Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Пожалуйста, замолчи, Я не хочу слышать тебя. Я не слушаю речи твои, Я не могу - папа, прости. Малькольм в школьной форме чинно сидел за столом. Отец в оранжевой робе улыбнулся. - Не смущайся, мой мальчик. Представь, что мы дома. Малькольм огляделся. Дома? Но это место не было похоже на дом. Это было похоже...на клетку? - Они тебя вообще не выпускают? Никогда? - нахмурился мальчик. - Что ты имеешь ввиду? Отец ласкал его взглядом, но Малькольм не мог игнорировать очевидное. - Ты не гуляешь? - мальчик был настойчив. - Совсем? Ты что как в зоопарке? - Ох-хо-хо, мой мальчик, - Мартин прищурился. Сын затронул опасную тему. Это могло стать проблемой и для мальчика, и для него. Но, конечно, Мартин Уитли ожидал подобных вопросов рано или поздно. - В отличие от медведя загар мне точно не грозит. Намекая на то, что в отличие от него животное хотя бы наслаждается солнцем, ветром и свежим воздухом. Малькольм всегда был умницей. Он всё понял без прямого ответа. - Это ужасно, - пробормотал он. Мартин молчал. Малькольм повторил. - Это ужасно, папа. Мартин закрыл глаза. Глупый неразумный ребёнок. Давить на больную мозоль. Давить так упорно... Впервые ему захотелось отомстить сыну. - Ты подрос, - заметил Мартин. - Тебе ведь уже сколько? Двеннадцать? - Триннадцать, папа. - Тринадцать? - удивился хирург. - Ты выглядишь младше. Но, возможно, это всё твоё лицо. Полагаю, даже став взрослым, ты сохранишь детские черты. Или всё дело в твоих глазах... - О чём ты, папа? - нахмурился Малькольм, не улавливая связи. - Что не так с моими глазами? Конечно, мальчику не особо нравились свои глаза. Он знал, что они слишком большие (спасибо тупому Билли!), порой, навыкате (а тут уж его тревожность постаралась!) и, вообще, какого-то отвратительного голубого оттенка (и снова Билли: "Голубые! Ха-ха! Значит, ты голубой, да? Ха-ха!" - конечно, Малькольм позже понял, о чём веселился придурок-одноклассник, но не сразу). Но это были чисто его мысли, чувства, наблюдения. Но если и отца не устраивают его глаза, то это... То это что конец? Малькольм Уитли - официально урод? - О, нет-нет, - тут же откликнулся Мартин, почувствовав что-то неладное с мальчиком. - О, мой мальчик, иди сюда. Иди ко мне, мой мальчик. Это довольно странно прозвучало, учитывая, что Малькольм физически бы не смог этого сделать. Они сидели за столом, друг напротив друга, и отец при этом ещё был прикован наручниками к большому железному кольцу в центре стола. Кроме того, мистер Дэвид, тихо стоящий в углу комнаты, неотрывно наблюдал за ними. При всём желании у мальчика не было и шанса. Однако, Малькольм всё же почувствовал себя лучше. Отец зовёт его к себе, значит, возможно, он что-то недопонял. Малькольм потянулся было правой рукой к расслабленно лежащим на столе ладоням отца, но осёкся под неодобрительным, предупреждающим взглядом мистера Дэвида. - Я и так здесь, папа, - вместо этого сказал он, пряча свою непослушную, своевольную руку под стол. - Я с тобой. - Конечно, ты со мной, мой мальчик, - просиял Мартин. - И ты всегда будешь со мной, не так ли? Малькольм задумался. О чём папа говорит? Иногда ему казалось, что заключение отца - шутка, и однажды он вернётся домой как ни в чём не бывало. Папа вернётся домой, и всё станет как прежде. Малькольм улыбнулся своим мыслям. Ведь, может, и вправду... - Что такое? - Мартин жадно ловил улыбку сына, стремясь впитать её в себя - всю до последней капли. - Вспомнил что-то смешное? "Надеюсь, что ты смеёшься не надо мной, мой мальчик." - Я... - Да? - Я думал о тебе, - признался Малькольм. - Как было бы здорово, если бы ты вернулся домой. Глаза Мартина странно заблестели. Словно он мог бы заплакать. Но отец никогда не плакал. Никогда. Малькольм не мог припомнить ни одного подобного случая. Так что, конечно, это было что-то совсем другое. - Ты ждёшь меня, мой мальчик? - Мартин растянул губы в широчайшей улыбке. - Конечно, - чуть наморщил лоб мальчик. - Зачем ты спрашиваешь, папа? Я же люблю тебя, папа. - И я люблю тебя, - эхом отозвался отец, тотчас рождая в Малькольме приятную, тёплую волну. - Ну и что это такое? - Гил нахмурился. Дело принимало скверный оборот. Убийство в стенах церкви уже само по себе кощунство, но ритуальное убийство... Лейтенант Аройо давно не мог припомнить такой мерзости. Хотя и служил в полиции уже порядочный срок. - Разве не очевидно? - Малькольм улыбался, наслаждаясь открывшейся ему истиной. - Это сам дьявол. - Подожди... - Дэни не могла поверить услышанному. - Ты хочешь сказать, что это сделал дьявол? Он существует? - Странно, что именно ты это спрашиваешь, - шутливо сказал неугомонный профайлер. - Твой крест на груди ничего тебе не говорит? - Это... - Дэни запнулась. - Это не твоё дело. Джей Ти кашлянул. - Так, значит, это дьявол подвесил бедолагу головой вниз и выкачал из него почти всю кровь? А я то решил, что в Нью-Йорке завелись вампиры. Брайт не поддался на провокацию напарника. - Разумеется, это не настоящий дьявол, - перестал он мучить коллег. Гил с облегчением выдохнул. Дэни закатила глаза. Джей Ти потёр подбородок. - Это кто-то, кто думает, что он - дьявол. Одержимый, - Малькольм перешёл на таинственный шёпот. - Нам нужен список всех экзорцистов, действующих на территории Нью-Йорка, - заявил он. Гил Аройо обречённо смирился. Он не любил дела, связанные с богом, а уж с дьяволом... - Брайт, пойдёшь со мной. Дэни и Джей Ти, вы останетесь и опросите всех, кто был в церкви, со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра. Даже если они заходили "всего лишь на минутку". Малькольм радостно подскочил к боссу. - Куда мы пойдём? - Искать экзорцистов, - кисло произнёс Гил и первым направился к выходу. Малькольм злился. Он не мог перестать злиться. Его всё раздражало. Дурацкая школа, а ещё Винс дурацкий. И почему он стал его чураться? Хотя Малькольм уже знал ответ. "Мой отец - убийца. Он - убийца, и это определяет всё." Но Винс, полное имя - Винсент, был другом детства, он был единственным другом, и его не заключили в тюрьму. Однако, Малькольм потерял и его тоже. Мальчик бросился на кровать, лицом в подушку. Хотелось реветь и кричать, а ещё было бы замечательно спустить на кого-то пар, но не свою же младшую сестру и не на добрую и заботливую маму. "Глупый, противный Винсент!" - Малькольм пинал подушку. "Винс!" - Малькольм плакал в истоптанную подушку. Было так страшно. Неужели Винс ушёл навсегда? И теперь Малькольм будет один? А он будет один, потому что никто, кроме Винсента, никогда не стремился с ним дружить. Сначала Малькольм был просто странный, а теперь "сын убийцы-психопата". Малькольм будет один, потому что и отец, на возвращение которого мальчик когда-то так надеялся, не вернётся. Он не вернётся. Малькольм всё узнал, он уже не маленький, ему почти 14, и он знает, что Мартина Уитли, известного в СМИ как "хирург", не выпустят. "Он никогда не вернётся. Он никогда не вернётся!" - кричал разбушевавшийся Малькольм, пользуясь временной тишиной и пустотой в доме. Домработница ушла за продуктами, а мама с Эйнсли отправились на какой-то чисто "девчачий" приём. - Он никогда не вернётся, - и Малькольм уже не знал, о ком он так горюет и мучается. О бросившем его Винсе или...о бросившем его отце? Бросившем его навсегда. Найденный ими экзорцист оказался "заложником дьявола". Ну, во всяком случае, так радостно сообщил Малькольм Брайт разочарованному тупиком своему непосредственному начальнику Гилу Аройо. - Так у тебя есть идеи или нет? - слегка раздражённо обратился к нему Гил. - Конечно, - Малькольм от нетерпения размахивал руками. - Мне нужно в Клэрмонт. - К хирургу? - у Гила сошлись брови на переносице. - Зачем? Ребёнок, у нас нет времени на игры с этим психопатом, уж прости мне мой английский. - Прости, - тут же виновато добавил Аройо, заметив невольную гримасу на лице молодого, импульсивного профайлера. Лейтенант ничего не мог с собой поделать, хирурга он терпеть не мог и упоминать его в уважительной манере или добром ключе был просто не в состоянии. Даже ради его сына, который служил под его началом. - Всё нормально, - бросил Малькольм. С виду казалось, что с ним, и вправду, всё нормально. Голубые глаза горели, и на дне их не пряталась печаль. Тем не менее Гил поставил себе на заметку впредь не касаться темы хирурга в присутствии Малькольма, если в том нет острой необходимости. - Иди, - разрешил он Брайту. - Но не больше, чем на час. И я жду от тебя полной отдачи, Малькольм. Гил непрозрачно намёкнул на то, что после встреч с отцом профайлера обычно выбивает из колеи. - Всё нормально, - повторил Малькольм, благодарно улыбаясь. - Всё будет хорошо, Гил. - Конечно, я припозднился с этим разговором, - Мартин улыбался. Как и обычно. Но в его улыбке сегодня присутствовала какая-то осторожность. Малькольм начал заводиться с пол-оборота. Шестым чувством он понимал, о чём сейчас пойдёт речь. А, может быть, просто всё было очевидно. - Я... - Малькольм начал и замолк. Ему не могло показаться. Его голос зазвучал чересчур высоко. Ему это не нравилось. Голос начал ломаться в 14, сейчас ему 15, но голос был всё ещё неустойчив. Малькольм откашлялся. - Я, - вот теперь нормальный голос. - Я, - повторил он увереннее. - Я не хочу об этом говорить. - Я ещё ничего не сказал, Малькольм, - во взгляде отца появилось предупреждение. Он не любил, когда ему грубили. Малькольм-мальчик, нет, уже подросток, знал это, и знал это прекрасно. Вежливость. Вежливость и манеры - отец очень много времени уделял этому во время их совместного времяпровождения. "Меня ждёт наказание", - запоздало пришло в голову. Однако, упрямство было сильнее страха. - Мне не интересно всё, что ты скажешь. - Не думаю, что это правда, - Мартин покачал головой. Он, действительно, припозднился с разговором. И не только о "птичках и пчёлках". - Что тебя беспокоит, Малькольм? Отец не смотрел, он проникал в самую душу. Отчего-то у мальчика задрожала рука. Так уже бывало раньше, но не так сильно. Не так...необоснованно? Без причины. Отец заметил дрожь сразу. Но не стал комментировать. Однако, оттого что отец увидел и понял, что с ним происходит, Малькольму стало тошно. - Ничего, - буркнул он. - Разве? - Да. - Смотри мне в глаза, когда со мной разговариваешь, мальчик! - вроде сказал, но в то же время и прокричал Мартин Уитли. В голове Малькольма. Рука совсем затряслась. Подросток разозлился. - Не смей мне приказывать! Я уже не маленький! Я...Я не твой сын! Малькольм хотел сказать, что он не такой же как отец, но почему-то прозвучали именно эти слова. Наверно, он просто не смог быстро сформировать то, что нужно было произнести. Непонятно, понял ли это хирург, но взгляд его стал темнее грозовой тучи. Тем не менее, взрыв сына, казалось лишь успокоил Мартина. - Конечно, - согласился он легко. - Отрицание. Я понимаю. Садись, Малькольм. Садись и поговорим. - О чём? - вскочивший было со стула Малькольм нехотя сел обратно. - О птичках и пчёлках, - Мартин решил всё-таки не развивать сегодня тему "мы - одинаковые" и т.п. Всё же сын не готов. Увы, его мальчик не готов. Он также хотел поделиться с сыном радостной новостью - появился шанс на его досрочное освобождение. Но Мартин решил промолчать. Мальчик нестабилен. Он, конечно, знает причины. "Я был слишком далеко от него. Слишком далеко и так долго." - Что? - Малькольм округлил глаза. - Это же не то, о чём я подумал?! - О чём ты подумал, мой мальчик? - улыбка Мартина Уитли была широка как никогда. Лекция началась. Малькольм зажимал уши, пока отец разливался соловьём. Мартин улыбался, глядя на реакцию сына. Ну хоть какой-то бальзам на его измученное непослушанием мальчика сердце. Малькольм встретился с отцом в тюремном дворе. Поразительно, но к Мартину Уитли проявляли всё больше доверия. "Хотя ведь он тут сидит уже двадцать лет. Наверное, все считают его безобидным. Да, в прошлом он жестокий убийца, но это было так давно." Темноволосый мужчина со странно блестящим взглядом слегка выпученных, синих глаз тут же отошёл в сторону, когда подошёл Малькольм. До этого он стоял рядом с хирургом и о чём-то с ним тихо переговаривался. - Мой мальчик! - расцвёл хирург. Малькольм сощурился. Солнечный свет падал прямо на глаза. Когда они привыкли, Малькольм опешил. Отец стоял к нему чуть ли не вплотную. То, чего в камере никогда не дозволялось. Малькольм с трудом не отшатнулся. Всё же он пришёл к хирургу за помощью. Не стоит провоцировать его своей грубостью или страхами. - Нуждаешься в маленькой помощи? - Мартин игриво подмигнул сыну. - У меня всего лишь пара вопросов к вам, доктор Уитли, - запротестовал Малькольм, не желая признаваться, что даже поспорил с Гилом, чтобы прийти сюда. Хирург словно видел его насквозь. Его улыбка - белозубая, сверкающая стала совсем уж понимающей. - Ну конечно, мой мальчик. Я всё понимаю. Отец коснулся его плеча. Малькольм вздрогнул. Отец чуть ли не прижимался к нему сейчас. Это было неприлично и возмутительно. Почему охранник ничего не замечает? Малькольм не понимал, куда исчезли стены, которые он воздвиг. Отец их что в упор не замечает? Или...или их уже нет? - Так в чём же дело? - мягко спросил хирург. - Наш подозреваемый одержим, - нехотя начал разговор Малькольм. Он уже жалел, что пришёл. - Но ни один из опрошенных нами экзорцистов не подтвердил своего участия в изгнании. - Значит, у вас ничего нет, - тут же заметил Мартин. Ну конечно, он не мог не отметить. Малькольм скривился. - Может быть...Может быть, ты знаешь кого-то... - Кого-то, кто мог бы быть убийцей? - Мартин ласково улыбнулся. Малькольм чертыхнулся про себя. - Да. Подозреваемый очень силён и обладает познаниями в медицине. - Тебе нужен тот, в ком много агрессии, - отец чуть ли не дышал ему в лицо. Малькольм стоически терпел. - Кто-то вроде меня, - Мартин торжествующе расплылся в улыбке. - Нет, - из вредности возразил Малькольм. - Ты просто психопат, а мне нужен сам дьявол. - О, Малькольм, осторожнее, - в глазах Мартина заплясали огоньки. - Не называй имя дьявола всуе. А то он придёт к тебе. - Вы согласны со мной, монах Пит? - хирург вдруг обратился к мужчине, что до этого отошёл от него, как только Малькольм приблизился. Брайт думал, что он куда-то ушёл, и полностью сосредоточился на своём сумасшедшем отце. Но оказалось, что второй заключённый всё это время продолжал находиться рядом с ними поблизости. - Безусловно, - монах Пит будто только и ждал, когда его подзовут. Он быстро сократил расстояние, и теперь Малькольм был словно в кольце двух убийц. "Он такой же, как отец. Интересно, за что он сидит?" Малькольм Брайт всегда был сосредоточен на хирурге и с легкостью отбрасывал имена других психопатов, что попадались ему на пути. Однако, голубоглазый профайлер был уверен - о монахе Пите он слышит впервые. - Монах Пит знает всё о дьяволе, - заговорщически поделился с ним отец. - Он такой же ас в этом вопросе, как я в хирургии. Ты можешь довериться ему, Малькольм. Монах Пит отчего-то смотрел прямо на Брайта. Отец касался его губ своим дыханием. Малькольм начал ощущать себя в западне. Отчего отец подключает кого-то другого? Разве он не стремился всегда целиком и полностью завладеть вниманием "своего мальчика"? Отчего-то, и Малькольм не знал отчего, он чувствовал себя обманутым. "Как будто отец пытается избавиться от меня", - Малькольму хотелось дёрнуть себя за волосы. Нервозность в нём только росла. - Вам что-то известно о том, кто убивает во имя дьявола? Считая себя им, - вежливо спросил Малькольм. Пит засверкал своими глазищами. - Только дьявол может быть дьяволом. - Я не понимаю, - покачал головой Малькольм. Отец совсем обнаглел, пользуясь безответственностью охранника, что следил за ним. Он наклонился вперёд вроде как к монаху Питу, а сам приятно, с силой сжал плечо Малькольма, а, отпуская, огладил его руку вплоть до ладони. Пит насмешливо проводил это действие взглядом. Малькольм покраснел. - Мне не нужен дьявол, - держал он лицо. - Мне нужен тот, кто считает себя им. - Одержимый, - услужливо подсказал Мартин. - Одержимый, - кивнул, соглашаясь, Малькольм. - Ну конечно, - Пит демонически улыбался. - Тебе нужно найти врача...Малькольм. Профайлер вздрогнул при произнесении его имени. Мартина Уитли это ничуть не смутило. И вновь Малькольма это как-то обидело. - Врача? У него есть врач? И зачем? - Когда вселяется демон, кто-то должен подтвердить носителю то, что в нём теперь живёт демон. Иначе как бы он узнал? Если это не служитель церкви, значит, его врач. - Врач... - Малькольм совсем не подумал об этом. От восторга весь тот неприятный комок, что скопился в нём за последние несколько минут, растворился и ушёл в небытие. Малькольм теперь с признательностью смотрел на своего невольного "помощника". - Спасибо, монах Пит! Пит усмехнулся. Мартин широко улыбнулся, вглядываясь в лицо сына, горящее энтузиазмом. - Ты доволен, мой мальчик? - Спасибо, доктор Уитли, - поклонился ему Малькольм и хотел было рвануть к выходу, как Мартин ухватил его за рукав. - Тебя пугает, дьявол, Малькольм? - Что? - Дьявола не существует, ты и сам это знаешь. Но если ты боишься его, значит, ты также боишься и своих желаний. Тех, что прячутся в темноте и на дне сердца каждого. Ты забыл наш разговор о "птичках и пчёлках", Малькольм? - Что? - Малькольм от шока остановился и не делал попытки вырваться. Отец же совсем распоясался и теперь оглаживал подушечкой большого пальца нежную кожу на его запястье. Конечно, Малькольм помнил этот разговор! Прошло почти 15 лет с того времени, а он так и не смог забыть. Ведь с того дня начались сны. От которых хотелось провалиться сквозь землю. Хотя бы потому что они неизменно заканчивались появлением в них ехидного Мартина Уитли, который, смеясь, говорил: "Мой мальчик, ну кто же так делает? Надо вот так. Давай, я тебе покажу." И он показывал. Малькольм всегда просыпался с криком. - Нет, мы не будем об этом говорить, доктор Уитли. - Что такое, мой мальчик? Я задел больное место? - Не называй меня мальчиком! Потому что я больше не мальчик! - Малькольм повысил голос, но держался в пределах допустимого. Он совсем не хотел привлекать внимание охранника, наконец, кажется, начавшего вспоминать, зачем он здесь. - О, но ты - мальчик, - Мартин ничего не боялся. Он всё ещё держал Малькольма за руку. Властно и уверенно. Будто всегда их встречи в Клэрмонте проходили вот так. - Мой мальчик. - Какая занятная беседа, - голос Пита отрезвил Малькольма, который хотел уж было всё-таки наорать на отца. - И любовь. Монах Пит с любопытством уставился на Малькольма. Мартин тут же подхватил. - Вы заметили, монах Пит? А потом обращаясь к сыну. - Весна! - Мартин ласково смотрел на сына. - И любовь витает в воздухе, мой мальчик! Ты чувствуешь? - Какой-то дурдом, - забормотал Малькольм и, вырвав свою злосчастную, обласканную руку из хватки отца, решительно направился прочь. - Псих. Он - псих. Они оба психи, - сердце Малькольма неистово колотилось. Гил был прав. Идти к хирургу было плохой затеей. Очень плохой. - Ты уже занимался мастурбацией? - Мартин задал вопрос сходу. Малькольм застыл как испуганный кролик. Он поднял глаза на мистера Дэвида, но тот всегда делал вид, что его здесь нет. - Что? - прошептал он. - Ты занимался сексом? - нетерпеливо повторил Мартин, поменяв формулировку. Малькольм еле удержался, чтобы не зажать себе уши руками. - Что? - в свою очередь повторил он шёпотом, в котором проявилась ярость. Отец что не может замолчать?! - Ты - девственник, - хирург откинулся на спинку своего стула. - Вот я в твои годы... - Заткнись! - ещё тише и ожесточённее зашептал Малькольм. Его уши горели. - Мы здесь не одни. - Но, мой мальчик, я же уже рассказывал тебе о "птичках и пчёлках". А мистер Дэвид более чем знаком с ними. Он женат, - Мартин подмигнул сыну. - И уже не в первый раз. - Не так ли, мистер Дэвид? - хирург обратился к своему бессменному надзирателю. Тот в ответ на это едва уловимо закатил глаза, а потом продолжил изображать из себя манекен. - Вот видишь. Он всё знает. Кроме того, он нас даже не слушает, - успокоил Малькольма отец. - Ты можешь быть со мной откровенен. Я тебе всё рассказал. Всё, что знаю. Ты мастурбируешь, мой мальчик? Малькольм был уверен. Ещё немного, и из его ушей повалит дым. - Заткнись, - обречённо прошептал он. - Просто заткнись, папа. - Значит, да. Кого же ты представляешь, мой мальчик? Есть красивые девочки в классе? - Да кто станет со мной дружить, - Малькольм решил перетерпеть. От встречи остались одни крохи. Вот-вот мистер Дэвид взглянет на свои наручные золотые часы и скажет строгим тоном, обращаясь к хирургу: "Время посещений закончено, доктор Уитли". Да, Малькольм просто потерпит. А пока он покидает отцу косточки. Чтобы тот хоть немного успокоился. - Я - сын серийного убийцы по кличке "хирург". Теперь это уже давно всем известно. - Ты стыдишься меня? - взгляд отца стал острым. "Стыжусь? Я тебя ненавижу", - это было правдой и неправдой одновременно. - Нет, - Малькольм отвёл глаза. - Как бы я мог? Ты же мой...папа как никак. На слове "папа" Малькольм споткнулся, но Мартин будто не заметил этого. Его улыбка вновь стала широкой, а взгляд расслабленным. - Хорошо, мой мальчик. Прекрасно. Так что же...Может, тебе снится что-то эдакое - неприличное, как бы выразилась твоя дражайшая матушка? - Мне снишься ты, - с глухой тоской вымолвил Малькольм, мечтая оказаться где угодно, только не здесь. - Мне всегда снишься только ты. Мартин нахмурился, а потом вдруг засиял как самая сильная лампочка. - Я так и знал, что ты меня любишь, мой мальчик! В последние дни я стал немного сомневаться в этом. Твой характер стал так неустойчив. Твоё эмоциональное поведение беспокоило меня, но теперь всё в порядке. МЫ в порядке. Но к разговору о "птичках и пчёлках" мы ещё вернёмся, - предупредил отец. Пятнадцатилетний, без нескольких месяцев 16-й, Малькольм Уитли опустил глаза к полу и начал мысленно отсчитывать минуты до окончания их встречи. Малькольм лихорадочно набрал номер. - Мой мальчик! - с удивлением послышалось в трубке. - Я сейчас немного занят шахматной партией с уже известным тебе монахом Питом, но если ты перезвонишь... - Нет времени! - закричал Малькольм. - Или я умру! Миг молчания. И твёрдый голос отца обрёл силу взамен ленивой нотки расслабленности. - Что от меня требуется, мой мальчик? - Как изгнать дьявола? - Малькольм только сейчас начал понимать, что звонок отцу в такой ситуации был идиотизмом с его стороны. Лучше бы он позвонил Гилу. Или Дэни. Или в 911. Но зачем хирургу то? Будто отец хоть что-то знает о дьяволе, даром, что сам дьявол. Ну, по мнению окружающих. Так то сам Малькольм знал, что Мартин Уитли - обыкновенный психопат, не сумевший сдержать свои психопатические порывы. - Монах Пит, ваше экспертное мнение, - отец обратился к своему "другу". Малькольм тихо простонал (разговаривали они на громкой связи, так что он всё слышал). - Да вы что издеваетесь... - Спокойнее, мой мальчик, монаху Питу можно доверять. - Да в чём?! - Шш, - Мартин явно улыбался. - Тебе нужна помощь или нет? - Да, - Малькольм смирился с судьбой. - Да, я слушаю вас, монах Пит. - Я хочу сменить имя, - 17-летний Малькольм с тёмными кругами под глазами вымученно улыбнулся отцу. Мартин Уитли на мгновение застыл. Но затем вновь расплылся в привычной широкой улыбке Чеширского кота. - И на какое же? - Я ещё не знаю, - Малькольм, честно, ожидал иной реакции. Гнева? Взрыва? Чего-то. Доказывающего, что... "Что ему не всё равно." - Выбери что-нибудь грандиозное, мой мальчик, - хирург был снова расслаблен. В то время как Малькольм был напряжён с головы до ног. - Расскажи, - ещё пока Малькольм Уитли хватался за соломинку. - Расскажи мне о птичках и пчёлках. - Что? - отец вперился в него изменившимся взглядом. Интерес, настороженность и...холод. - Ты уже сам всё знаешь. Ты уже большой. Кроме того, мы уже через это проходили, Малькольм. - А я не слушал тебя тогда. Но я хочу послушать тебя сейчас. Я готов выслушать тебя. - Но Я не готов, - отец снисходительно улыбнулся, пряча зубы. Малькольму хотелось расплакаться. Рука на визитах теперь дрожала постоянно. И отец никогда не комментировал дрожь. А Малькольм ждал его комментариев. Сначала из-за стыда, потом страха. Затем, чтобы поругаться, а теперь он ждал чего-то - чего-то весомого в своих руках. "Разве он не мой отец? - стучало сердце у Малькольма. - Отчего тогда ему всё равно. Он боится со мной ругаться? Но я хочу этого. Хочу спорить и биться. Хочу добиваться чего-то. Хочу доказательств." Но чего? Любви?... - Не готов? - с отчаянием выпалил Малькольм. - Ты - дурак. Ты - такой дурак, папа! Малькольм выскочил за дверь, как только мистер Дэвид с недовольством, но всё же послушно открыл её, как только парень начал барабанить в небольшое наблюдательное окно. Отец что-то кричал вслед. Кажется: "Подожди, Малькольм! Стой! Что случилось, мой мальчик?" Но он даже не обернулся. Он так и не вернулся в тот день. Ведь... "Но если ты не знаешь, если ты не знаешь, зачем мне тогда говорить тебе об этом...папа?" А ещё через год Малькольм Уитли, ставший Малькольмом Брайтом, ушёл со встречи, чтобы вернуться к хирургу лишь спустя 10 лет. Малькольм с некоторой неловкостью зашёл в камеру. Отец уже поджидал его. Они встретились глазами. - Хорошая работа, мой мальчик, - шутливо поприветствовал Мартин. - Ты победил самого дьявола. - Победил ли я? - Малькольм слабо улыбнулся. Он медленно приближался к красной линии, сам того не замечая. Хирург следовал за ним. "Ведь дьявол - это ты. Или я. Или сердце, что признало поражение." Странно, но именно случай с "изгнанием" помог Малькольму Брайту понять, что отец и сын неразделимы. Но больше не было тревоги, эйфории или паранойи вперемешку с галлюцинациями как сразу после убийства Николаса Эндикотта. Теперь Малькольм спустя продолжительное время после "несчастного случая" с магнатом по вине его сестры - Эйнсли Уитли ощущал только печаль. Он устал бороться с ветряными мельницами. Он не может измениться или изменить...свою любовь к отцу. Любовь, что стала осязаемой после разговора о "птичках и пчёлках". Но Малькольм запрятал её глубоко в самый мрачный угол своего подсознания. Наверное, поэтому отец являлся к нему с тех пор лишь в кошмарах. Отец был кошмаром. Жизнь Малькольма Брайта была кошмаром. Но нужда и потребность в отце были постоянными. Как и любовь к нему. - Да, - Мартина было не смутить. - Ты - мой славный мальчик. "Я - твой. Я - твой", - пело сердце, но вслух Малькольм сказал прямо противоположное. - Да, я - твой сын. Твой сын, но не твой мальчик. Мартин нахмурился, но Малькольм продолжал. - Я понял, что я никогда не избавлюсь от твоей тени или от твоей славы. Я - сын своего отца. И я, наконец, признаю это. Мартин расслабился на этих словах, но Малькольм ещё не закончил. Он мстительно улыбнулся. - Признание подарило мне освобождение. Но это хорошо лишь для меня, доктор Уитли. Мартин дёрнулся, одарив сына пронзительным взглядом прищуренных, голубых глаз. - Но не для вас...Не для тебя, отец, - Малькольм ликовал. Он сумел причинить отцу боль. Он видел это. Он видел это в его глазах. Мартин Уитли страдал. Наконец-то. - Если я сын своего отца, если я такой же психопат с отсутствием эмпатии, то тогда зачем вы мне нужны, доктор Уитли? - Вы мне не нужны, - Малькольм выпрямился. В то время как Мартин будто сгорбился, хотя физически это было не так. Но всё же это было так. Сын уничтожил отца. Малькольм ликовал, а сердце, парализованное его жестокостью, билось всё медленнее. Холодный пот выступил на лбу. Что он говорит, ведь... "Ведь я же люблю его. И я пришёл наладить отношения. Я...Я..." Мартин застыл как замершая статуя, и Малькольм понял, что большего он не добьётся. - Прощайте, доктор Уитли, - небрежно бросил он. Отец ничего не ответил. Следующий визит Малькольма Брайта к нему был намечен лишь через неделю, и Малькольм намеренно собирался его пропустить. Но его ухищрения не понадобились. Отец сбежал через неделю. Из психиатрической больницы тюремного режима Клэрмонт в Нью-Йорке. А ещё через месяц, когда страсти после побега трёх опасных преступников улеглись, двух из которых - высоченного Гектора и сумасшедшего Пита поймали почти сразу, Малькольм получил посылку - книгу о сексуальном образовании с приписанной ручкой надписью на чистом обороте обложки: "О птичках и пчёлках. Поговорим, мой мальчик?"