Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) От слёз не родится вода, Как от слов твоих не возникнет любовь. "Мой мальчик" так сладко, Но ужас в глазах моих голубых говорит. Я падаю, я ползу, я прошу, Я молю - а ты смеёшься. Малькольм решается. Он робко кладёт ладонь на щёку отца. Зрачки Мартина расширяются. Но хирург держится с достоинством, ожидая объяснений. - Пожалуйста, - Малькольм с трудом подбирает слова. Ему страшно не добиться согласия. И в то же время он боится сам себя. Что он делает? Зачем? Малькольм стал монстром или становится? Ведь пособничество в убийстве - это тоже самое, что убийство. Малькольм оправдывает себя тем, что это всё ради спасения невинной девушки. У него нет выбора. - Пожалуйста. Малькольму нет нужды объяснять. Отец понимает его сразу. - Нет, - мужчина качает головой. - Я же сказал тебе, что больше не убиваю. Я обещал тебе. Себе. Ради нас. - Ради меня, - чуть дрожащие пальцы Малькольма начинают оглаживать чужую кожу. Она не такая грубая, как профайлер себе представлял. Она приятная? Родная. Щека от ласки сына дёргается, но сам Мартин не двигается с места. - Малькольм, - его глаза странно блестят. - Малькольм, не надо. Отец перешёл с излюбленного "мой мальчик" на его имя, значит, он действительно серьёзен. Малькольм знает это, но тем не менее давит. - Только один раз. Всего раз, - он поддаётся вперёд. Их лица так близко. При этом отец возвышается над ним, но в Малькольме больше нет упрямства. Он с готовностью имитирует подчинённую позу. Его шея наклоняется, а голос звучит покорно. - Я не стану винить тебя. Я прошу тебя...папа. Мартин шумно дышит. - Мой мальчик, не проси того, о чём пожалеешь, - наконец, произносит он. Его глаза кажутся чёрными, но впервые Малькольм не испуган. Он радуется этой тьме, потому что без неё лесника не разговорить. - Я не пожалею, - Малькольм уверен. Его рука медленно соскальзывает, покидая насиженное местечко, но отец перехватывает и кладёт его подрагивающую ладонь обратно себе на щёку. Накрывает сверху своей, на миг закрывая глаза, словно испытывая долгожданное удовлетворение. Малькольму страшно, но вместе с тем он счастлив, ведь победа за ним. Отец уже согласился. - Я не дам тебе пожалеть, - Мартин улыбается. Малькольм легкомысленно задвигает слова отца куда-то в недра своей памяти. Он сосредоточен на своей цели, а цель у него конкретная - спасти похищенную девушку. К тому же, Мартин Уитли, по мнению профайлера, часто говорит угрожающие вещи, но они не исполняются. "Конечно, - внутренний голос Малькольма, всезнающий и такой отцовский, не дремлет. - Ведь хирург был в клетке. Но он не в клетке сейчас." "Играть с огнём опасно, мой мальчик", - неожиданно вклинивается и в без того походу перегретый мозг Брайта. "Я не играю, - Малькольм на секунду закрывает глаза. Его ладонь всё ещё покоится на щеке отца, зажатая с двух сторон. - Я не играю." - Спасибо, - наконец, шепчет Малькольм благодарно. И Мартин широко улыбается в ответ. Малькольм успешно боролся с тошнотой, не желая содрогаться в приступах рвоты. Может быть, сказывался богатый криминальный опыт в качестве агента ФБР, а потом уже консультанта полиции. А, может, он не был столь белым и пушистым, как, похоже, всё-таки он о себе думал всегда. - Ааа...Ааа... - лесник уже не кричал, а стонал. Боль стала его состоянием. Умереть? Легко. Но хирургу было мало. - Хватит, - не выдержал Малькольм. - Он уже сказал всё, что знает. Пожалуйста, хватит. Мартин покачал головой. О чём это сын говорит? Какое хватит, когда лесник ещё не раскололся. - Я не понял, Малькольм, - Мартин с серьёзным видом посмотрел на своего мальчика. - Ты это начал, так чего же ты ждёшь сейчас? Я довожу начатое до конца, мой мальчик. Всегда. И тебе советую того же. Ты хотел спасти девушку? Так спаси. Хватит ныть. Будь мужчиной. Отец был резок и груб. Движения его лихорадочные, порывистые, были полны сдерживаемой энергии. Это казалось невероятным, насколько в хирурге бурлила жизнь. Жаль лишь, что мужчина интересовался в основном лишь мраком. Куда он тянул и сына. "Но я не хочу. Не хочу", - красной линией пронизывало всю оборону Малькольма. "И вот к чему я пришёл." И вот к чему он пришёл. Малькольм никак не ожидал, что отец заставит его смотреть. Но он же сам попросил его. Не ему ставить условия. Отец приказал, и Малькольм сделал. - Смотри, мой мальчик, - Мартин рассердился быстро. - Отчего ты отворачиваешься? Нет, правда, куда пропало твоё желание спасти вопреки всему? Разве тебе не жаль Энни, мой мальчик? Я узнал её имя. Осталось узнать, где он её прячет. Только и всего. И ты либо будешь помогать мне, либо заткнёшься и продолжишь смотреть. Внимательно. Мартин постоянно облизывал губы. Пересохшие, с трещиной посередине, яркие от возбуждения. Хирург выгуливал зверя и наслаждался этим. "И это я позволил этому случиться", - у Малькольма подрагивали пальцы. Но отец был прав. Они всё ещё не знают, где Энни, и у Малькольма есть идея, как закончить всё побыстрее. - Я помогу тебе, - решился он. - О? - глаза Мартина сверкнули. - Ты, кажется, забыл, что я профайлер, - Малькольм даже смог улыбнуться. - Я отлично знаю психологию убийц. - Ну-ну, - отец усмехнулся. Но отошёл в сторону. - Прошу. - Действуй, мой мальчик. Малькольм, наконец, выдохнул. Лесник всё же раскололся. Он не смог больше выносить изощрённые пытки - Мартин покалечил его физически, профайлер же искусно доломал его, проникнув в его мозг. "Мы оба чудовища", - от этого теперь не сбежать. Они теперь знают, где Энни Митчелл - последняя шестнадцатилетняя жертва маньяка. И самого главное - она жива. "У нас получилось", - Брайту не верилось, что это конец. - Что ты делаешь? - профайлер обернулся на свист затягиваемой верёвки. Мартин Уитли деловито укреплял положение и без того подвешенного на тросе измученного мужчины. - Мы закончили. - Конечно, закончили, - легко согласился Мартин. - Ты иди, мой мальчик, спаси несчастную Энни. А я займусь уборкой. Надо подчистить следы. - Ты не убьёшь его, так? Ты же не убьёшь его?! - с ноткой отчаяния спросил Малькольм, хватаясь за избрызганный кровью рукав отцовской рубашки. - Конечно, не убью, - ласково улыбнулся тот. - Я обещал тебе и я сдержу слово. Но здесь слишком грязно. Я должен убраться, мой мальчик. Малькольм нерешительно смотрел некоторое время на отца, который в нетерпении уже постукивал пальцами по правому бедру. - Хорошо, - Малькольм криво улыбнулся. - Я верю тебе. Уже на лесничей тропе, провожая взглядом спину убегавшей в ужасе Энни - юная девушка хоть и была рада неожиданному спасению, но Малькольм Брайт никак не тянул на роль подходящей душевной жилетки со своими красными от перенапряжения глазами и нервными подёргиваниями рук, он достал из кармана пальто припрятанный телефон. "Скоро тут всё равно будет полиция", - наверное, этим себя оправдывал Малькольм, набирая номер Гила. - Что ты делаешь? - раздалось сзади. А потом резкий толчок, и телефон падает на мокрую от утренней росы траву. А затем туда же упадёт и Малькольм Брайт. - Доктор Уитли? - Малькольма возвращает к их прежним отношениям. Привычный, но и какой-то животный страх парализует горло. - Что ты делаешь?! - Мартин разъярён. - Я... - Малькольм не может подобрать слова. А нужны ли они, когда отец как дикий зверь навис над ним. - Я... - Да ты! - Мартин где-то на своей волне. - Это ты. Всегда ты, мой мальчик. Малькольма подхватывают на руки и несут как ребёнка. "Я должен бороться. Я должен остановить его", - Малькольм знает, что надо делать, но не делает. Внутренний голос становится осторожным: "Молчи. Опасность. Молчи." И Малькольм молчит. Потому что его держит не любимый когда-то папа, а кто-то другой. Или что-то? Нечто. Чудовище? Малькольм больше не знает. Или же боится узнать. - Ты можешь поспать, мой мальчик, - звучит над его головой как издёвка. - Тебе надо набраться сил. Они тебе понадобятся. Отец остановил машину только вечером. Как далеко они уехали. Куда они уехали. Малькольм провёл всё время на заднем сиденье с закрытыми глазами под уколом успокоительного. - Переночуем здесь, - Мартин кивнул на неприметный небольшой дом, окружённый высокими деревьями. "Очередной охотничий домик?" - Малькольм полон вопросов. Но это ли должно его волновать сейчас. "Гил, скорее всего, уже меня ищет", - профайлер обеспокоен. Жив ли лесник? Сдержал ли Мартин Уитли обещание, данное сыну? И, если да, что тот скажет об участии Малькольма во всём этом безобразии. "Я хочу домой", - Брайту как маленькому хотелось укрыться под одеялом. Но где был его дом? Переступив за порог дома, хирург вновь переменился. Он сбросил со своих плеч куртку, пропахшую потом и кровью, а затем, с отрасткой потянувшись, подошёл к Малькольму, которого до этого кинул на узкий диван. Тот был, к слову, по-детски миленький - с божьими коровками на зелёном поле. Что наводило на мысль о том, что, может быть, вовсе и не Мартин Уитли был здесь хозяином. - Ну и как же мне поступить с тобой, Малькольм? - отец смотрел на него задумчиво. Глаза неестественно ярко блестели. - Ты меня очень расстроил. Кому ты собирался позвонить? Аройо? Своему названному отцу? Малькольм пытался прочесть хирурга. И не мог. Все его навыки профайлера словно разбивались о невидимую стену. - Я не собирался звонить. Я лишь держал в руках телефон. Не моя вина, что ты так остро среагировал, - буркнул он. - Хо-хо, мой мальчик. Твои уловки снизили своё качество. Полагаю, тебе нужно отдохнуть. Мне тоже. Мне тоже нужно отдохнуть, Малькольм. Понимаешь? Поесть и поспать. "Так сделай это", - Малькольм не сказал этого вслух. Но дерзость на его лице была читаема. - Сначала я поем, хорошо, мой мальчик? Голод - вот, что меня терзает больше всего, - Мартин беспрестанно дёргал головой, словно отгоняя назойливых мух. - Зачем ты подходишь ко мне?! Держи дистанцию. Я не еда! - возопил Малькольм. Отец широко улыбался. Глаза блестели как огонь. Дикий, безудержный огонь. - О, ты самый изысканный деликатес, который только можно вообразить. И самый желанный. - Ты же обещал больше не убивать! - Малькольм хватался за ниточку. - Ты не убил лесника, а меня убьёшь? - Я обещал, - подтвердил Мартин, продолжая улыбаться как человек, который, наконец, получил желаемое. - И ты обещал мне, Малькольм. Голубоглазый профайлер перешёл на шёпот. Разговаривал ли он с человеком? Кто стоит перед ним. - Я ничего тебе не обещал. Я попросил тебя. Я не обещал. - Я видел это в твоих глазах. Слёзы и мольба идут тебе, Малькольм. И ты уже взрослый мальчик. Ты не можешь не понимать. Нельзя получить что-то настолько большое, не заплатив. - Ты хочешь, чтобы я убил? - Малькольм начал путаться в рассуждениях отца. - Я хочу тебя, - Мартин достиг своего мальчика. Голод ведёт любое живое существо вперёд. А Мартин Уитли был голоден. Так долго. А его мальчик? - Папа, - уже не боролся Малькольм. Его голубые глаза были прекрасны. Мальчик был прекрасен. Мартин наслаждался. Он успокаивался, постепенно приходя в себя. Хороший был день. Кровь, плоть и его мальчик. - Мой мальчик, положи свою ладонь на мою щёку. Да вот так. "Как тогда", - промелькнуло в головах у обоих. "А потом?" - молчаливо спрашивал Малькольм, достигший дна. - А теперь попроси меня. "Как тогда". Как тогда. И как и будет. Малькольм смотрел на отца и тонул. Или он уже был мёртв? - Папа, - начал он. - Ради меня. Малькольм молил об освобождении, но отец всегда всё искажал. - Хорошо, мой мальчик, - рот растянулся в улыбке. А потом уверенные, горячие, жадные губы Мартина накрыли дрожащие губы своего мальчика. Голод ведёт нас вперёд. Но голод и толкает нас на безумие. Мартин Уитли был чудовищем. Но кто не кормил его так, как должно? Почти двадцать лет. "Мой мальчик", - не надо удивляться. "Мой мальчик", - и это не конец.