Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Я не стану скрываться, Я устал от игры. До луны и обратно, Мой мальчик, иду к тебе. - Я больше не вернусь, - сказал мальчик. Развернулся. И ушёл. Мартин не устроил истерику, не закатил скандал, не бросился с угрозами или не кричал вслед. Мальчик сказал. Мальчик ушёл. Пальцы были пусты. Им не за что было ухватиться. Мартин, улыбаясь, отложил безопасную бритву. Одна из привилегий хирурга и ежедневный ритуал. Правда, под присмотром. - Доктор Уитли, - мистер Дэвид приподнял брови. - Всё хорошо, - успокоил его Мартин. - Мне просто она больше не нужна. Мистер Дэвид насторожился. Что это ещё за фокусы? - Я ничего не замышляю, - Мартин закатил глаза. Надзиратель у него ужасно дотошный. С того дня Мартин начал отращивать бороду. Волосы на голове ему всё же насильно отстригали, но он через какое-то время смог договориться с тюремным цирюльником на определённую длину. Ухоженный, лощёный хирург канул в лету. Мартин Уитли всё больше превращался в косматое чудовище. "Хотя для кого-то я всё равно буду выглядеть добрым дедушкой", - Мартин с каждым днём замечал новые седины. Время не щадило его. Время не подчинялось ему. Хотя что и когда было у Мартина Уитли под контролем с момента его ареста? "Я живу мечтой", - Мартин, порой, смотрел в зеркало, не узнавая себя. "А какая у меня мечта?" - засыпая под Рахманинова в плеере, что ему милостиво разрешили на десятый год заключения, аккурат после ухода его мальчика, повторял себе он. "Мой мальчик, - приходил неизменный ответ. Внутри всё пело и танцевало. - Мой мальчик." Но мальчик не приходил. Мартин смирился с этим ощущением. Нечто невидимое грызло его изнутри. Иногда это были очень жестокие, твёрдые зубы. Иногда - лишь щекочущие касания резцов. Внутри Мартина Уитли кто-то жил или это был он сам? Гектор, так славно влившийся в их компанию "друзей" на психотерапии, был совсем не похож на Малькольма. Но в нём была дерзость и вместе с тем надлом. И это делало его похожим на мальчика. Мартин изысканно подтачивал работу их психиатра до тех пор, пока тот не отвёл его в сторону и требовательно не спросил. - Чего ты добиваешься, Мартин? Хирург сладко улыбнулся. - Но я ничего не делаю. - Мартин! - взмолился психиатр. Ну в глазах хирурга. - Отдай мне Гектора, - сказал он. - Что? - Гектор. Мне нужен он. Психиатр непонимающе хлопал глазами, но на следующем сеансе всё понял. Бедняга Гектор стал Малькольмом, и от плотоядного взгляда Мартина, брошенного на него, всем стало не по себе. "Но лучше уж он, чем я", - думал каждый. Так что Гектору никто не помог. Мартин Уитли получил своего мальчика. - Пациент? - Мартин лениво оторвался от своих записей. Что интересного в больных, когда ему не позволено держать скальпель. Интерес угасал. Пустые консультации - как отрава к обеду. А у Мартина как раз недавно случилось несварение. - Не хочу. Мистер Дэвид всё же положил папку ему на стол. Мартин игнорировал её два дня, а потом не выдержал. Дэвид Арчер был невероятно богатым. Конечно, не настолько, как его бывшая жена Джессика Уитли. Но он компенсировал недостающий бюджет всевозможными связями. В том числе Арчер имел давление и на ФБР. Мартин потёр виски. Тяжёлые думы планомерно вели его к головной боли. Мартин не хотел так заканчивать свой день. Но...Но. Его мальчик. Его мальчик... Но разве он не переболел? Тем более, что мальчик сам ушёл от него. Однако, он - всё же хирург. Да, он прежде всего хирург. Мистер Арчер позвонил на следующее утро. Мистер Дэвид вкатил в камеру столик с новейшим ноутбуком и видеопроектором. Прежде, чем приступать к виртуальной операции, Мартину Уитли нужно было увидеть полную картину происходящего. - Убей моего мальчика, - попросил Мартин после того, как Дэвид, связавшись со своими влиятельными знакомыми, уволил Малькольма Брайта. Благо, для этого у мальчика было предостаточно поводов. Арчер молчаливо требовал объяснений. - Он не такой, как я, - пояснил Мартин. - Он предал меня. А ещё он идеально дополнит твою картину. Арчер заулыбался. Но он всё ещё сомневался. - И ты вот так просто отдашь мне своего сына? "Сына - да. Мальчика - нет", - Мартин ненавидел сына, но любил мальчика. Или наоборот. В любом случае, кто-то из них его бросил. Кто-то из них отверг его. А если оба? Но Мартин знал, что его ждут. Кто-то его ждёт. Кто-то нуждается в нём. А, может быть, Мартин просто больше не мог этого выносить. Одиночество без Малькольма. Мартин жадно вдыхал воздух. Аромат уличной свежести, морского парфюма и...запах его сына. Ему могло казаться, но Мартин чувствовал Малькольма. Вдыхал его с воздухом через нос. Мальчик пришёл. Мальчик здесь. - Ты всё подстроил, не так ли? - Малькольм легко сложил кусочки пазла воедино. Мартин широко улыбался, не признаваясь. - Я? Как бы я мог? - Это ты, - уверился его взрослый сын. - Мне следовало догадаться. Но это ни к чему не приведёт. Я не вернусь. "Папа", - не было сказано, но Мартин давно уже не нуждался в этом. Всё, в чём он нуждался - это его мальчик. Мальчик своего отца. Или просто мальчик. Мальчик всегда. Мартин не мог наглядеться, и он знал, что он больше не сможет без этого. Как бы он хотел прикоснуться к этой дрожащей руке, что вызывала в нём одновременно нежность и злость. Вины Мартин за собой не определял. Как он может быть виноват в трясущемся сыне? "Я сижу в клетке уже двадцать лет. Это не моя вина." Но мальчик так осуждающе смотрел на него. Мартин улыбнулся ещё шире. - Ты придёшь, - это была не уверенность, но знание. - Ты придёшь снова, мой мальчик. Мальчик сбежал, разумеется. Но он вернётся. Или Мартин вернёт его. Но куда? В их новый дом? Тем же вечером Мартин под осторожным взглядом мистера Дэвида получил свою одноразовую безопасную бритву. Привилегия пожизненного заключённого в психиатрической больнице тюремного режима в Нью-Йорке. Или почти позабытая привилегия хирурга. Надзиратель не сводил с него внимательных тёмно-карих глаз. Мартин фыркнул в бороду, которая исчезнет сегодня. Станет он махаться. У него есть план куда лучше. Мальчик не узнает своего отца, когда придёт. Но мальчик и не знает своего отца. Мартин похлопал по лицу ладонями, вбивая дешёвый лосьон после бритья в кожу. Словно десяток лет ушли в прошлое. Мартин причесался. Завтра у него будет ещё стрижка. Он больше не хотел быть чудовищем. Он больше не хотел прятаться за маской. Мартин Уитли просто хотел своего мальчика. Назад.