Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Наверное, это не просто капли, Возможно, это слёзы твои... Я снова думаю о всякой дичи, Как мне отпустить тебя, папа, скажи? Малькольм лихорадочно одевался. Он никак не ожидал, что отец его застукает. - Ив, прости, - пробормотал он своей испуганной неожиданным вторжением девушке. Блондинка-красавица в ответ свирепо уставилась на него. - Ты знал? - яростно выкрикнула она, не стесняясь присутствия другого человека. - Ну ты и мудак, Уитли! Ив гордо прошествовала мимо Мартина, замотанная в белую простыню с вещами, впихнутыми в её сумочку. - Туфли? - Мартин подобрал аккуратные лодочки и с усмешкой протянул их обладательнице. Ив со злостью выдернула обувь из его рук и хлопнула дверью. Мартин обернулся. Малькольм уже более-менее привёл себя в порядок. Брюки, футболка и даже волосы успел пригладить. - В кои-то веки я пришёл к тебе в гости, а тут такие страсти, - шутливо промолвил он, хотя шутить ему совсем не хотелось. Конечно, он помнил, что мальчик давно не мальчик. Но Малькольм всегда совершал все эти свои любовные делишки у него за спиной. Мартин не считал всё это серьёзным или же не хотел на это смотреть. - Ты давно не был дома, - Мартин внимательно оглядел всю фигуру сына. Такой статный, стройный, взрослый...Мальчик стал мужчиной, ха? Мартин помнил своего мальчика не таким. Но вместе с тем он был таким. Хлороформ сделал своё дело и вытеснил нежелательные детские воспоминания. Однако, это имело и отрицательный эффект. Малькольм год за годом отдалялся от отца, и Мартин не мог понять, что он сделал не так. Разве он не пощадил сына, разве он не показал себя как сострадательного отца? Но Малькольм бежал от него. Сначала закрытая школа-интернат, потом - академия ФБР. Малькольм будто нарочно выбирал те места, куда Мартину вход был заказан. Как давно мужчина не обнимал сына. По-настоящему, долго, властно. Малькольм всё время уклонялся. Как и сейчас. - Я потный, - сын чуть ли не отскочил от него. "Я не хочу", - между строчек прочитал Мартин. Внезапная ярость сжала ему горло. - Мне нет дела до твоего запаха, - процедил он. Сын не помог усмирить гнев. Он его только усилил. А ведь Мартин не планировал сегодня выходить на "охоту". Но, видимо, придётся. - Тебе вообще нет до меня дела! - тем временем оскорблённо продолжал Малькольм. - Зачем ты приходишь со своими дежурными фразами? Ты мне надоел. Последнее слово сын выдал особенно пренебрежительно. - Прогоняешь своего старого отца? - улыбнулся Мартин, а у самого внутри клокочет злость, наверное. Сильнейшая злость, которая требовала выхода. Но, кажется, видимо, не только у него была такая дилемма. Малькольм вдруг подскочил к нему и, схватив за рукав, потащил Мартина к двери. А потом самым натуральным образом вытолкнул родного отца за порог. - Ты мне не отец! И дверь захлопнулась, повернувшись на ключ. Той же ночью крики, мольбы и стоны от мучительных пыток очередной жертвы "хирурга", услаждали слух Мартина Уитли, приводя его расшатанное равновесие в благостную норму. Малькольм прижался своим пышущим от жара лбом к холодному бетону грязного пола. Операция по поимке нового маньяка обернулась в некоторой степени позором для агента. А ещё теперь, кажется, у него начинается простуда. Малькольм поднялся с колен и тут же оглушающе чихнул. Замечательно: сопли. И глаза слезятся. Роскошно. Если он свалится в горячечном обмороке, то очнётся уже в раю. Ну или, скорее, в аду - с таким-то отцом на совести. Малькольм не мог объяснить этого даже самому себе, но почему-то фигура отца, некогда так им любимого, теперь лишь безумно раздражала. Память подкидывала странные образы каждый раз, как Мартин приближался к нему. Любое прикосновение превращалось в пытку. Однажды был даже пугающий момент до дрожи в руках - отец внезапно подошёл к нему и с силой обнял со спины, и Малькольм с трудом удержался от настоящего вопля. Ноги рвались бить и пинать, голова - бодаться. Тепло отца причиняло необъяснимую боль. Малькольм не чувствовал защиты. Он был в ужасе. К счастью, если отец что-то и заметил, то никак это не прокомментировал. Позже, уже став совершеннолетним и самостоятельным, будущий агент ФБР пожелал использовать гипноз, но в последнюю секунду испугался. Что если всё, что он, порой, видит, в своих эфемерных видениях, правда? И тогда он останется с этой правдой один. Ведь ни его мама, ни младшая сестрёнка Эйнсли не мучились подобными вопросами. Отец же также широко улыбался и называл уже взрослого сына: "Мальчик мой." Иногда Малькольму казалось, что он сошёл с ума. Ещё там, в далёком детстве. И не было выхода. Не было пути назад. Или же благословенной лестницы, которая вывела бы его к спасительному берегу. Малькольм не знал отца. Или, быть может, наоборот, знал. Но прятал знание о нём так глубоко, что плавание в этих тёмных водах означало бы для него неминуемую смерть. Смерть хорошего человека. Малькольм Уитли перестал бы быть хорошим человеком и стал бы плохим... И что это было бы так плохо? Ужасно. Мартин обернулся на стук двери. Жена с дочкой давно спали наверху и лишь он как ночной сыч бродил по гостевому залу, борясь со своим звериным зовом. Он становился неосторожным, и его это напрягало. Хотя причина подобной легкомысленности была - Малькольм в последнее время занимал всё существо Мартина Уитли. Мужчина не мог успокоиться, не был в силах собраться. Пришлось даже для страховки отменить запланированные операции. Мартин знал, что он напортачит. Руки жаждали крови, а не спасать. И намного сильнее, чем обычно. Потому что Мартин был отвергнут собственным сыном. - Малькольм? - Мартин даже потёр глаза. Авось привиделось. - Я ненадолго, - слабо произнёс Малькольм. Он попытался улыбнуться, словно ничего с ним такого не произошло. Но вышло жалко. Молодой агент дышал прерывисто. Капли пота ощущались на висках, лбу, щеках мерзко и влажно. Напарник Малькольма сумел вытащить его из западни очередного маньяка, которого они преследовали вместе, но Малькольм как всегда стартовал первым. Потом тот, разумеется, крепко так на него наорал. Когда уже приехала полиция и скорая. В суматохе всего этого никто и не заметил, что Уитли еле держится на ногах. И вот Малькольм здесь. И он не соврал. Он ненадолго. Просто до его лофта километры, а особняк родителей был куда ближе. - Мне нужно в душ, - Малькольм старался стоять прямо. - Пустишь? Малькольму вдруг пришла в голову тревожная мысль о том, что вообще-то отец вполне может спустить его с лестницы и будет прав. Тем более, что Малькольм ещё не готов извиняться перед ним. Не сейчас. И, может быть, никогда. - Так пустишь? - повторил Малькольм. Нотка жалобы проскользнула, не оставшись незамеченной. - Мой мальчик, ты в порядке? - отец спросил так серьёзно, так...заботливо? Что у Малькольма закружилась голова. Хотя, может, у него началось обезвоживание. - Моя комната свободна? - прокаркал он. - То есть...Комната, в которой я жил. Отец внимательно посмотрел на него. Он явно заметил, что его драгоценному мальчику было плохо. Малькольм занервничал. - Тебе не нужно спрашивать о таком, - мягко проговорил отец. - Никогда. И тогда у Малькольма подогнулись колени. - Мой мальчик! - Мартин подхватил сына. Жар. Это был жар. Малькольм болен. Мартин с осторожностью и, конечно, с усилием тоже - сын был достаточно худ, но всё же он был уже взрослым мужчиной - поднял Малькольма на руки и пошёл по направлению к своему кабинету. У него была там кушетка. И необходимые лекарства. Незачем будить семью. Это его дело. Малькольм проспал до рассвета. Мартин сумел напоить его немного водой, а затем сын снова заснул. Жар утихал. Мартин не спал всю ночь, меняя капельницы. Жена с дочерью так и не узнали, что Малькольм дома, отправившись после завтрака по своим обычным занятиям. У самого хирурга, к счастью, был выходной. Хотя он и без этого отменил бы работу ввиду такого исключительного случая. Мартин ласково оглаживал сыну щёки, лоб, губы. Приглаживал волосы, пропуская пряди через раз между пальцами. Голова была немытая, вспотевшая, но разве это важно? Важен мальчик. И в нём важно всё. Чистота - штука наживная. Тем более, Мартин с удовольствием искупал бы мальчика сам. - Мой мальчик, мой славный, чудесный мальчик, - Мартин не мог наглядеться. Он и хотел, чтобы сын поскорее выздоровел, и не хотел. Ведь придя в себя, Малькольм наверняка уйдёт. От любви отца. Из дома. Мечты Мартина о совместном будущем со своим мальчиком становились призрачными. А он так надеялся. Но больше нельзя применить хлороформ и чего-то добиться. Воспоминания можно стереть, но как вернуть чувства? Мартин скучал по тому времени, когда его мальчик смотрел на него с обожанием. Славное то было время. Славное время их славных дней... Малькольм очнулся окончательно к вечеру. И, конечно, сразу, как и предполагал Мартин, засобирался к себе на квартиру. - Мой мальчик, не уходи, - Мартин сложил руки на груди, чтобы ненароком не сорваться. Малькольм покачал головой. Упрямый ребёнок. - Я больше не мальчик. Спасибо тебе, конечно, за лечение. Но я бы и сам справился. К тому же ты бы мог сказать маме. "Маме?" - Мартина кольнуло завистью. Он двое суток не спал ради мальчика. А тот даже нормальное спасибо не может из себя выдавить. - Ты горел, Малькольм, - сквозь зубы произнёс выговорил Мартин. - И сгорел бы, если бы не я. - Ну спасибо что ли. Хотя я уже поблагодарил тебя, - сын повёл плечами, отворачиваясь. Он уже оделся, отказавшись от чистого, свежего костюма отца и напялив свои грязные шмотки - тут, конечно, Мартин сам виноват: забыл их выкинуть! За отцовскими заботами. - Ты придёшь завтра? - спросил он, жадно водя глазами по лицу сына, пытаясь поймать его прекрасные, небесные глаза. Но нет. Сын ускользал от него. "Как мне его вернуть?" - Мартин вдруг понял, что всё зашло слишком далеко. Он думал, что держит ситуацию под контролем, но это было не так. Мальчик уже практически не его мальчик. Но он же его. Его!!! - Зачем? - Малькольм таки взглянул в ответ. Но то была лишь тень от мальчика своего отца. Мартин осознал, что время не на его стороне. - Тебя кто-то ждёт...там? - спросил он. Малькольм ответил, не таясь. - Ив звонила. Пока ты на кухню уходил, - чуть виновато пояснил он. - Она беспокоилась. Я должен идти. - Кто она для тебя? - Мартин успел задать последний вопрос прежде, чем хлопнула дверь. - Она моя будущая жена. И тогда Мартин Уитли с яростью увидел, что времени у него вообще нет. Малькольм плакал на его плече. Кошмары вернулись. Как и отец в его жизнь. Связано ли это? Но Малькольму нужен был кто-то. Кто-то сильнее его. Сейчас. И в то же время кто-то похожий на него. Отец? - Она умерла. Её нашли в реке, - рыдал он как маленький. Отец гладил его по спине, нежно приговаривая. - Ну-ну, мой мальчик. Всё будет хорошо. - Не будет, - Малькольм захлёбывался. - Она покончила жизнь самоубийством. Из-за меня. Она написала записку. Что я сделал не так? Мартин спрятал улыбку в волосах сына. Всё-таки хорошо иметь влиятельных "друзей". Николас Эндикотт, которому он успешно провёл сложнейшую операцию на сердце, умел благодарить своих людей. Бедная Ив! Или нет. Душа погибшей девушки должна благодарить его - сам хирург был бы не столь милосерден. Мальчик должен принадлежать целиком и полностью ему. Посторонние люди мешают исправить нанесённый урон. Они лишь вредят своим тлетворным влиянием на сына. Мартин укачивал сына в объятиях. Слёзы мальчика не раздражали его. Сопли не вызывали брезгливость. Мартин немного напортачил в прошлом. Хлороформ оставил свои негативные последствия - это очевидно. Малькольм забыл то, что должен был забыть. Но и его привязанность к своему любящему верному отцу пошатнулась. Нужно вернуть всё назад. Кроме того, возможно, также пришло время приобщить мальчика к "хирургической" практике. Ведь мальчик уже не мальчик. Мальчик стал мужчиной. Значит, всё пройдёт нормально. Не будет больше того ужаса в голубых глазах и бегства от реальности и от отца. Постепенно. Мартин будет аккуратным. Смерть Ив была необходима. Мальчик отталкивает людей в боли. Но Мартина Уитли ничто не оттолкнёт от своего мальчика. Никогда. И поэтому они будут вдвоём. Только вдвоём. Мальчик будет с ним. Дома. Мартин дьявольски улыбался.