Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Ты видишь во мне монстра, Но я же человек, И ты - не моя жертва, А сын мой ты и свет. Возможно, притворялся И, да, бывает, врал, Но над тобой смеяться Я вовсе не желал. И пусть я заперт в клетке Сейчас из-за тебя, Я знаю свою тайну: "Ты нужен мне всегда". Малькольм не знал, зачем он это делает. Встречи с отцом всегда выбивали его из колеи. Окружающие не понимали профайлера. Да и он сам себя не понимал. Может, он, и вправду, как поговаривали злые языки, такой же, как отец. Или что ещё хуже - мазохист? "Тебе нравится боль", - так выразилась последняя девушка Брайта Ив Бланшетт, не выдержав его ночных кошмаров и разговоров об отце. Ив появилась в его жизни с переездом или, точнее, с возвращением в родной Нью-Йорк. Но вслед за ней в его жизнь вошёл и отец. Ведь больница Клэрмонт располагалась именно в этом городе. Малькольм не согласился тогда с девушкой. Ни вслух, ни мысленно. То, что страдания преследуют его, не значит, что ему нравится страдать. И вот Малькольм снова остался один. А теперь ещё и отец... Вывеска ночного бара привлекла его внимание своим завлекательным неоновым свечением. "Напьюсь", - решил Малькольм и толкнул дверь. Внутри было малолюдно. Брайт заказал какой-то сложносочинённый коктейль, явно представляющий собой ядерную смесь. Но экспериментировать - так до конца. Неудивительно, что через некоторое время Малькольм обнаружил себя, извивающимся вокруг шеста. Получалось, наверное, позорно, но ему было всё равно. Освистанный и оплёванный, он снова плюхнулся за стойку. - Тебе хватит, приятель, - бармен покачал головой. - Не знаю уж, что там у тебя приключилось, - похоже, сумбурные, насыщенные жалобы Малькольма на свою разнесчастную жизнь для мужчины с выбритыми висками и татуированной шеей больше походили на больную фантазию профайлера. - Но тебе хватит. Малькольм потряс головой. Во дела. Даже выпить не дают. Это всё оно...Как оно? Влияние отца. "Ненавижу его...Как же я его ненавижу", - мысли заплетались точно также, как и язык. Хотелось забыться, а забыться не получалось. Отец - это его прошлое, настоящее и будущее. Пройдёт ещё немного времени, и Малькольм протрезвеет, конечно же. И ему станет стыдно. И он больше никогда так не сделает. Но сейчас... Малькольм потребовал свою порцию спиртного, но бармен, как и обещал, упорхнул куда-то, чтобы не связываться с безумцем. - Что такое не везёт и как с этим бороться, - пробормотал Малькольм, а потом глупо захихикал. - А ты весёлая детка, - низкий мужской голос с хрипотцой, что оседала в коленях, тотчас заманил Брайта в свои сети. - Аа? - он пьяно уставился через плечо. Высокий мужчина, действительно, высокий - Малькольм и сам не был низок, но этот мужчина возвышался над ним как скала - ухмылялся, глядя на него. Губы были потрескавшиеся, борода неухоженной. Глаз было не разглядеть - так низко была надвинута кепка, видавшая виды. А когда незнакомец наклонился ближе, на Малькольма пахнуло не терпким парфюмом, а стойким ароматом давно немытого тела. А ещё почему-то сюда вплетались беспокойные нотки - запахи крови, металла и бензина. "Наверное, механик", - подумалось Малькольму. Это отчего-то показалось ему ужасно смешным, и он опять захихикал. Внутренний голос, задавленный алкоголем, начал просыпаться и ворчать: "Заткнись, придурок. Ты что делаешь? Что о тебе подумают? Что он о тебе скажет?" Под "он" перманентно подразумевался отец - знаменитый "хирург" - Мартин Уитли, находящийся в пожизненном заключении за свои прегрешения. - И ротик у тебя славный, - чуть шероховатый, большой палец небрежно прошёлся по влажным, приоткрытым губам Малькольма. - Странно, что папочка отпустил тебя гулять так поздно. Ты же ещё такой малыш. "Что??" - Малькольм рассердился. Мужчина это почувствовал и сипло рассмеялся. Смех его походил на кашляющий лай старой собаки. - Бунт на корабле? - мужчина нагло уселся рядом. - Ты мне уже нравишься. Впрочем, как и тогда. - Как тебя зовут? - ляпнул Малькольм. Всё ещё хотелось чего-то сумасшедшего, но осторожность никогда не покидала его. Ну или любознательность. - Ты можешь называть меня Джоном, - мужчина усмехнулся в бороду. - А меня... Но Малькольму не дали договорить. - Я сам решу, как мне тебя звать, детка. И опешившего Малькольма притянули к себе властным, жёстким поцелуем. Малькольма спиной отёрли обо все поверхности, что встречались на пути: туалет, дверь, забор, кирпичная стена. У голубоглазого профайлера подгибались колени и кружилась голова. С ним никогда такого не было. Это безумие. Это нечто из ряда вон выходящее. - Ты вырос, - Джон кусал его за шею, дёргал за уши, облизывал нос. Как собака, честное слово. Малькольм стонал как заправская шлюха. В том, как с ним обращались, не было ничего милого. И, может, даже, что и сексуального. Но Малькольм получал от каждой секунды происходящего непередаваемое удовольствие. Пальто его уже давно валялось где-то на асфальте, покинутое своим хозяином. Рубашка была комком смятой ткани. Чужие ладони были бесцеремонны. - Аах!... - Малькольма приподняли в воздух как куклу, а потом хорошенько так тряхнули о преграду - в этот раз это было мутное стекло телефонной будки. - До чего же ты хорош. Мне даже жалко, что у нас всё так закончится, - Джон загородил собой всё пространство. Этот мужчина был просто небом. Малькольм не мог смотреть ни на что другое. Борода царапала гладко выбритую кожу на его лице - болезненно и сладко. Брайт сходил с ума. - Мой! - рычал Джон. Его пальцы проникали под ремень. - Какой же ты... Малькольм и хотел бы это прекратить, но кажется слишком поздно для отрицания. Он уже почти трезв, но вместе с тем что-то более крышесносное набросилось на него, приводя в движение перемены. Малькольм - не маленький, он осведомлён об однополом сексе. Он не пробовал и ему и не хотелось. Но подчиняясь этим сильным рукам, он, кажется, хотел дойти до конца. Быть отраханным в переулке? А что? Малькольм Брайт и без того на дне. Наверное, он был слишком чистым до этого. Он называл себя грязным, потому что имел отца-психопата. Но вот она настоящая грязь. И - Малькольм желал её. - Детка, ты искушаешь меня, - Джон вдруг остановился. Его пальцы, до этого сомкнутые на шее Малькольма, расслабились. Мужчина тяжело дышал. Малькольм захныкал. Ему было плохо без тесного контакта. Зачем Джон остановился? Почему отстраняется? - Всё хорошо, - зашептал он, пытаясь заглянуть Джону в глаза. Эта проклятая кепка начала его дико раздражать. Даже в их горячечном танце она не сползла с него. - Я хочу этого. - Щенок! - Джон внезапно влепил ему затрещину. - Не указывай мне, что делать! Малькольма дополнительно приложили головой о косяк двери и оставили валяться на холодной ночной земле. - Бурная ночка? - Дэни не смогла скрыть улыбку. Нечасто можно увидеть Брайта таким помятым. Обычно этот городской щегол был во всём великолепии. А тут - серое худи с капюшоном, надвинутым на самые брови. - Не говори со мной, - жалобно попросил Малькольм. Он сам знал, что виноват. Это же надо наклюкаться и чуть не отдаться какому-то маньяку. А почему маньяку? Ну это очевидно - Малькольма разбудил какой-то сострадательный прохожий, который участливым тоном осведомился: "Не нужно ли заявить в полицию о сексуальном нападении?" "Зато мы не дошли до конца", - успокаивал себя после Малькольм. Хотя зря это он так. Ведь следом шли другие мысли, уничтожающие его: "Кто это "мы"? Кто это вообще был?" Осмотр бара и разговор с барменом ничего не дали. Никто не знал никакого Джона. И снова - везение Малькольма или же невезение. "Меня не убили. Я должен сказать спасибо", - но Малькольм не был благодарен. Он наткнулся на кого-то, действительно, опасного, он нутром это чуял. Он остался относительно невредим, но что насчёт остальных? А другие были. Малькольм был в этом убеждён. Оказался ли Джон столь же снисходителен и к ним? - Наш малыш взрослеет, - Джей Ти посмеивался в открытую. - Уйди, - простонал Малькольм. Похмелье почти сошло на нет. Но что делать с внутренним голосом, опозоренным, что надрывался в его голове сейчас. "Надеюсь, отец не узнает", - и о чём Малькольм только думает. Так он страдал весь свой весьма непродуктивный рабочий день, а на вторые сутки всё пришло в норму. На заброшенной свалке со старыми машинами обнаружили гору трупов. Чисто случайно, разумеется. Малькольм тут же воспрял духом. Джона он ещё найдёт. Да и может не маньяк тот вовсе, а у Брайта просто паранойя. А вот гора трупов... - вот это жизнь! Гил с командой выезжали на место преступления, и Малькольм на всех парах следовал за ним. Консультант он полиции или кто? Джон Уоткинс из своего укрытия наблюдал за снующими туда-сюда полицейскими. Было довольно забавно смотреть, как роботы правопорядка возмущаются божественной красотой. "Я очищаю город от гнилья. А они нос воротят", - Джон сетовал на тупость этих людишек. Хорошо бы и их "почистить". Но нельзя. Рука Бога строга, но справедлива. А это кто? Джон сощурился. Ах, это детка. Мужчина невольно облизал губы. Греховник, чуть не погубивший его. Голубые глаза, что являются прямой дорогой в ад. А ведь Джон подсел к отпрыску Уитли исключительно из праздного интереса. Ну ещё отомстить хотелось, наверное. Мальчик уже не мальчик, уже можно проявлять свой гнев. Но стоило Джону вглядеться в небесные омуты, и идея о красоте щенка с выпотрошенным брюхом сменилась на нестерпимое желание выбить из него не дух, но кое-что другое. О, Джон всё разглядел тогда, пусть сынок хирурга и был спрятан под чёрной офисной одеждой явно "люкс" производства. Джон Уоткинс не забыл о богатстве хирурга. Пусть и былом для его бывшего наставника. Но мальчишка на свободе. Прямо как кот в масле катается. А за что? Почему никто не наказал его за оставленные им кровавые следы? "Он зарезал меня. Воткнул нож в живот без малейшего сомнения на лице. Он у меня попляшет этот гадёныш", - Джон стремительно направлялся к захмелевшему придурку. А потом как бабахнуло. Звёздочки, искры. Низ живота потянуло с такой силой, что Джон даже подивился, как он смог совладать с собой. Хотелось разложить щенка прямо на столе. Или на полу. Как придётся. - А ты весёлая детка, - сорвалось с губ раньше, чем Джон смог себя остановить. - Аа? - Малькольм Уитли смотрел на него как самый настоящий грех во плоти. Джон уже ненавидел его. Больше чем за ножевое ранение почти двадцать лет назад. Но он простил щенка, разве нет? Мальчик был мальчиком, а Джон молод и неопытен. Каждый сделал то, что сделал. Но эта встреча была явно чем-то неправильным. "Никто не должен так выглядеть", - Джон как голодный пёс на кость жадно уставился в лицо несносного "приятеля" из прошлого. Как это развидеть? И его ещё называют чудовищем - ну те, кто встречаются с ним, а потом умирают, хех. "Он меня убьёт и глазом не моргнёт", - Джону Уоткинсу, наверное, всегда нравились мальчики. Мальчики с голубыми глазами. Иначе и не объяснить, что только что произошло. Столько пошлых мыслей за такой короткий промежуток времени у него никогда не было. - И ротик у тебя славный, - Джон уже знал, как поступить. Он простил щенка. То есть, наверное - завтра всё может измениться. Значит, и Бог его простит. А дальше Джон Уоткинс уже ничего не помнил. Ровно до того момента, пока благословение вновь не снизошло на него. Какого чёрта он делает? Бесы. Точно бесы. Прямо как мерзопакостное отцовское пророчество. Папаше он шею свернул, а флюиды остались. Тьфу! Джон с наслаждением шмякнул засранца головой о непрочную будку. Та зашаталась, а мальчишка замолк. Будет знать, как чреслами своими соблазнять. Мерзость! Фу! Тем не менее, уже позже находясь на свалке, оцепленной полицией, Джон Уоткинс пониже надвинул кепку, поправил капюшон куртки, нахлобученный сверху, и двинулся вперёд. Всё же там, где он стоял до этого, ни черта не было слышно. А ему нужна была информация. - Кто это? - Малькольм беспокойно вертел головой. - Ты это видела? Дэни поджала губы. Всё-таки её второй напарник - странный. - Что видела? И где? - Да вот же. Там! - Малькольм ткнул куда-то в сторону. Разумеется, там никого не было. Хоть бы один подозрительный зевака или излишне усердный офицер, но молодая женщина смотрела в пустоту. - Там, - подчеркнула Дэни, но, конечно, без язвительности. Над Брайтом было грешно издеваться. - Никого нет. Неуёмный профайлер и сам, кажется, понял, что опростоволосился. - Да, - промямлил он, отводя пристыженный взгляд. - Ты права. Дэни улыбнулась и пошла к Джей Ти, о чём-то разговаривающим с Гилом у ворот. Малькольм хотел было сделать тоже самое, но остановился. А всё же кто-то был совсем рядом. Ощущение было знакомое - так Малькольм напрягался только в присутствии всяких маньяков и убийц. - Хэй, - свистящим шёпотом раздалось чуть ли не у уха. Нет, Малькольм не вздрогнул. Он возликовал. Он был прав! Он обернулся - команда была занята и не замечала его потуг. Да все были заняты, кроме него. Поэтому... Ну поэтому Малькольма Брайта и потянуло в неизвестность как магнитом. Следуя уже не за свистом, но за громким дыханием, он перемещался какими-то зигзагами. Попутно отмечая, что свалка то куда больше, чем он предполагал. "Надо бы Гилу сказать. Так ведь сразу никто и не поймёт." Но это потом. А сейчас то ли погоня, то ли квест. Наверное, правы все те, кто знал его и называли по итогу чокнутым. С таким то отцом как хирург да не свихнуться. Но Малькольм при этом остался на стороне света, так что всё ок. За своими мыслями и стремлением не упустить незнакомца Малькольм не заметил, как споткнулся о что-то ужасно твёрдое и тут же растянулся на земле, перемешанной с песком. Встать ему помешало дуло пистолета, уткнувшееся ему в лоб. Малькольм осмелился подняться на колени. Холодный металл вдавливался в кожу. Больно, опасно и...пьяняще. Малькольм Брайт, определённо, любил ходить по краю. - Это ты убил всех этих людей? - Малькольм уже знал ответ, но отчего бы и не спросить. - А я что так сильно изменился, что ты мне даже "привет" не скажешь? - мужчина, стоящий над ним, похабно ухмыльнулся. Малькольм шире распахнул глаза. Высокий, грубые ботинки с комками земли, потёртые голубые джинсы, куртка не по сезону, наглый рот, насмехающийся над ним, глаз не видно. Ага, кепка - излюбленный приём воров и убийц. Кепка... Малькольма нехило так приложило. Как молнией. - Джон? - проблеял он. О нет. Он же на работе. Что скажут Гил, Дэни, Джей Ти...Ооо... И следом: "Я был прав! Так чертовски прав! Я целовался с чудовищем!" - Ну привет, - ухмылка Джона опалила жаром. - Детка. Раздался выстрел. Гил Аройо как гончая помчался в сторону тревожащего звука. Дэни и Джей Ти не отставали. За ними поспешили и рядовые полицейские. - Брайт! - Аройо первым заметил Малькольма, растерянно держащегося отчего-то за щёку. Лейтенант оторвал руку несмышлёныша и ахнул. Лунки зубов отпечатались на нежной коже. Кровь окрасила пальцы Гила, который дотронулся до раны. - Ребёнок, немедленно признавайся, - старший мужчина строго посмотрел на своего бесшабашного подчинённого. - Что здесь произошло? - Убийца со свалки, - не стал юлить Малькольм. - Он был здесь. - Это он стрелял? - Дэни взволнованно окинула взглядом Брайта с ног до головы. Вроде цел. Ну кроме неприятного укуса, конечно. - Да, - Малькольм был в шоке что ли. Джей Ти переглянулся с командой и хлопнул его по плечу. - Пойдём что ли, герой. Эдриса с нами. Она тебя живо подлатает. Постепенно все разошлись. Когда наступил вечер и стало темно - не осталось и криминалистов, сосредоточенно счищающих каждый слепок или пятно. Джон Уоткинс, уже не таясь, вдохнул сумрачный городской воздух. Он вылез из люка, который никто так и не заметил. "А с щенком то все возятся как с принцессой", - хмыкнул про себя Уоткинс, однако, злиться по-настоящему у него не получалось. Во рту фантомным привкусом до сих пор ощущался этот сладкий гадёныш. Джон не мог сопротивляться своему грехопадению. Он готов был выть как волк на луну. Ну почему он не прирезал подросшего Малькольма, как и планировал? А если он такая тряпка, что не может этого сделать, то и не надо было вообще к тому подходить. А теперь вот и его маленький рай обнаружили. Правда, щенок был ни при чём. Уоткинс сжал рот. Раз с очищением Нью-Йорка временно закончено - Джон не дурак и как Мартин не попадётся - то почему бы и не расслабиться. "Пора заканчивать с этими блудными глазками. Сынок хирурга засадил хирурга в клетку, но со мной такой номер не прокатит. Нет, детка, да я лучше переступлю через себя и таки выебу тебя, но меня ты не посадишь. И, вообще, поймай меня для начала. Если сможешь." Джон, весело насвистывая, тяжёлой, но при этом небрежной походкой двинулся в бар. В этот раз в другой. Как Уоткинс уже и говорил: он - не дурак. На свою вынужденно-обязательную встречу с отцом Малькольм шёл как на плаху. Но Мартин Уитли уже не в первый раз помогал в расследовании, поэтому у него не было выбора. Или был. Малькольм, кивнув мистеру Дэвиду, зашёл в камеру. Мартин, широко улыбаясь, воскликнул. - Мой мальчик, ты здесь! - Да, я здесь, - в Малькольме такого энтузиазма не было. - Но о новом деле даже не мечтай. - Жаль, - отец деланно расстроился. - Тогда, может, поговорим о нас с тобой? "О нас с тобой", - как это прозвучало. Малькольм горько усмехнулся. Эта игра когда-нибудь остановит свой ход? Однако, хирург, и вправду, мог помочь. - Вообще-то, может, я погорячился, - невинно улыбнулся Малькольм, словно не он только что грубо одёрнул отца. - У нас новое дело, ты прав. - И новый убийца, я полагаю? - Да. И думаю, ты имеешь к нему отношение. Брови Мартина Уитли взлетели вверх. - Я? - Мы кое-что раскопали и... - Мы? - у Мартина дёрнулся подбородок, как если бы он испытал приступ раздражения. Возможно, Малькольм был немного мстителен, когда с охоткой, хоть и недовольно пояснил. - Гил и я. Команда, - Малькольм сделал неопределённую гримасу. - Ах! Драгоценный Гил, - с притворным восхищением произнёс Мартин. Явно сдерживаясь от проявления своих истинных чувств. - Куда же без него. Гроза всех преступников Нью-Йорка. Малькольм потёр виски. Над отцом уже больше не хотелось смеяться. Но он всё равно продолжил. - Не ревнуй, - почти сладко вымолвил Малькольм. - Ты же сам говорил: отец может быть только один. Судя по покачнувшейся фигуре Мартина Уитли, это был удар в самое сердце. - Мой мальчик, - выдохнул хирург. - Так ты слушаешь или нет? - невинная мордашка удавалась Малькольму всегда, когда он действительно старался. - А то я уйду, если ты не готов. Мартин сдавленно кивнул. - В Нью-Йорке кто-то убивает людей с улиц. Убивает жестоко и беспощадно. Прессом для машин. Ты ничего не знаешь об этом? - Да, ужасно, - Мартин не притворялся. Какой грубой почерк. Он не такой! - Но при чём здесь я? Ты же не думаешь, что я такой же? - Ну да. Ты у нас вычурный, - фыркнул Малькольм. Отец - позёр! - Ну-ну, мой мальчик, - Мартин посмотрел с укором. - Продолжай, - подтолкнул он сына. - Почему ты решил, что я как-то с этим связан? - Я встретил кое-кого, - Малькольм пытался сдержаться, но воспоминания были довольно горячи, поэтому щёки всё равно опалило жаром. Отец нахмурился, глядя на его пылающее лицо. - Одного человека не так давно. Он очень странно говорил. Он сказал, что я вырос. И я думаю, что он и есть "убийца со свалки", которого мы с Гилом разыскиваем. - Ты уверен? - Мартин чувствовал ярость, поднимающуюся к горлу. - Что он сделал? Малькольм покраснел ещё больше. Ага, так он и сказал. - Он угрожал мне пистолетом, - выдал он полуправду. - И всё? - И всё. Мартин Уитли сжал зубы. Очевидно же, что сын врёт. Когда Малькольм был маленьким, он не врал. А вот сейчас - врёт. Да только не то что бы хорошо. Во всяком случае, своего проницательного отца ему не обмануть. - Дай мне папку, - Мартин сдержанно кивнул на файлы в руках Малькольма. - Я посмотрю. - Мне нужно сейчас, - Малькольм упрямо взглянул на отца. - Разумеется, я посмотрю сейчас. Ты ходишь ко мне раз в неделю, а не каждый день, как обещал, - упрекнул Мартин. - Конечно, если ты согласен ждать неделю... - Давай уже, - проворчал Малькольм. Он шагнул к красной линии, за которой будто щенок на поводке стоял натянутый как струна доктор Уитли. На мгновение их пальцы соприкоснулись. Отец, принимая бумаги, глядел ему в глаза, не отрываясь. Малькольм едва ли дышал. - Тебе придётся немного подождать, - без улыбки. - Я подожду. Отец чуть улыбнулся, и Малькольм отчего-то почувствовал стыд. Но то, что произошло между ним и Джоном, отца ведь не касается, правильно? Не касается. Но, наверное, в глубине души голубоглазый профайлер вовсе так не считал. Малькольм в пассивно-агрессивном состоянии плёлся по переулкам ночного Нью-Йорка. От убийцы со свалки его отделял один шаг, он был уверен, но тем не менее он всё ещё оставался на шаг позади. И визит в Клэрмонт ничего не дал. Отец знатно поиздевался над ним. Даже заставил его обнять. А в итоге: "Прости, мой мальчик, но я не припомню никакого Джона в моей жизни". И даже то, что на свалке была обнаружена каким-то неведомым, а, может, и не случайным образом его старая машина, ничуть не освежило память хирурга. - Прости, мой мальчик, но я, действительно, не знаю, как она там оказалась. И с чего ты решил, что это моя машина? Возможно, у меня и была такая. Но точно арендованная. Но всё же в свою защиту выскажусь предельно ясно - на моё имя никогда не числился красный Бентли с прицепом. Учитывая, что этот самый Бентли регулярно приходил к Малькольму в кошмарных сновидениях, отец безусловно солгал. Ну вот поэтому Малькольм Брайт и пребывал в расстройстве. Толкнув и без того раскачивающуюся дверь приглянувшегося ему бара, профайлер плюхнулся за стойку. - Чего тебе, приятель? - бармен - в этот раз высокий и тощий парень лет двадцати пяти, не старше - окинул его сочувственным взглядом. Должно быть, Малькольм, и вправду, выглядел паршиво. - Не знаю, - пожал плечами он. - Что есть. Что дашь. Что-нибудь замысловатое? - Ха, - бармен ухмыльнулся: на вид платежеспособный. - У нас много новинок. Но ты сам не знаешь, что хочешь, - его чуть прищуренный взгляд выражал сомнение. - Может, попробуешь всё? Малькольма охватил азарт. Он широко улыбнулся. "Наверное, как отец", - мелькнёт где-то на подсознании и тут же исчезнет. Никаких больше размышлений. Отцов. И прочей херни. Малькольм хочет стать немного сумасшедшим. Снова. Хотя он и без того, кажется такой. Бесшабашный, глупый. Сумасшедший сын сумасшедшего отца. - Разумеется - всё, - отвечает Малькольм с бодрящей лёгкостью. А затем начинается веселье. Или же предыстория к нему? Малькольма тащат как ребёнка. Вертят как куклу. Используют как вещь. А он и рад. О, господи...Нет, чёрт! Эйфория окатывает с ног до головы. А Малькольм и не знал, что он такой. Что он всё же любит, наверное, ходить по краю. Действительно, любит. А ещё грубые, гораздо грубее, чем у него, широкие, мужские ладони - это то, что нужно. Он весь мокрый, и это не только алкоголь, наполняющий его тело и дождь, пропитавший его пальто. Это чужая слюна, так много слюны, а ещё желание - вязкое, густое. Малькольма не держат ноги. Хотя они всё ещё в одежде. Голова мутная, разум покинул его. - Какой же ты, - что-то знакомое чудится в этих нотках. Хрипловатый голос, низкий. У самого Малькольма более тонкий голосок. "Нежный", - и это всегда нравилось Мартину Уитли. Малькольм мотает головой. Особо пространства для этого нет. Куда бы он не повернулся, всё время встречает сопротивление. Он в кольце. Он в огне. - Ты - порождение дьявола, - восхищённо тянут над ухом. А потом в ухо - языком. Малькольм дёргается. Щекотно. А ещё сладко. И извращённо. Голубоглазый профайлер и не думал, что может быть таким покорным. Таким жаждущим ко всему, что ему дадут. Его кусают за загривок после того, как прижали к стене. Губы Малькольма расплющиваются о каменную кладку. Ему холодно и жарко одновременно. Определённо, неудобно. И одуряюще страшно. Но Малькольм не хочет, чтобы это заканчивалось. Никогда. Внезапно вой полицейской сирены. Оглушительно. У Малькольма проясняются глаза. Что он делает? Он же...Он же на страже закона? А это...А это кто? - Ты... - пытается он вырваться. Тяжесть горячего тела сверху уже не кажется такой приятной. Почему Малькольм наступает на одни и те же грабли? К носу тоже возвращаются рецепторы. Резкий мускус - немытое тело, помноженное на возбуждение, а ещё много земли, железа и...крови. Малькольм трепыхается в могучих руках. - Ты - это он! - Кто он? - усмешка - последний выстрел для возвращения в норму. Малькольм ужасно плохо себя чувствует, но он - прежний. - Ты - убийца со свалки! - Я просил называть меня Джоном, - мужчина в своей излюбленной кепке, но в этот раз козырёк сбился в их разгоряченном танце, и Малькольм утыкается в тёмно-карие, насмешливые глаза. - А дальше? - невольно срывается с языка. Малькольм тут же мысленно ударяет себя по щеке. Нашёл у кого спрашивать идентификационные данные. Тем более, это сейчас совсем неважно. Профайлер дрожит. Джон жадно облизывается. Ему нравится его реакция. - А дальше ты пойдёшь со мной, - Джон утыкается Малькольму в шею влажным ртом, вновь небрежно развернув его лицом к стене. - Полицейские рядом. - И что ты сделаешь? - Малькольм физически ощущает смешок на своей коже. - Я закричу. Джон снова кусает его за загривок. В этот раз больнее и жёстче. - Конечно, закричишь, детка. В моей постели. И Малькольм отчего-то слышит его слова как пророчество. Уоткинс растворяется в темноте, Малькольм остаётся один. Сирена отдаляется. Гонялись, очевидно, вовсе не за Джоном. И Малькольм , не зная почему, но чувствует облегчение. Наверное, потому что он хочет сам поймать этого таинственного Джона. И, наверное, потому что также никому не стоит знать, что Малькольм Брайт - его...детка?