Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Мой мальчик, я не кошмар, а радость, Мой мальчик, дай мне руку свою. Все твои страхи лишь из упрямства, Мой мальчик, не огорчай отца, подойди. - Ты - мой, - Мартин всегда это знал и нёс это знание в себе без каких-либо усилий. Но мальчик ускользал. Мальчик утекал как вода сквозь пальцы. Скрывать от любимого сына не менее любимые им убийства оказалось проблематично, но это была не единственная проблема Мартина Уитли. - Папа? - Малькольм отпрянул от Винсента со скоростью молнии, но хирург всё равно уловил то, что происходило до этого. Навязчивый одноклассник мальчика сначала радовал Мартина - естественно не собой, а тем фактом, что Малькольм всё же смог кое-как адаптироваться в обществе. А мужчина по собственному опыту прекрасно понимал, что очень важно - казаться нормальным. Он планировал сделать своего мальчика партнёром. Вынужденные игры с хлороформом в детстве не заставили Мартина поменять своё мнение: мальчик его и всегда будет его. "Мой мальчик. Мой мальчик!" Но Винсент Фоули зашёл слишком далеко. Мартин не трогал детей, но щенку до окончания школы рукой подать. И хотя официальное совершеннолетие наступало в 21 год, Мартин считал эту цифру завышенной. Посидел за партой, а как вышел из-за неё - всё, неси ответственность. Губы Малькольма слегка припухли. И без того пухлые теперь они смотрелись вызывающе. Мартин дёрнул подбородком. - Мальчики, - широко улыбнулся он, якобы ничего не заметив. Винсент вежливо поздоровался. - Здравствуйте, мистер Уитли. - О, что ты, сколько раз я уже говорил тебе? - Мартин так и источал радушие. - Называй меня Мартином. - Но вы взрослый. "Как и ты, щенок." - Тогда папой? - брови Мартина приподнялись. Винсент покраснел. - Я понял, м...Мартин. И уже Малькольму. - Пока! Увидимся в школе! Отец и сын, наконец, остались одни. Взгляд Мартина осел на непозволительно ярких губах сына. Малькольм заметил его внимание и испуганно прикрыл рот рукой. Какое-то глухое недовольство подкрадывалось к горлу Мартина. И что удивительно - сейчас он уже злился не на "воришку" Винсента, а на своего мальчика. Может быть, потому что такое не вытравишь хлороформом. - С такими наклонностями в ФБР не берут, - Мартин больше не мог прятаться за вежливостью. Глаза Малькольма засверкали. Верно, он не ожидал, что отец станет комментировать. Тем более, в такой грубой форме. - А я ещё и не решил, - с вызовом высказался он. - Значит, бунт, - лицо Мартина исказила гримаса. - Я думал, что воспитал тебя правильно. - Ты, вообще, меня не воспитывал! - запальчиво выкрикнул Малькольм. Выражение его лица просто вопило о том, что он не желает находиться в одной комнате с отцом. Мартин нахмурился. Это что ещё за выкрутасы? Хлороформ что ли повредил мальчику мозги? - Я не позволю так со мной разговаривать, - предупредил он. - Мой мальчик, сбавь тон. - Ты мне угрожаешь?! - взвился Малькольм. Ещё весь такой худенький, тонкий, звонкий. Мартин и злился, и умилялся одновременно. Но спустить даже своему мальчику такое поведение с рук не мог. А вдруг Малькольм пойдёт по дурной тропинке? Избавиться бы от Винсента, но ведь на его место придут другие. "Но он - мой. Он - мой!" - Понравилось? - спросил Мартин. Малькольм сразу понял, что он спрашивает о Винсенте. - Не твое дело, - ответил он, но его голос стал тих. Мальчик переживал. Мартин усмехнулся. Хлороформом тут точно не обойтись. - Иди ко мне, - приказал он. - Иди-иди. Малькольм нехотя подчинился. Мартин цепко приподнял голову своего мальчика за чуть дрожащий подбородок. Малькольм был ниже его. В 15 лет всё ещё ниже. И, может быть, останется таким навсегда. Мартин бы хотел. - Как он тебя поцеловал? Сколько раз? Как долго? Как глубоко? Покажи мне. - Что? - нижняя губа Малькольма задрожала. - Папа, ты о чём? - Ты же не хочешь, чтобы твой Винсент пострадал? - Мартин говорил спокойно. Зрачки Малькольма расширились. Мартин доподлинно не знал, действительно ли мальчик всё забыл. Но Малькольм никогда более после того дня не заговаривал о девушке в сундуке и уж тем более не спускался в подвал. Мартин, конечно, после случившегося замуровал туда проход. Но Малькольм делал вид, будто подвала никогда и не было. - Папа? - голос Малькольма упал до шёпота. Мартина пронзила догадка. "Он знает. Он помнит!" Страх и вместе с тем что-то донельзя сладостное начало разрастаться внутри. - Значит, не скажешь, - покачал головой Мартин в притворном, показательном неодобрении. - Что ж, всегда существует экспериментальный путь. И мужчина решительно склонился над лицом сына. Рот Малькольма был уже приоткрыт, поэтому Мартин без труда скользнул внутрь влажного тепла и тут же понял - уже неважно, как и сколько целовали его мальчика до этого, отныне его будет целовать только он. Потому что... - Ты - мой, - наверное, прошло не меньше десяти минут прежде, чем Мартин отпустил мальчика. Малькольм испуганно смотрел на него, но в голубых глазах был не только страх, но и знание. Знание об отце. Мартин торжествующе закрепил первый урок целомудренным отеческим поцелуем в макушку сына. И повторил. - Ты - мой.