Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Я многого жду от тебя, мой малыш, Но ты, кажется, уже очень вырос. Это ты возмужал, или я постарел, Я поступков своих никогда не стесняюсь. Кто-то скажет: "Чудовище", но правда одна: Каждый делает то, что он хочет и может. Я искусство творил, создавая тебя, Да, малыш, не ослышался ты - я создал тебя. - Не открывай дверь посторонним, - Джессика Уитли заботливо поправляет на Малькольме футболку. Она однотонная без принта - сын не любит выделяться. Но под цвет глаз - Джессика не может позволить своему подростку совсем уж походить на серую мышь. Хотя и в простом мешке он был бы великолепен. Всё же её мальчик очень красивый. Но не стоит прятаться. Тем более, в таком юном возрасте. Поэтому пусть и с существенными ограничениями, но Джессика следит за внешним видом сына, пусть того это не очень то и радует. Малькольм морщится от досады. Ещё бы волосы взъерошила. Он злится. - Мам, мне 16, - а взгляд так и кричит: "Мам, не нуди снова". Джессика грустно улыбается. Как же быстро пролетело время. Ещё совсем недавно Малькольм был такой маленький, а сейчас уже такого же роста, что и она, если не выше. Хорошо хоть, что голос не огрубел и всё такой же звонкий, мягкий, нежный. "Девчонки должно быть млеют", - женщину огорчает тот факт, что Малькольм, будучи завидным женихом, ещё ни разу не привёл в дом подружку. С одной стороны - может, и рановато. А с другой - она боится, что и без того не сильно общительный сын после окончания школы и вовсе выпадет из социума. - Мы с Эйнсли вернёмся сразу после ужина, - обещает Джессика. А Малькольм уже в нетерпении. Весь день дома один. Наконец-то! - Мам, всё будет в порядке, - обещает он почти торжественно, что стоит ему усилий. Возможно, его улыбка сейчас фальшива, но это работает. Джессика подхватывает его улыбку и улыбается в ответ. - Мой мальчик, - забывшись, говорит она. И почти тотчас её прошибает испуг. Но в голубых глазах Малькольма нет и намёка на узнавание. - Не шали, - Джессика ласково прикасается к его щеке и с облегчением еле слышно выдыхает. Её бывший муж - Мартин Уитли исчез из памяти её детей, и она намеревалась сделать всё, чтобы так оно и оставалось. Маленькая Эйнсли забыла отца виду возраста. А Малькольм... Джессике каждый раз хотелось зажмуриться, вспоминая. Её хрупкий мальчик так кричал, когда наткнулся на ту несчастную девушку в сундуке - последнюю жертву "хирурга". И амнезия - лучшее из того, что могло случиться. Кто-то мог назвать это наказанием, но Джессика видела в этом благословение. Поэтому она спешно уехала из сверкающего огнями и сплетнями бурлящего Нью-Йорка, оборвав связи даже со своими родителями. Но выбора у неё не было. Джессика Уитли спасала своих детей. - Мам? - Малькольм махал рукой перед её лицом. Джессика опомнилась. - Ну я побежала, - проворковала она, возвращаясь в по-обыкновению слегка игривое настроение. - А то Эйнсли меня убьёт. Как по волшебству раздался сердитый окрик Эйнс, томившейся в ожидании в уже прилично нагретой от солнца машине. - Мам! - Бегу! - Джессика виновато посмотрела на сына и поспешила к выходу. Малькольм проводил их отъезд взглядом, а потом ликующе воскликнул. - Свобода! Звонок в дверь Малькольм услышал сразу. "Какого чёрта?" - расстроился он. Неужели приехали? Но ведь даже солнце не село. - Иду! - прокричал он. Нехотя спускаясь по лестнице, Малькольм словил ещё одну трель. - Эйнсли, я тебя прекрасно слышу! Нет нужды выпендриваться! - Малькольм злился. Только сестренка могла так беспечно сорвать его планы. Мама всегда предупреждала об изменениях. "Сбежала от надзора. Маме стоит быть с ней строже", - Малькольм широко распахнул дверь. - Эйнс... - голос его замер. Потому что перед ним стояла не обезьянка-сестра, а неизвестный мужчина. Малькольм от неожиданности без всякого стеснения рассматривал незнакомца. Тот был высок. Выше Малькольма чуть ли не на голову, широк в плечах, но при этом интеллигентного вида. Густые тёмные кудри с начинающейся сединой, аккуратно подстриженная борода, чуть прищуренные от солнечного света ясные, голубые глаза. "Как у меня", - невольно подумалось Малькольму. - Ээ...Вы к кому? - Мой мальчик, - вымолвил мужчина. И голос его звучал расстроенно. Или даже сердито. Малькольм не мог ошибиться. - Мой мальчик, - жадность в чужих глазах была подозрительной. Ужасно подозрительной... Малькольм начал медленно закрывать дверь. В уменьшающийся проём вклинился остроносый ботинок из явно дорогой, натуральной кожи. - Крайне невежливо, - незнакомец покачал головой. А потом с силой толкнул Малькольма, который от толчка шлёпнулся на паркет, и зашёл внутрь. - Ты ведь один дома, правильно? - спросил он. - Откуда вы знаете? - с подозрением откликнулся Малькольм. Мужчина подошёл к нему, нависая и будто придавливая его сверху. Малькольм не мог поверить, что его жизнь закончится вот так. Может, он слишком радовался отсутствию мамы с сестрой в кои то веки? Дорадовался. Потому что незваный гость явно был из команды действующих психопатов. Иначе не объяснить столь маниакального, сканирующего взгляда. - Кто я такой? - требовательно произнёс незнакомец. Малькольм сглотнул. Это что прелюдия перед убийством? "Я не хочу умирать, - с тоской взмолился Малькольм. - Может, удастся сбежать?" Но бежать куда? В лес? У окраины которого и располагался их двухэтажный небольшой дом. "А на машине мама уехала. С Эйнсли." Но Малькольм был рад, что они уехали. Лучше уж он один умрёт, чем вся семья. "Но лицо я ему расцарапаю. Или в глаз ручку воткну. Но он так просто меня не получит", - Малькольм выпрямился, поднявшись на ноги. Гость не препятствовал. "Чего он ждёт?" - недоумевал Малькольм. - Ты так вырос, - мужчина смотрел чуть ли не плотоядно. Но дальше блестящих глаз дело не заходило. Руки его были плотно сжаты на груди. - Вы знаете меня? - Кто я такой? - повторил свой вопрос незнакомец, игнорируя вопросы парня. - Мм...Посторонний? - предположил Малькольм очевидное. У этого вторженца явно крыша поехала. Ещё сейчас поди скажет, что они друг с другом связаны. - Ты, действительно, забыл меня, - горечь была неподдельна. Малькольм накаркал не иначе. - Вы... - начал он осторожно. Мужчина резко перебил его. - Я останусь тут на пару дней. Не думаю, что твоя мать будет возражать. И, думаю, она уже мчится сюда. Ведь я - тот самый мистер Паркер, на приём к которому она поехала. - Вы знаете мою маму? - удивился Малькольм. - Вы...Вы что мой отец? Внезапная догадка пронзила его. Малькольм был убеждён, что его отец жив. Потому что все эти годы мама словно скрывалась. А люди не бегут просто так. Если не катаклизм, значит - это человек. И человек плохой. И вместе с тем значимый. - Почему ты так решил? - мужчина цепко впился в него блестящим взглядом. - Вы похожи на меня, - ответы приходили сами собой. - Вы подходящего возраста. И я вспомнил... - Вспомнил что? - гость нарушил все прилично-допустимые личные границы. Малькольму стало отчего-то жарко. - Я однажды видел вашу фотографию. У мамы в комоде, - голос его стал совсем тих. Мужчина улыбнулся. - Роешься не в своих вещах, мой мальчик? - Я не ваш мальчик! - возмутился Малькольм. - А чей же? "Мамин." Но вслух Малькольм сказал другое. - Ничей. - Ничей, - буркнул Малькольм, и на сердце Мартина полегчало. Он улыбнулся. - Это хорошо. "Потому что ты - только мой." - Не боитесь, что я позвоню в полицию? - мальчик дерзил. Мартин усмехнулся. Он, конечно, задержался с эпичным возвращением, но ещё не всё потеряно. Тем более, что Мартин так долго отсутствовал не по своей воле. - Разве я не твой отец? - А вы - мой? Мальчишка не заметил двусмысленности собственной фразы. Но Мартину его слова пришлись по душе. "Я - твой, мой мальчик. Всецело твой. И потому и ты - мой тоже. Мой мальчик. Мой потерянный мальчик. Но больше нет." Было больно осознавать, что мальчик забыл его. Воочию наблюдать пустоту в любимых глазах. Но, может, это шанс. В этот раз Мартин вылепит сына как глину. И не допустит промашек. - Нет, - с сожалением возразил он. - Мне жаль разочаровывать тебя, но я трахнул твою мамочку без последствий. Малькольм вспыхнул как спичка. - Что?! Заткнись, извращенец! - Сказал озабоченный подросток, который минут так двадцать назад с невиданным усердием дрочил под тяжёлый рок. Из окна всё видно. Штор то нет, - Мартин доверительно придвинулся поближе. - Любишь, когда за тобой наблюдают? - Что?! Ты что несёшь? - Малькольм в своём праведном гневе перешёл на "ты", явно сам не заметив этого. Мартин довольно сощурился. - Я использовал твой слэнг, мой мальчик, но тебе, кажется, не нравится. Кормил белого змея, тягал внутреннюю мышцу, так? Или ты достаточно взрослый, чтобы просто сказать, что ты мастурбировал, и это обычное мужское дело? Малькольм завопил. - Убирайся из моего дома! - Убери меня, - Мартин уселся на диван. Хорошо. Поездка была утомительной. Джессика заставила его помотаться. - И, мой мальчик.. - Я не твой мальчик!! - Но "ты"-каешь ты мне по-свойски, м...мальчик. Наступила тишина. Мартин довольно посматривал на сына. Застыдился. Нежный ещё. Это хорошо. Значит, всё же ещё не слишком поздно. Он успел. - Не называй..те меня мальчиком. У меня есть имя. - Я знаю, Малькольм, - Мартин широко, очень широко улыбнулся, предчувствуя новый взрыв. И правда - глаза сына стали похожи на блюдца. - Откуда вы знаете моё имя? - Я - твой отец? - насмешливо протянул Мартин. Мальчик тут же закричал. - Я вызываю полицию! Мартин лениво помассировал себе плечи, ничуть не тревожась. Ведь они оба уже знали, что никого Малькольм не вызовет. Джессика сверлила экс-мужа, сидящего напротив неё за кухонным столом, яростным взглядом. Дети уже спали. Правда, насчёт Малькольма она не была уверена. Всё-таки сыну уже шестнадцать. К тому же её ложь о том, что Мартин - её старый друг, не была особо убедительной. Не для её умного мальчика. Мартин смаковал вино из бокала. Сорт Шато - его любимый. Жена - богачка, не обеднеет. - Чего ты хочешь? - Джессика смело взглянула ему в глаза. Мартин хмыкнул. "Свою жизнь назад, стерва. Вырезать бы тебе сердце. Но мальчик будет плакать." - Догадайся с трёх раз. - Не трогай моих детей, - прошипела Джессика. - Они и мои дети, - в Мартине прорезалась жёсткость. Женщина вздрогнула. - Эйнсли ещё маленькая. И она не помнит тебя совсем. - А Малькольм? - вокруг рта Мартина собрались безжалостные линии. - Мой мальчик, - умоляюще. - Он.. - Он - не твой мальчик. Мартин не смотрел на жену, произнося эти жестокие слова абсолютно ровным, почти умиротворённым тоном, но Джессика Уитли вдруг с ужасом поняла, что её спокойной жизни с детьми пришёл конец.