Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Мой мальчик, ты снова не спишь, Мой мальчик, нет чудовищ во сне. Мой мальчик, видишь, мне с тобой по пути, Мой мальчик, сундук открыт для двоих. Джон как зёрнышки бросал подсказки перед щенком, но тот упорно лез в самое пекло. Личная встреча в тёмном переулке, которая стоила Уоткинсу определённых усилий, а проныре-профайлеру отбитых рёбер, расставила все точки над "и". Мальчишка попросту не помнил ничего! Ни похода в лес под руководством своего папаши, ни Джона, вдруг ставшего из хищника жертвой. Играть резко расхотелось. Пырнуть бы повзрослевшего пацана, как тот тогда пырнул его, но риск того не стоил. - Я буду приглядывать за тобой, - угрожающим тоном пообещал Уоткинс. Малькольм Уитли заулыбался. - Я не против. "Псих", - восхитился Джон. - Я тебя предупредил, - горячо подышал он в лицо засранцу перед тем, как напоследок смачно размазать его по бетонной стене. Раздавшийся после этого стон боли более-менее удовлетворил эго мужчины. Джон, не оглядываясь, двинулся из тоннеля назад. А щенок...Да что с ним станется? Поскулит, да и выползет как-нибудь. Такие голубые глазки нигде не пропадут. - Доктор Уитли? - Малькольм так и знал! Он был прав! Сбежавший из Клэрмонта отец действовал не один. Малькольм давно следил за Уоткинсом и не стремился отчитываться перед Гилом. Наставник не прислушался к его доводам сразу, а, значит, и он не будет больше лить почём зря воду. Малькольм справится сам. Бывший агент ФБР он или нет? - И где твой сообщник? - Малькольм упрямо вздёрнул подбородок. Но отец не улыбался больше, как обычно всегда улыбался ему в больнице. - Что ты тут делаешь? - властно спросил он. И нет, или да - Малькольм задрожал от такой перемены. Хирург стал хирургом. - Выслеживаю тебя. А ты как думал? - Малькольм нервно облизал губы. Ну и ситуация. И ведь Гил не прискачет на помощь по-обыкновению. Ни Дэни, ни Джей Ти не прикроют ему спину. Потому что Малькольм как полный дурак пошёл за Уоткинсом в одиночку. Но есть и хорошая новость - как он и думал, "убийца со свалки" связался с Мартином Уитли. Может, даже это и была его изначальная цель. Согласну профайлу Брайта Джон Уоткинс был что-то вроде ученика хирурга. Такие связи не обрываются даже со временем. - Это он, да? - Малькольм выпрямился. Надеясь, что отец не обратил на его дрожь сильного внимания. - Уоткинс помог тебе сбежать. Он подрабатывал ночным охранником в Клэрмонте. Мне следовало догадаться. И тогда отец вдруг расхохотался. - Каким же образом? - неприятно усмехнулся Мартин, успокоившись после приступа чего-то безумного, скрытого под маской смеха . - Ты едва ли заскакивал ко мне днём. Минутные посещения - просто смехотворно, не находишь, мой мальчик? А ночи - только мои. "И твои", - Мартин с содроганием вспоминал либо мучительную бессонницу в думах о своём блудном мальчике, либо сны - не менее болезненные, ведь они также были переполнены видениями о сыне. Но когда мужчина просыпался, перед его затуманенным взором была только крепкая стена. Стена в камере. В треклятой камере! И так день изо дня. "Мой мальчик предал меня", - Мартин не забывал об этом ни на секунду. И в то же время любовь к мальчику крепчала. Ненависть испуганно пряталась по углам, не в силах вынести такого сокрушительного напора. Мартин не смог бы отказаться от своего мальчика. Никогда. Никогда. - Значит, это он, - важно ответил сын. Мартину захотелось смеяться. Открыл Америку. Ну надо же. - Меня многие любят, - многозначительно заметил он. "В отличие от тебя." На Малькольма это не произвело впечатления. Мартин еле сдерживал огонь желания, что бурлил в его венах. Он не мог этого остановить. Ему нужно было это. Сделать. Наконец, сделать хоть что-то. - Ты же знаешь, мой мальчик, я не вернусь назад, - Мартин сделал шаг назад. Но не что бы сбежать, а чтобы принять удобную позицию. - Вернёшься, - Малькольм - упрямец словно не замечал его гнева. Сколько. Сколько это может продолжаться? Мартина душило собственное бессилие. И что самое отвратительное - навязанное бессилие. "Меня тошнит от самого себя." - Джон скоро вернётся, - Мартин прищурился. - Справишься против нас двоих? - Двоих? - голос мальчика дрогнул. - Двоих, - ровно произнёс Мартин, а потом бросился на Малькольма. - Сдаётся, твой папаша совсем с ума сошёл, - Джон Уоткинс выбросил обломок бутылки, оставшийся в зажатом кулаке после удара. У Малькольма тряслись руки, но это было меньшее из зол. Мартин Уитли валялся у его ног с разбитой головой. - Мы что оставим его здесь? Вот так? Джон ухмыльнулся. - Не боись. Ничего с ним не будет. Оклемается и будет как новенький. Рыскать в поисках тебя. Ха-ха-ха! - Чего ржёшь? - оскорбился Малькольм. - Ну, скорее всего, он тебя закопает, - сказал Джон добродушно. - Он не такой, как ты. - Скажи ещё, что сам так не думаешь. Малькольм промолчал. - На самом деле, хорошо, что я на вас наткнулся. Ты мне нравишься всё-таки, наверное, щенок. А наставнику я обязан. Крыша у него протекла, конечно, но я уверен, он бы не хотел закончить вот так. Только не с тобой. - Это ещё почему? - Малькольм знает ответ, но ему хочется услышать это, будоражащее его всегда, вслух. - Ты - его драгоценный мальчик, - хищная ухмылка на прощание. Ну так думает малость оцепеневший Малькольм. Но Джон удивляет его. Захватив свои пожитки, он в буквальном смысле тащит Малькольма под руку за собой. Когда лес стал редеть и начала проглядывать просёлочная дорога, Уоткинс грубо, грязно целует Малькольма. - Хотел бы я побыть с тобой побольше, но сдаётся мне твои голубые глазёнки заведут меня прямиком в ад. А я в рай хочу, - как-то совсем доверительно пояснил Джон. Его вечно мутный, будто пьяный взгляд жадно прошёлся по Брайту. А затем Уоткинс сел в свою машину и уехал. "А как же я? - замерло с обидой на губах Малькольма. Он опомнился почти сразу, с ужасом сглатывая тяжёлый комок в горле. - Я что же ждал, что он меня подвезёт? Я хотел этого?" Губы ещё горели. Это было так по-мужицки. Ничего приятного, определённо. Но вместе с тем Малькольму было хорошо как никогда. Он...Он нуждался в подавлении? Без промывания мозгов в кои то веки. Просто бери и возьми. "И я бы позволил это и ему", - Малькольм падал ниже некуда. Но отец вышел из себя не так, как представлялось в греховных мечтах. Малькольм был распластан на полу. Но не для сладкой пытки, именуемой удовольствием, а для такой пытки, что описывалась в средневековых томах - короче, ножи использовались строго по назначению и никакого баловства. "Я хотел, чтобы он меня любил, - Малькольму было больно. Ведь отец всё время твердил ему о любви. - А он всё это время жаждал только моей крови? Что он собирался сделать? Вырезать моё сердце, отрезать язык, извлечь почку?" Хорошо, что Уоткинс появился. Он встряхнул Малькольма. Мартин Уитли очнётся, профайлер был в этом уверен. Хирургу ещё не время умирать. А что будет потом? Малькольм закрыл глаза. Вкус Джона уже терялся в искусанных губах, пересушенных нехваткой воды, пищи и спокойствия. "Даже он умеет любить. Понимает, что различает любовь от смерти. Разрушения. Разложения. Потому что с ним Бог?" - Малькольм смотрел в небо, но в нём был отец. Кровь стекала с его рук, и это была его кровь. Так что же будет потом? "Я буду его ждать, - Малькольм улыбнулся. - И на этот раз всё, определённо, закончится." Либо любовь. Либо смерть. - Щенок, - Джон отряхивался. Какой же сладкий мальчик. Мальчик, что вырос. Конечно, Уоткинс не уехал далеко. Он должен был убедиться, что сын хирурга доберётся до цивилизации в безопасности. Спасать наполовину - что за дела? Всё должно быть сделано правильно. Ну вот пожалуйста. Щенок плёлся аки бездомная, полуживая собачка. - Садись, - Джон распахнул переднюю дверь. - Такими темпами до города дойдёшь, да только попадёшь не в свою безопасную норку, а прямиком в руки полиции. Ты себя видел со стороны? Грязный, в кровищи, такими глазищами детей только пугать. - Садись, - повторил он нетерпеливее. - Не беси меня. Малькольм залез в кабину. Джон ухмыльнулся. Вот всегда бы так. - Не боись, - подмигнул он профайлеру. Заблудшая душа. Но презанятная. Конечно, Джон выследит его в городе. И ничего такого он не имеет ввиду. Просто надо же убедиться, что щенок не набедокурит. В конце концов, хирург - не единственный хищник. Да и в окрестностях много поехавших. - Жалко тебе его, да? - Джон всё понимал. Как не понимать. Когда он был почти в той же ситуации. Правда, в итоге своего папашу то он грохнул. И, может, так должны поступать все дети, которых держат на привязи родители. - Лучше жалей себя. Потому что он придёт за тобой. - Я знаю, - еле слышно. Упс. Какой забитый. Сердце Джона загрохотало. Жестокость над животными его подстёгивала. Щенок такой щенок... - А ты что будешь делать? - спросил Малькольм. - Мартин Уитли не умеет прощать. - А я что? - Джон хмыкнул. - Это всё ты. - Ты разбил ему голову. Это нападение. Он точно придёт за тобой, - Малькольм не устрашает. Он просто знает, что так оно и есть. И ему хочется, чтобы и Уоткинс это уяснил. Возможно, так Малькольм благодарит одержимого "очищением" улиц мужчину за своё спасение. - Вот как. Ну тогда... - пауза. А затем Джон словно отзеркаливает его мысли. - Я буду его ждать. Малькольм потрясённо посмотрел на него. А тот продолжил изумлять. Уоткинс нежно провёл ребром ладони по его мгновенно вспыхнувшей щеке и повторил, смягчая ужасно сиплый голос - то ли из-за курения, то ли из-за прошлых болезней. - Я буду его ждать. И Малькольм вдруг, наконец, успокоился. "Мы оба будем его ждать", - странно, но это ощущалось хорошей новостью. И хирург придёт.