Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Шшш, мой мальчик, Волк где-то там. Нет овец, Но ты засыпай. Мартин Уитли не знает, придёт сегодня его мальчик или нет. Он не может этого знать. Прошло то время, когда их встречи были регулярны. В строго назначенное время, ровно по графику. Мартин не давит, хотя хочется. Он боится спугнуть сына вновь. Бегство Малькольма сильно ударило по нему. Он этого не ожидал. Это был разрыв. Ножевое ранение. Мартину больно. Не потому что он один - он не нуждается в людях. Он смирился даже с заключением. Хотя для хищника быть в неволе - медленная смерть. Но Мартин Уитли встаёт каждый день исправно. Делает зарядку, завтракает, умывается. Бриться он перестал давно. Ещё в браке. Так что многолетняя привычка - в тюрьме лишь плюс, не надо тратить много времени и средств на уход. Однако, Мартин не запускает себя. Он расчёсывает бороду и усы, иногда аккуратно смазывает волосы лосьоном. Или маслом. Что есть. Пользуется услугами тюремного брадобрея. Подстричь сантиметр-два, когда длина становится излишней. Конечно, мужчину расстраивает его изменяющийся внешний вид. Он не слепой. Он замечает седину, морщины и прочие возрастные изменения. Но он всё ещё силён. Силён и жив для своего мальчика. Мартин не думает о таком, но если бы окружающие его, обычные люди могли пролезть в его мысли, они бы сочли его идеалистом и романтиком. Может, хирург и сеял зло и тьму вокруг себя, но Мартин Уитли - воплощение светлого уюта. Иногда он захлёбывается от нежности, что переполняет его, когда он думает о своём мальчике. Да, мальчик уже не мальчик. Но мальчик есть. Его мальчик. Его... "Мой мальчик", - эти слова приклеились к языку намертво. Мартин произносит их легко и часто. Мальчик - как состояние. Мальчик - как принадлежность. Может, конечно, Малькольм однажды сбежал именно поэтому. Но Мартин отмахивается от дурных мыслей. В конце концов, его задача направлять, что он и делает с превеликим успехом. Или нет. Или делал... Прошлое преисполнено ошибками. Мартин знает это. Он старается не злиться на свою семью, но иногда не выходит. Он радушен и весел, но что-то всё время свербит в груди. Малькольм сбежал от него на целых десять лет. И, в конце концов, именно он сдал Мартина сюда. Но разве хирург не ожидал этого? Надеяться без причины - признак дурака. Мартин Уитли был умным. Очень-очень умным. Тогда что случилось? Захотел искупить грехи? Надоело накачивать своего маленького сына? Но хлороформ не нанёс бы ему вреда. Во всяком случае, с ним бы не случилось ничего серьёзного. Тогда почему Мартин прячет эту тайну как вороватый тощий пёс найденную неожиданно косточку? Никто не знал об этом не потому, что Мартин боялся осуждения или нового срока, но потому что он...Он испытывал стыд? Но хирург и совесть - вещи несовместимые. Однако... Однако, что-то было. Что-то. Что-то было не так. "Мой мальчик", - когда всё путалось и превращалось в кашу, Мартин просто произносил эту фразу и всё приходило в норму. Он снова верил. Верил в себя. Точнее, в себя он всегда верил. Но он вновь начинал верить в себя такого, что сможет вернуть Малькольма назад. Мартин начинал верить в сына. Сын - его плоть и кровь. Сын любит его. Сын не подведёт. Ведь это мальчик. Его мальчик. Но время сжималось, порой, вокруг его шеи. Время, что разделяло их. Время, что уменьшалось. "Я не молод, - Мартин иногда бесился от своего отражения. - Я - старик. Двадцать лет! Двадцать лет впустую!" Запертый. Лишённый прав. Свободы. Хирургии. Мальчика... "Мой мальчик. Мой мальчик", - Мартин шептал как в бреду. А иногда и в бреду. Когда он срывался, и его таки накачивали под завязку. Коматозное состояние длилось неделями. Приходя в себя, Мартин вёл себя тише воды, ниже травы. Хирургия была жестокой отраслью медицины, но психотерапия была верной дорогой в ад. Пыточной мастерской. "Я займусь психотерапией, когда выйду", - всерьёз обдумывал Мартин. Забывая, что он не выйдет никогда. И дело было даже не в ужасных обвинениях, а в том, что он не был нужен. Как бы он не бахвалился, не повторял себе и другим, семьи больше не было. Он сам разрушил всё. Или нет. Это сделал мальчик. Его мальчик. Его драгоценный, любимый мальчик. Было время, когда Мартин хотел убить сына и в то же время он знал, что не сможет. Не смог тогда, в лесу, не сможет и сейчас. Но отчего? Беспощадный "хирург" - это миф? "Я - хороший отец. Только и всего. Я - отец", - но Мартин ждал сына как пёс хозяина. О, как он жадно ловил всё, что приносил с собой мальчик. Взгляд. Слова. Даже дыхание. Был ли Мартин Уитли столь одержим Малькольмом, когда всё было иначе? Когда дом был полная чаша, имелись успешная работа, признание в карьере, жена, друзья, дети? Когда самым большим страхом маленького Малькольма было лишение сказки на ночь от папы, а не голая, похищенная девушка, загнанная, запертая в сундуке. Почему Мартин был так нетерпелив. Неужели он намеренно так плохо скрывал следы своей деятельности? Малькольм пошёл в него, он тоже был умён, но он был всё же мальчиком, маленьким мальчиком. Так почему Мартин так беспечно, фактически сам, показал ему то, что показывать было нельзя? Потому что он хотел сделать Малькольма... Кем? Своим напарником? Партнёром? Но Малькольм был мальчиком. "Он был моим сыном", - разум подводил, наверное. Малькольм становился центром в сознании Мартина. Но центром чего? Его желаний? И вот он снова пришёл к тому, от чего уходил. Мартин ждёт сына в то время, как, на самом деле, не знает точно, придёт тот или нет. "Мой мальчик, - Мартин Уитли наводил на себя лоск. - Мой мальчик." И вдруг скрипнула дверь. Мистер Дэвид строго произнёс. - К вам посетитель, доктор Уитли. "Кто?" - замирает на губах, но никто не отвечает Мартину. Да и зачем? Ведь... - Мой мальчик, - весь мир взрывается. Анализ утомляет Мартина. Может, мальчик и его слабость. Но мальчик также и его сила. - Ты здесь. - Здравствуйте, доктор Уитли, - Малькольм чуть робок. Но это нормально. Мартин даже приветствует. Так сын совсем мальчик. Юный, невинный мальчик. Как раньше. - Я к вам по делу. "А что бывает иначе?" - Мартин не обижается. Слишком мало времени, чтобы обижаться. Он должен успеть всё запомнить. Ему нужно всё. Всё от своего мальчика. - У нас новый убийца. И я в тупике, - Малькольм всерьёз обеспокоен. Мартин тоже беспокоится. За сына. - Он не навредил тебе? Малькольм закатывает глаза. Мартина захлёстывает ностальгия. Какой же всё-таки ребёнок. Его ребёнок. - Я хорошо обучен, - всё же отвечает Малькольм. И Мартин успокаивается. И, вправду, чего это он... - Ты знаешь его? Перед Мартином возникли яркие, жестокие кадры. - Это сцена убийства? Я думал, тебе нужно опознать убийцу. Малькольм фыркает. Уголки его пухловатых губ в отличие от тонких губ отца приподнимаются, и Мартин с наслаждением втягивает в себя этот момент. Что это значит с его стороны, он не знает точно, да и зачем ему знать. Когда мальчик рядом с ним. Стоит ли говорить, что Мартину Уитли всё сложнее отсиживать свой срок. - Ты не узнаёшь? Он имитирует тебя, - Малькольм бросает на него взгляд. Мартина окутывает тепло. Как он скучал без этих голубых глаз. - Может быть. А что мне за это будет? Миг молчания. А затем Малькольм обречённо вздыхает, всё правильно понимая и соглашаясь. Мартин широко улыбается. Его мальчик. Его... Когда дверь за радостным Малькольмом, получившим необходимую информацию, закрывается, Мартин Уитли тяжело садится на кровать. Мальчик пришёл сегодня. Но Мартин не знает, когда он придёт снова. Договорённость устная. И Мартин давно не знает, как сильно он влияет на сына. И влияет ли вообще. Что если Малькольм опять сбежит? А что если его убьют? Мартин Уитли с отчаянием, которое самостоятельно не может распознать в себе, вглядывается в единственное зеркало на стене. Но стекло - лишь аллюминий. Жалкая имитация. Как и всё здесь. Даже встречи с сыном. И когда Малькольм не приходит с оговорённым ранее визитом, а вместо него заходит в камеру Гил Аройо, Мартин уже знает, что сын больше не придёт. Его мальчик не придёт. Мартин сам придёт к нему. И что бы это ни значило, это изменит их обоих навсегда. А самое главное - Мартину больше не придётся ждать. "Мой мальчик, или не мой", - сбежавший из Клэрмонта Мартин Уитли, ещё не знал, но скоро узнает. И теперь уже точно навсегда. Он уверенно подходил к тайному убежищу Джона Уоткинса, о котором знали только они вдвоём - подонок похитил Малькольма. Себе на беду. Мартин не жалел, что дал Малькольму на него наводку. Он лишь сожалел, что его мальчик недостаточно обучен, как оказалось. Но он это исправит в будущем. Их совместном будущем. Как ему верилось. В его слепой одержимости сыном. Или же во всепрощающей, терпеливой любви к нему.