согласился Фрэнк. - Просто ты, Малькольм Уитли, слепой как крот. И Фрэнк как хищник бросился вперёд. На Малькольма Брайта. - Ты что-то хочешь мне сказать? - Гил Аройо с тёплой улыбкой посмотрел на мальчика, что подошёл к нему, пока он ждал любезный чай от мистера Уитли. Гил принял приглашение доктора, потому что на улице было сыро, дежурство продлится до утра, а вызов в особняк Уитли оказался ложным. - Вам лучше вынуть своё оружие, - спокойно сообщил Малькольм офицеру, поглядывая на отца. - Что? - мужчина в полицейской фуражке, кажется, почувствовал неловкость. Мальчик поддался вперёд, хватая полицейского за рукав. - Вам понадобится ваш пистолет, - терпеливо разъяснил он. - Мой отец собирается убить вас. Гил Аройо недолго колебался. Наверное, голубые глаза маленького Малькольма, и в самом деле, как говаривала его мама, совсем не умеют врать. - Руки за голову! Живо! Мартин Уитли медленно начал поднимать руки вверх. В тот день Малькольм лишился отца, а отец свободы. Слёз не было. Малькольм был удивительно спокоен. Отцу не позволили обнять его на прощание. Но он успел широко улыбнуться и сказать Малькольму, застывшему у порога двери. - Мой мальчик, я с тобой. Помнишь? Я всегда буду с тобой. "Я люблю тебя", - повторяли глаза отца. И Малькольм не боялся. Ещё некоторое время. А потом жизнь начала неудержимо меняться. И папы не было рядом. Не так, как было нужно мальчику. И тогда Малькольм начал забывать. Или, точнее, он перестал верить в слова отца. Папы нет рядом, значит, папы нет. Вот и всё. Фрэнк с жадностью лизнул оголённое горло Малькольма. - Мне хочется продлить удовольствие. Мне жаль убивать тебя, - говорил он, но руки его сжимались вокруг шеи профайлера всё сильнее. Малькольм сучил ногами в воздухе. Фрэнк протащил его по стене и теперь практически держал его на весу в своих руках. Силища у "Потрошителя" была немеренная. - Перестань...Прекрати... - Малькольм задыхался. Его взгляд был обращён куда-то в пустоту, а не на своего убийцу. Фрэнк разозлился. - Кого ты там увидел? Призрака?! Смотри на меня! - звонкая пощёчина. Во время которой Фрэнк разжал пальцы, и этого было достаточно, чтобы Малькольм, простонав, выхватил из бетонной стены полуразрушенного, заброшенного здания слабо вбитый, криво торчащий гвоздь и вонзил его в левый глаз одержимого одноклассника. Фрэнк завопил. И Малькольм тоже закричал. - Отец! Папа! Не надо! Не надо! Гвоздь был грубо вырван рукой профайлера из кровоточащего глазного яблока Фрэнка, а затем с силой воткнут в мягкое местечко у ключиц. - Остановись! - Малькольм умолял. Мартин Уитли, нависая над ним и Фрэнком, пожал плечами. - Разве я могу остановиться, мой мальчик? Только ты можешь меня остановить. Когда первой из команды до Малькольма Брайта добралась его напарница - Дэни Пауэл, она увидела страшную картину. Профайлер был залит чужой кровью, а его несостоявшийся убийца хрипел, испуская последние вдохи в своей преступной жизни. - Что ты сделал, Брайт? - Дэни направила табельный пистолет на напарника. Малькольм мотал головой, словно он был ни при чём. - Это не я...Это он... - профайлер хмурился. Почему он должен оправдывать себя? - Кто? - Дэни стало страшно. - Мой отец...Хирург... - начал было Малькольм и вдруг замер на месте. Фигура Мартина Уитли на миг исчезла, будто её и не было. А потом вновь появилась, но стала прозрачной, практически невидимой. Хотя время от времени усиливалась, уплотнялась. Всё стало понятно. Малькольм упал на колени. Действительно, что он сделал?! - Это не я, - жалобно смотрел он на Дэни, но видел не её, а отца, насмешливо и в то же время с ласковой гордостью, взирающего на него. - Это не я...Я был вынужден. Отец одобрительно кивнул головой. Уже не морок, но осознанное видение. - Он напал на меня, Дэни. Он хотел убить меня. Дэни смотрела на него недоверчиво, но пистолет всё же опустила. Отец подмигнул Малькольму и, наконец, полностью исчез, растворившись в воздухе. "Хорошо сработано, мой мальчик. Молодец!" - отцовский голос был менее расторопнее и ушёл не сразу. Малькольм не спал всю ночь. А наутро пошёл к отцу, как только больница открылась для приёма. В Клэрмонте было как всегда - сухо, чисто и тепло. А ещё безжизненно. Малькольм задыхался в этих стенах. Но ему нужна была правда. Только не об отце в этот раз, а о себе. - Мой мальчик! - Мартин ожидаемо обрадовался. В видениях Малькольма хирург был одет в другой кардиган. Его волосы были темнее, а взгляд более хищный. "Отец живёт здесь, и он живёт во мне", - Малькольм не знал больше, кого обвинять. Ведь это не отец пролез в него, это он сам впустил отца в себя. - Всё хорошо, мой мальчик? Ты давно не приходил, - взгляд хирурга был жадным. Голодным. Отец истосковался по сыну. "А что снится ему? Снюсь ли ему я?" - Малькольм хотел знать, но вопрос застревал в горле. - Взрослая жизнь не такая гладкая, как ты думал? - проницательно заметил Мартин. Малькольм слабо улыбнулся. Если бы он не отвергал отца, случилось бы то, что случилось? "Моя нужда в нём убивает меня. Я боюсь того, кем я стану на следующий день." - Зачем ты пришёл? - отец смотрел настороженно. Будто ждал подвоха. Малькольму стало больно. Он как Фрэнк для отца? Может ли такое быть? Одноклассник, к слову, выживший, но находящийся в коме, что-то сказал про его слепоту. Был ли Малькольм также неразумен и в отношениии отца? "Что я не вижу?" - спрашивал себя Малькольм. И не находил ответа. Он не знал. Он не видел. Вошёл мистер Дэвид вместе со стулом. Он с неодобрением поставил его перед Малькольмом и вышел. - Что это? - хмуро-радостный вид хирурга потешил самолюбие Брайта. Малькольм сел на стул. На мгновение закрыл глаза, сглотнул, а затем произнёс, отвечая отцу твёрдым взглядом. - Папа, расскажи мне сказку. Мартин Уитли на некоторое время застыл, а затем отмер, в мгновение ока преобразившись. - Конечно, мой мальчик, - Мартин подтащил свой стул на прямую линию с сыном. - Монте-Кристо, как раньше? - Да. Монте-Кристо. Как раньше. В ночь после этого визита к отцу Малькольм Брайт спал как младенец. Ни прошлое, ни будущее не тревожили его во снах. Отец, обнимающий его за плечи, не был прежним, но он и не был монстром. Он был собой. Он был тем, кого Малькольм Уитли, а потом и Малькольм Брайт, всегда любил. Отец был жив. Он всё ещё был жив. И он продолжал жить в своём сыне. И Малькольм больше не собирался бороться против потребности в отце. В своём папе.