Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Меня называют нарциссом, И я не спорю ни с кем. Я знаю, каков я в деле, Я помню, чей же я сын. Тебя отпустил я когда-то, Иллюзия или мечта. Не я управляю миром, Не ты подневольный, а я. - Они убьют тебя, папа, - стонет Малькольм, желая спасти отца и не зная, что тем самым подписывает себе смертный приговор. Это всего лишь детское желание, но оно оборачивается катастрофой. Мартин Уитли понимает это так: "Мой мальчик любит меня. Мой мальчик хочет меня. Ко мне, со мной." Мартин получает то, что так долго ждал без всякого усилия. И это как знак небес, окончательно утверждающий его решение. "Мой мальчик останется со мной." Навсегда. Навсегда. Навсегда... Малькольм ожидает, что отец оставит его - там же на кушетке. Тем более, что он уже вне опасности. Приступ купирован, Вивьен сбежала. Малькольму ничего не грозит, разве что недоверие полиции, ведь он действовал не по инструкции, отправившись за хирургом в одиночку и никому не сказав. Но отец смотрит на него блестящими глазами, полными тёмного огня. Малькольму страшно бы стало, если бы не было сейчас так больно в груди. - Папа, - шепчет он. - Уходи. Но отец вместо этого подхватывает его на руки. Как ребёнка. - Всё хорошо, мой мальчик, - улыбается мужчина. - Теперь всё будет хорошо. Малькольм не привыкает к новой реальности. Он не может и не хочет. Кроме того, он верит в Гила. Тот точно скоро их найдёт. И тогда...Тогда всё закончится. Но закончится что? Потому что Мартин Уитли словно захватил всю вселенную. Малькольм и шагу не может ступить без отца. В буквальном смысле. - Отпусти меня, - Малькольм не дрожит. Он так спокоен, так собран. Доктор Уитли должен прислушаться. Но Малькольм забывает, что похитил его не хирург прежде всего, а отец. Отец. "А я его мальчик, - сердце колотится. - Но я не хочу. Нет. Нет." Иногда недостаточно вырасти. И, отпуская, тебя тоже должны отпустить. - Папа, - Малькольм уже почти привык повторять это слово. Слово, что, казалось, он вычеркнул из своего лексикона. - Папа, отпусти меня. - Куда? - Мартин улыбается, а в глазах - настороженность. Нижняя губа Малькольма подрагивает. Он ничего не может с этим поделать. - Домой. И со слепой надеждой. - Я никому не скажу, где ты. Я обещаю. Мартин наклоняет голову. Малькольм чувствует себя пришпиленным к стене его взглядом. - Но твой дом здесь, мой мальчик, - наконец, говорит отец. - Твой дом - это я. - Но мама и Эйнсли, - Малькольм хватается за соломинку. - Я... - Они уже взрослые, - Мартин внезапно подмигивает. - С ними всё будет хорошо. - Я тоже взрослый, - Малькольм произносит так тихо, что это почти на грани шёпота. Мартин вздыхает. Поглядывает на часы. А потом весёло говорит, так и не ответив на вопрос сына. - Пора обедать, мой мальчик. Очень важно принимать пищу вовремя. Мартин заходит за спину Малькольма и толкает руками коляску, на которой он передвигает своего мальчика, всё ещё не доверяя ему полной свободы. - Мой мальчик, не переживай, у нас всё будет хорошо. Потому что разве может быть иначе? Я люблю тебя, мой мальчик. Я люблю тебя. Его любовь. Об этом ли мечтал Малькольм, сломанный своим отцом? Но маленький мальчик умер вместе с любящим его папой. А то, что осталось...То, что осталось... - Они убьют тебя, папа, - сказал Малькольм. И не повернуть вспять. Отец понял его по-своему. Как и всегда. Только и всего. Отец есть. Малькольм есть. И любовь есть. Но это больная любовь. Потому что... "Потому что он - монстр. И значит...что и я?" - Мой мальчик, - Мартин улыбается. Он начал выпускать Малькольма из комнаты. А потом из дома. Но только вместе. Всегда вместе. - Как насчёт рыбалки? Малькольм улыбается в ответ. И это больше не вымученная улыбка. - Конечно, - поднимает он голову, откладывая книгу в сторону. - Почему бы и нет, папа.