Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Какое лицо твоё? А, может быть, я спал? А, может, я всё ещё сплю? Папа, я так боюсь. Отец был суровым. Иногда Малькольм с удивлением всматривался в своего папу - от Мартина Уитли веяло холодом. Но Малькольм всегда был умненьким. "Он надел маску. Он притворяется", - улыбнулся про себя мальчик. Конечно, это была игра. Папа не такой. Папа ласковый и нежный. Конечно, и Малькольм немного боялся. Даже такого папу. Но это от того, что ему просто-напросто очень далеко до него. Отец на пьедестале. Малькольм знал, что Мартин Уитли был первоклассным хирургом. Он ещё не был ни на одной его операции, но папа обещал однажды ему показать. Малькольм пока мал (хотя он сам с этим не согласен!). Ему следует подождать. Так сказал папа. И он обещал. А обещания папы выполнялись всегда. Отец всё продолжал отчитывать мужчину. Он был какой-то весь неряшливый этот гость. Папа всегда был аккуратным. Малькольм немного возгордился. Всё-таки хорошо, что его папа так не выглядит. Как этот...этот кто-то. - Джон, - Мартин говорил тихо, но чётко и оттого словно бы громко. - Ты должен немедленно уйти. Моя жена скоро будет здесь. - Ах, твоя замечательная женушка, - прокаркал мужчина. - Как я мог забыть. Малькольм нахмурился. В голосе незнакомца звучала явная насмешка. Его маму обижают! Ничего! Папа ему покажет. - Джон, я не забыл про наше дело. Всё в силе. - И пацан тоже? - Джон сильно наклонился вперёд. Он был такой высокий и широкий, что закрывал даже его великолепного папу. Малькольм сжал кулачки. "Надеюсь, он папе не друг. И когда папа его прогонит?" - Да, - глухо проговорил отец. - Всё в силе. - Ну тогда и вопросов нет, - Джон пошёл к двери. Там, где стоял Малькольм! Мальчик отпрянул в сторону, уходя вбок. Таким образом, он избежал удара дверью, а также был скрыт от глаз отца, но когда дверь захлопнулась, Малькольм оказался лицом к лицу с таинственным Джоном. - Пацан, - хмыкнул мужчина. - Что? - Малькольм очень боялся, но любопытство было сильнее. - Кто вы такой? Мальчик старался говорить тихо, чтобы отец не услышал. Он бросил тревожный взгляд на закрытую, но не запертую дверь. - Не боись, - Джон правильно понял мальчика. - Твой отец слишком занят, чтобы думать о тебе. "Он всегда думает обо мне!" - мысленно возмутился Малькольм. Кажется, и это каким-то образом стало ясным для мужчины. - Он только о тебе и говорит, - Джон подошёл к мальчику вплотную. - "Мой мальчик, мой мальчик", - передразнил он. - А я всё гадал, что за мальчик. А тут ты...Сам явился. - Ну и что в тебе такого особенного? - мужчина присел перед мальчиком на корточки. Теперь они были одного роста. Волосы падали на лоб Джона, и Малькольм сам не заметил, как потянулся к ним. - Пацан? - Джон предупреждающе схватил его руку. Даже чуть-чуть больно. Но Малькольм вдруг перестал беспокоиться. - Я не вижу ваших глаз. - Зачем тебе мои глаза? - А зачем людям глаза? - удивился Малькольм вопросу. - Вы же смотрите в мои, вот и я хочу увидеть ваши. - Хм, - Джон будто задумался. - Ты довольно странный ребёнок, не находишь? Хотя ты же сын хирурга. Но всё же ты не таков как он. Вот что странно. - Я буду как папа! - рука мальчика всё ещё была в хватке мужчины, но это не помешало ему важно выпятить грудь вперёд. - Мой папа - самый лучший на свете! - И что же в нём такого, что делает его первым? - Джон продолжал прятаться за чёлкой, что весьма расстраивало Малькольма. Мальчик любил смотреть в чужие глаза. Только так он видел истории. Папа называл это его "даром". - Он - умный, красивый, сильный, добрый, - начал перечислять Малькольм. - Он - заботливый и справедливый. Он любит меня, а я его. - Дальше, - сказал Джон. - Дальше? - мальчик не знал, что и думать. - Разве этого мало? Он - мой папа! Что тут объяснять?! Джон разжал пальцы. Рука Малькольма свободно упала вниз. - Славно папочка запудрил тебе мозги. Ты такой хороший, невинный. Как ангел. Я думал, ты не такой... - мужчина на мгновение замолк. - Я думал, ты - пронырливый и надоедливый мальчишка. А ты - глина в руках отца. - Тогда почему? Почему он согласился? - уже себе под нос забормотал Джон. Через некоторое время, за которое Малькольм успел рассмотреть каждую деталь в облике мужчины, что была ему доступна (исключая глаза, конечно же! - как мальчик ни силился, но не то что цвет, даже разрез глаз не поддавался определению), высокий мужчина встал, вновь возвышаясь над Малькольмом. - Мне пора, малыш, - с неожиданной теплотой сказал он. - Твой отец, возможно, скоро пригласит тебя поехать с ним в один лес. Но ты не соглашайся, хорошо? - Почему? - потребовал Малькольм. Джон оглянулся на него, он был уже у лестницы и от него исходило нетерпение. - Потому что тогда ты снова встретишь меня. А когда ты меня встретишь, это будет значить, что я - друг твоего отца. Но ты ведь это не хочешь, так? Джон ушёл, бесшумно и быстро спустившись по лестнице. Входная дверь тоже не издала ни звука. Из кабинета отца, около которого всё ещё стоял Малькольм, послышалось какое-то шебуршение, и мальчик стремительно побежал в сторону своей комнаты. Он знал, что за дверью кабинета находится его папа, но всё равно ему внезапно стало очень и очень страшно. - Кэмпинг? - радость всё ещё бурлила в Малькольме, но он вдруг вспомнил предупреждение Джона - таинственного посетителя особняка Уитли. - А как же мама? - Причём тут мама, мой мальчик? - чуть раздражённо отозвался отец. - Это только между мной и тобой. Малькольм внутренне замер. Папа не позволял себе никаких негативных эмоций на публике, а уж в общении с сыном и вовсе не выказывал причастности к ним. Это был какой-то новый Мартин Уитли. Отец, которого раздражали слова его драгоценного сына. Во рту стало сухо. Мальчику захотелось пить. Он отвёл взгляд в сторону. - Хорошо... - пробормотал он. - Только я ещё не готов. - К этому не нужно готовиться, - отец обхватил его за плечи. Малькольм вздрогнул, но доверчиво посмотрел папе в глаза: Мартин Уитли широко улыбался. Лучистые морщинки украшали его довольный взгляд. - К тому же, мой мальчик, твой папа весьма предусмотрителен. Что бы это значило? Малькольм поморгал глазами. Ответ он получил немного позже, когда как следует поел и сходил в туалет (необходимые действия перед длительной поездкой! - отец был непреклонен). Папа завёл свою старенькую машину, приглашая в путь. - А это тебе, - Мартин протянул сыну свой складной ножик. Тот самый, что купил себе, но, оказывается, всё-таки Малькольму. - Прости, что разозлился на тебя в тот раз, - отец печально улыбнулся. У Малькольма что-то защипало в глазах. Отец менялся на глазах. "Но папа - не такой. Он - не такой." Что-то было не так с этими меняющимися чувствами. Малькольм ощущал папу иначе. Отец не злится на него. Отец не ругает его. Ему и не нужно кричать - Малькольм всегда послушен. Он знает, что хорошо и что правильно. Благодаря своему замечательному папе - Мартину Уитли. Но Малькольм помнил тот случай. Он зашёл в кабинет отца и увидел на столе коробку. На ней был бант, который он тотчас развязал. Бархатный мешочек под грудой конфетти... И окрик отца, что застукал мальчика на месте преступления. - Малькольм! Это не твоё! Отец был зол тогда. Зол и...яростен? У Малькольма дрожали колени, когда отец приблизился. - Чему я тебя учил, Малькольм? Нельзя брать чужое! Конечно, папа быстро успокоился. Но не Малькольм. Той же ночью ему приснился кошмар. Но самое непонятное, что ему приснился не папа или ножик, или что-то связанное с инцидентом. Малькольму приснилась обнажённая девушка (на ней были лишь трусы!), зачем-то забравшаяся в огромный сундук. Несмотря на размеры, тем не менее он был мал для взрослого человека. "Как она туда залезла?" - поразился Малькольм и вдруг закричал. Девушка змеёй начала подниматься. - Мальчик, - могильным шёпотом щекотала она уши мальчика. - Почему ты меня не спас? Её рука, вдруг ставшая надутой и неживой, потянулась к нему. Малькольм уже не кричал - он истошно вопил. А, проснувшись, обнаружил отца в своей кровати. Мартин Уитли укачивал сына в своём объятии до самого утра. И вот теперь снова. Малькольм чувствовал ту же неопределённость, что и тогда. Словно бы папа превращался в кого-то другого. И Малькольм не знал, кто этот другой. - Куда мы едем? - решился спросить мальчик, лишь когда городские улицы остались далеко позади. - Это секрет, - отец подмигнул. - Наш с тобою секрет, мой мальчик. - Он не такой, как ты, - Джон с брезгливостью смотрел на Мартина. - Зачем ты, вообще, втянул в это пацана? Хирург нахмурился. Он не любил, когда ему указывали на его ошибки. И, вообще, кто тут главный?! - Я не втягивал его, - чёрт. Это звучало как оправдание. Мартин нахмурился ещё сильнее. Всё шло не по плану. И оттого злость в нём только росла. - Он сам втянулся. - И тебе не жаль его? - Что? - Мартин не ожидал услышать такое от "друга". - О чём ты, Джон? Я же сказал: всё в силе. - Или тебе жаль его? - вдруг догадался он. Джон хмыкнул. - Я не герой, чтобы жалеть кого-то. Но твой пацан...Этот ребёнок - он же смотрит на тебя как на бога. Неужели ты не мог что-нибудь придумать, чтобы... - Чтобы избежать этого, - закончил свою мысль Джон, обведя воздух руками. - Что я слышу, - Мартин заулыбался. - У тебя появилось сердце, Джон? Младший мужчина вновь хмыкнул. - А у кого его нет? Даже у тебя оно есть, Мартин. Мартин Уитли молча отошёл к окну. Занимался летний рассвет. Его мальчик спал в единственной спальне небольшого охотничьего домика и не знал, что при пробуждении его ждёт не завтрак в постель и поцелуй папы, а удар ножом в сердце. Ну или что-нибудь другое, если Мартин решится проявить свой талант "хирурга" на своём сыне. "Мой мальчик. Мой мальчик", - мысленно повторял Мартин. Не понимая, отчего он сомневается. Никто не знает, что мальчик уехал с ним. Мартин уже придумал легенду. Малькольм исчезнет достойно. Джессика будет плакать, но Мартин утешит её. Как достойный муж. Достойный отец. А мальчик...Его мальчик... - Так что же ты всё-таки решил, Мартин? Джон - змея подкрался сзади. Мартин однажды с кровью оттучит его от этой привычки. - Я давно решил, - Мартин с неуловимым презрением, замаскированным под дружелюбие, посмотрел на своего напарника по убийствам. - Да и что тут решать? Мальчик должен умереть. - Мальчик должен умереть, - произнёс отец. И у Малькольма подогнулись ноги в коленях. В доме стояла тишина, и у мужчин была абсолютная дикция, так что мальчик слышал каждое их слово. "Не может быть! - сердце неистово колотилось. - Папа, ты же любишь меня!" И что самое главное: "Ты не такой!" Малькольм улавливал и точно идентифицировал каждую эмоцию в интонации Мартина Уитли. Это был не его любящий и нежный отец. Это был какой-то монстр! "А я даже не сказал маме, куда еду", - Малькольм медленно схватился за ручку двери и повернул её на себя. Джон и папа сразу обернулись на скрип. - Мой мальчик, - как-то вдруг растерянно проговорил отец. - Пацан. Даже Джон был дружелюбнее. Честнее. Лучше. Вдруг понял Малькольм с невиданной ясностью. Его любимый ласковый папа мелькал перед глазами в многочисленных образах, и мальчик не знал, какой из них и есть настоящий. А, может быть, никакой? Как никогда Малькольму хотелось плакать. А он-то давно уже считал себя большим! Малькольм медленно вытащил складной нож из кармана пижамных брюк (да, он заснул с ним! - ведь это был потрясающий папин подарок!) и осторожно расправил его. Джон ухмыльнулся. - Кажется, он всё слышал, а? А ты хотел сделать всё чисто. - Не слушай его, мой мальчик, - Мартин Уитли тепло улыбнулся сыну. - Он сам не знает, что говорит. Ты находишься в заблуждении, мой мальчик. Позволь своему отцу помочь тебе. - А я ведь говорил тебе не ехать, - Джон фыркнул и отошёл в сторону, делая скучающий вид. - Ты сам решил свою судьбу, ребёнок. Малькольм едва ли взглянул на Джона - он во все глаза смотрел на папу, что сейчас просто полыхал от злобы. "Кто это? - ладошки вспотели, но мальчик крепко удерживал нож в хватке. - Кто это такой? Папа, вернись! Папа, пожалуйста!" "Ты не такой, как отец. Ты - ангел", - Джон говорил в голове как сегодня. Малькольм - мальчик, что никогда ничего не забывал. Малькольм поймал взгляд отца - приторно-сладкий, обманчиво добрый. Потому что мальчик теперь видел всю эту вереницу "лиц" самого лучшего папы на свете. Мартин Уитли называл это "даром", и дар сегодня сделал новый виток в своём развитии. "Я вижу его, - Малькольм выпрямился. - Теперь и он должен увидеть меня." Мальчик, умирая от страха, рывком добежал до Джона и с размаху всадил ему нож куда-то в живот. Малькольм бежал. Окровавленный нож всё ещё находился в его руке. Он хотел его оставить и не мог. Пальцы не разжимались, и мальчик оставил попытки его выбросить. - Малькольм! - кричали позади. - Малькольм! Но мальчик не оборачивался. Ужас обуял его. Такой силы, что он мог только бежать. Бежать. Бежать. Бежать... - Малькольм! Да стой же ты! Его крутанули на месте. Малькольм бился и кричал. Но его держали крепко. - Малькольм, глупое ты дитя, прекрати. - Прекрати, мой мальчик, всё закончилось. - Всё хорошо, мой мальчик. Мой мальчик, всё хорошо. Малькольм рыдал, не понимая, где он и кто. Он хотел забыть. Он хотел забыть всё. И он забывал. Малькольм падал во тьму, стремясь избежать темноты, которую уже увидел. В которую погрузился, надеясь...спасти себя? Или же он так отчаянно желал одобрения своего папы? Лучшего папы на свете. Малькольма утешали ласками, возвращая из тьмы. - Мой ангел. Мой маленький ангел. Но маленький Малькольм не был ангелом. Больше нет. - Доктор Уитли, - поздоровался Малькольм сдержанно. Мартин Уитли был более радостным. - Мой мальчик! "Ты пришёл. Ты пришёл", - сияли его глаза. - Ты жив, мой мальчик, - отец говорил так, словно не мог отдышаться. Но он не бежал дистанцию. Он просто стоял. Напротив сына. Которого так любил. Или нет? Малькольм на мгновение закрыл глаза, погружаясь в воспоминания. Более грузный, но такой же высокий и крепкий, как и в детстве, Джон дышал профайлеру в лицо, попадая капельками слюны на его чувствительную от "испытаний" кожу. - Пацан, ты вырос. Ты вырос, но не поумнел. Ты всё-таки сдал отца. Сдал его, но продолжаешь к нему ходить. Почему, мальчик? Что творится в твоей несносной голове? - Я работаю, - оскорбился Малькольм. - Я хожу в Клэрмонт исключительно по делу. - И что же он тебе говорит? - поинтересовался Джон, носящий фамилию Уоткинс, как оказалось, и в то же время, на самом деле, являющийся другим человеком - "убийцу со свалки" звали Полом Лазаром, но сути это не меняло. - "Мой мальчик, как я рад тебя видеть?" - Что-то вроде этого, - пробурчал Малькольм. Джон от души расхохотался. Малькольм поморщился. От многочасового нахождения в глухом подвале громкие звуки били по ушам. - Твой отец не меняется. Но ты изменился. - Конечно. Я вырос. Я - взрослый. - Я не об этом, - помотал головой Джон Уоткинс. - Ты изменился ещё в детстве, пацан. - Твой отец изменил тебя, - добавил Уоткинс. Его густые, растрёпанные волосы по-прежнему закрывали его глаза. Удивительно. Малькольм когда-нибудь узнает цвет глаз своего давнего знакомого? - Ты помнишь меня, не так ли? - проницательно спросил Джон. - Я кое-что вспомнил, - уклончиво ответил Малькольм. - Ты мелькаешь в детских событиях. Ты - друг Мартина Уитли. - Я никогда не был его другом, - Джон перестал нависать над профайлером. Он повёл плечами, потянулся спиной, устало вздыхая. - Кем же ты был? Но Джону Уоткинсу, определённо, надоело. - Неважно, кем был я. Важно, кто ты сейчас. А кем ты был, я и так знаю. - Кем же я был? - Малькольм поддался вперёд. - Ангелом. Ты был ангелом. Но ангел умер. Твой папочка убил его. А потом начался ад. И спасение. И вот он здесь. Малькольм снова у отца. Камера "хирурга" Мартина Уитли в Клэрмонте. - Ты жив, мой мальчик, - отец повторялся. Наверное, ждал какой-то реакции от него. Больше правды. Больше чувств. Но Малькольм безучастно смотрел на него. "Он хотел убить тебя", - зачем Джон Уоткинс напомнил Малькольму Брайту то, что он всегда знал? Люди не хотят помнить то, что причиняет им боль, если не хотят причинить эту самую боль другим. Но прежде, чем взойти на этот путь, Малькольм совершил кое-что непоправимое. "Я стал таким, как он. И поэтому он меня любит." ..."А раньше он меня не любил?" Как же больно возвращать то, что утеряно, когда вместо любимого, ласкового лица видишь одни только маски. "Мой отец любил меня. Он любил меня", - Малькольм верил в это всегда вопреки всему, пряча в глубине своего сердца. "Он называл меня ангелом. Папа назвал меня ангелом именно тогда, когда я перестал им быть", - и это и есть истинное лицо Мартина Уитли. Чудовище с руками по локоть в крови. Больше Малькольма не обмануть. И он не забудет. Он не забудет ничего. Но что это изменит? - Джон Уоткинс помещён в психиатрическую больницу неподалёку от твоей. Можете обмениваться письмами или даже сообщениями, - несмешно пошутил Малькольм. Хирург, однако, стал ещё радостнее. - Ты как всегда победил зло, мой мальчик. Я так горжусь тобой, Малькольм. "И снова игра. Что ж, поиграем." - В этом есть и твоя заслуга... - "папа" замерло на губах Малькольма, не прозвучав. - Ведь всё началось с тебя. - Да, - как-то странно, эхом отозвался отец, ничуть не смутившись и не растеряв своего позитива. - Ты абсолютно прав, мой мальчик. Всё началось с меня.