Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Мой мальчик, ты всё ещё мне не доверяешь, Но мои руки чисты для тебя. Мой мальчик, я тебя никогда не обижу, Просто будь моим мальчиком. Оставайся моим, мой мальчик, Всегда-навсегда. - Что ты делаешь? Что...Остановись! - Малькольм вытянул вперёд руку, но кого он пытался остановить. Он сам выпустил зверя из клетки, а теперь чего-то хочет? - Я не вижу другого выхода, Малькольм, - хирург звучал обречённо. После того, как мужчина понял, что сын вызвал полицию в то время, как он пытал лесника по его же слезливой просьбе! Ну это... Это был конец. Это и есть конец. И больше невозможно было называть мальчика "мальчиком". У Мартина Уитли ничего не осталось. "Моего мальчика не существует. Или же он всегда находился лишь в моей голове", - но Мартин не мог перестать надеяться. Нож блеснул в его ладони, но он всё ещё не нападал. "Скажи же что-нибудь, мой мальчик", - скованно проносилось в сознании. - Что-то правильное и нужное. То, чему я поверю. И что вернёт мне...тебя?" Вслух же Мартин лишь повторил. - Я не вижу другого выхода, Малькольм. "Ну же опровергни мои слова, мой мальчик. Давай же!" - А чего ты ждал? - Малькольм предсказуемо начал обвинять его. Его мальчик. Его выстраданный, любимый мальчик. Но Мартин так устал. Он устал тоже. Сколько ему ждать своего мальчика? Всю жизнь? Но от его жизни уже остались одни крохи. - Я не для того сбегал, чтобы вернуться назад, - Мартин крепче обхватил рукоять ножа. Сын проследил за его движением взглядом. Глупый, неразумный ребёнок. "Останови меня! Останови меня! - кричало сердце хирурга. - Покажи мне свою любовь." Но любви не было, так? Психопаты не умеют любить. Им не нужна любовь. Но Мартину Уитли нужен был его мальчик. "Я не смогу уйти без него. Но и с ним не могу", - Мартин был уверен в своём замахе. Малькольм закричал, уворачиваясь. Мартин поднял нож вверх снова. А потом... А потом случилось чудо. Его мальчик вернулся к нему. Малькольм, задыхаясь от страха, гнал на автостраде. Хорошо, что изначально он якобы согласился на побег с отцом после того, как они бы закончили с лесником. Поэтому всё было готово к отступлению заранее. Живот Мартина был крепко обмотан рубашкой Малькольма и скотчем, найденным в бардачке. С заднего сиденья, на которое был уложен доктор Уитли, послышался слабый стон. Малькольм сжал зубы. На карте Мартина Уитли было отмечено одно место крестиком. Только бы пересечь границу и тогда их никто не найдёт. Но прежде Малькольм обернулся на бессознательного отца. Надо вспомнить всё, чему его обучила академия ФБР и чему его учил его папа. Профайлер вывернул руль, съезжая с главной дороги обратно в лес. Мартин очнулся в чистой, тёплой постели. Живот болел, но терпимо. Должно быть, обезболивающее. Малькольм спал рядом в кресле. Мужчина приподнялся на локтях, кряхтя. Знакомая обстановка. Он сам выбирал этот дом при покупке онлайн. Эйнсли, славная девочка, помогла ему в этом. - Мой мальчик, - Мартин боялся спугнуть то, что было не иначе как миражом. Малькольм встрепенулся. Его измученные голубые глаза уставились на отца. - П... - зашевелились его губы. - Па... "Папа?" - радостно прошлось по нервам хирурга. - Ты проснулся, - мальчик не произнёс желанных слов. Но Мартин не сильно расстроился. Он видел правду позади пустых фраз. - Мне стоит ожидать Гила Аройо за дверью? - спросил мужчина, внимательно наблюдая за сыном. Малькольм чуть покраснел. - Нет...Его нет...Мы сбежали. Мартина накрыло тёплой волной. Не "ты", а "мы". Но всё же этого было мало. Он больной, старый человек. Золотые годы ушли, и он больше не может ждать. - Мы? Тогда, может, мы и обнимемся? Мальчик уставился на него с изумлением. - Ч..что? Я не буду...Я не стану... - А я то думал - мы, - разочарованно протянул Мартин, откидываясь спиной обратно на подушку. Он закрыл глаза. Говорить больше не хотелось. И смотреть тоже. Слишком много отказов вместо ожидаемого согласия. - Доктор Уитли, - позвал сын. Но Мартин не ответил. - Как ты не понимаешь, я не могу, - умоляюще. Тоже самое. - Папа... Но мужчина молчал. "Докажи мне, Малькольм. Докажи то, что уже доказано. Ты - мой мальчик, но мне нужно больше. Мне нужно, чтобы ты был моим мальчиком." Понимал ли сын разницу, когда Мартин Уитли сам, лишь почувствовав, что в руках у него лишь пустота, а не птица, осознал эту истину. "Ничего нет - нет власти, нет силы, нет мальчика." Да, его мальчик должен пойти по его стопам. Но являлось ли это главным в мечтах Мартина Уитли? Мальчик его понимал. Мальчик его видел. Его настоящего. И принимал, пусть и отказывался это признавать. И это всё, что нужно. А ещё нужен мальчик. Мартину нужен его мальчик. И это никогда не изменится. Но тем не менее мужчине надоело есть один воздух. "Мой мальчик. Малькольм. Дитя. Скажи же мне. Произнеси то, что так необходимо нам обоим." - Папа, - жалобным тоном нависло над Мартином. А затем - приятная тяжесть упала на его грудь. Стало труднее дышать, боль в животе усилилась, но Мартин Уитли был счастлив. - Папа, я не хотел. Руки Мартина машинально обвились вокруг Малькольма, не желая отпускать его от себя. Ну и пусть больно. Ну и пусть. - Папа, я больше так не буду. Это не было тем, что рисовало воображение Мартина в долгих однообразных днях в удушливом Клэрмонте, но вместе с тем это было чем-то большим. Это было реальным. - Мой мальчик, - Мартин умудрился поцеловать сына в макушку. - Мой. Мой. Жар от объятий уже прошёл. Но они, очевидно, ещё не закончили. - Ты меня всего изрешетил. Малькольм внезапно опомнился и опрометью отскочил. Отец явно намекал помимо инцидента в лесу на случай с отвёрткой в камере Клэрмонта. И Малькольм не мог не согласиться. Отец, конечно, искалечил его психику, но по факту он никогда не поднимал на него руку. И поэтому Малькольм, безусловно, его обскакал. "Кровь на моих руках, - Малькольма трясло. - Я - чудовище. Я. Не он." Или же они оба - одинаковые. - Отчего же ты молчишь...мой мальчик? На глаза Малькольма навернулись слёзы. - Прости...Я... - залепетал он. - Я понимаю, - взгляд отца всё более наполнялся добротой, которую Малькольм не заслуживал. Голова профайлера наклонялась к полу, словно придавленная сверху камнем. Так ему было стыдно. - Я ранил тебя сильнее и чаще. Я всё понимаю. - Ты понимаешь? - жалобно проблеял Малькольм. Его губы - отчего-то дрожащие и при этом деревянные еле двигались. - Но я... - Всё хорошо, мой мальчик, - отец широко улыбался. А потом, видимо, решил сменить печальную тему и похлопал себя по забинтованному животу. - Я, конечно, ещё не видел швов, но чувствую, что ты славно меня заштопал. Может, ты всегда хотел стать врачом, а я разрушил твоё будущее? Отец подмигнул ему, и Малькольм больше не мог сопротивляться пронзительной нежности, что поднималась к его горлу как чёрная дыра. Огромная и неотвратимая. - Мы сбежали, - Малькольм смотрел прямо, и он больше не боялся. - Мы сбежали оттуда, но нам всё ещё надо продолжать бежать. Гил...Он очень упрямый. - Нам? - брови отца взлетели вверх . - Нам, - Малькольм впервые за время их злоключений светло улыбнулся, он больше не мог продолжать эту борьбу. - Нам, папа.