Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Всё очень просто: Как дважды два. Она - моя дочь, Ты же - душа. Эйнсли расцветала на глазах. Это не значит, что до этого она была забитой, серой мышкой. Но что-то в ней кардинально поменялось. Её стержень изменился. А, может быть, Малькольм Брайт никакой не гениальный профайлер, а самозванец. Потому что он постоянно просчитывался. С теми, кого любил. - Завидуешь, братик? - Эйнсли и не думала скрывать свои посещения. Наоборот, она размахивала визитами к хирургу как флагом. Сердце Малькольма болело за неё. Или это зависть. - Не смеши меня, Эйнс, - Малькольм бросился в отрицание. - Кому сдался этот сумасшедший старик? Точно не мне. - Малькольм! - взвизгнула рассерженная сестра. Но Малькольм уже её не слушал. Эйнсли - взрослая девочка. К тому же, как оказалось, весьма опасная. "Они нашли друг друга", - Малькольм видел целую картину ясно. В этом он мог себе доверять. - Не вздумай приходить к отцу, когда я там! - донёслось Малькольму вслед. Он горько усмехнулся. "Как будто я приду. Как будто я вообще когда-нибудь ещё к нему приду." Сказано-сделано. Малькольм первым делом поставил на блокировку номер из Клэрмонта. Наступила тишина. Тревожная, конечно. Ибо хирург всегда что-то замышляет. Но Малькольм не мог драться с собственной сестрой. Да он и не желал. Да и какая вообще драка? Это смешно. "Мы не делим отца. Хотя бы потому что он - не мой. Он мне никто." Малькольм знал, во что верил. Но сияющая Эйнсли за ужином в мамином доме несколько подкосила эту его уверенность. - Моя дорогая, - Джессика Уитли ласково погладила упрямую дочь по блестящим, белокурым волосам. - Зачем ты ходишь к этому чудовищу? - Мама! - голос Эйнсли был полон упрёка. - Он - мой отец! - Я знаю, - Джессика тяжко вздохнула. Она понимала, что детей ей не переубедить. Слишком поздно для воспитания. Или перевоспитания. Женщина, к сожалению, так и не смогла оградить дочь от Мартина. Хотя долгое время казалось, что ей это удалось. - Прости меня, милая. Эйнсли фыркнула. Малькольм в смятении уставился на неё. Если даже мама не имеет на неё влияния, то он и подавно. "Кем стала моя сестра? Или она была такой всегда?" Ответы приходили, но все они были какие-то не те. Потому что, быть может, существовал лишь один единственный ответ. "Она такая же, как отец. Они - равны." Но почему Малькольм испытывает не ужас, а разочарование. Неужели ему понравилось быть единственным? "Отец говорил, что я - его мальчик. А теперь к нему ходит Эйнсли, и она - его девочка. Я не думаю, что смогу это выдержать. Я не знаю, как теперь смотреть в его глаза." Эйнсли, поймав его внимательный взгляд, противно ухмыльнулась. - Ты слишком предсказуем, братик. Сколько можно об одном и том же? Ты как потерянный щенок. "А я и есть щенок. Вот где ужас." - Спасибо, Эйнс, - Малькольм отвёл глаза. - Ты такая заботливая. Сестра рассмеялась. Мама тоже - но лишь потому, что решила, что это какая-то игра между ними. "Добрая, нежная мама. Она заслуживает большего, чем муж - серийный убийца и дети, идущие по его стопам." Малькольм от неожиданности даже перестал бояться. Чья это была идея? Вертолёт! Ну надо же. Прямо как в вестернах. "Впрочем, отец всегда любил помпезность. А ещё классику." - Мой мальчик, ты же понимаешь, что у меня не было другого выбора? - Мартин пытливо всматривался в сына. Малькольм слабо улыбнулся. - Ты всегда так говоришь. А потом делаешь всякие кошмарные вещи. Ты - настоящий психопат, ты в курсе? - Мой мальчик, не злись, - пожурил его Мартин. - Всё не так уж плохо. И, объективно говоря, тут Малькольм не мог с ним не согласиться. Свобода, оплаченные счета, дочь - внезапная папина гордость. Мартину-хирургу не на что было жаловаться. Малькольм беспомощно наблюдал, как Эйнсли залезает в кабину. "Даже не попрощалась". - ужалило его. Мартин проследил за его взглядом. Морщины у него на лбу разгладились. - Мой мальчик, отчего ты всё усложняешь? - проникновенно обратился он к Малькольму. Профайлер нахмурился: "О чём это он?" Отец тем временем продолжал. - Я не выбирал это, - а Малькольм слышал "её" в окончании. - Ты это выбрал, мой мальчик. - Выбрал что? - сердце Малькольма забилось чаще. - Ну-ну, мой мальчик, - ладонь отца легла ему на спину. - Сколько можно? Сначала один побег, потом другой. Но в третий раз сбежать тебе не удастся. - Что? - Малькольму не удалось уклониться от его прикосновений. Сильные пальцы бывшего врача впились крепко. - Это ты вообще-то бежишь. Причём с моей сестрой. - Она - моя девочка, - Мартин пожирал его глазами. Голубые, как и у него, но, казалось, у них было чёрное дно. Как чёрным было и сердце хирурга. - Она... - Малькольм замолчал. Что он скажет? Что это - враньё, бред? Но это действительность: "Она - его девочка. Теперь. Или всегда. А я? Кто я?" - Она - твоя девочка, - губы еле шевелились. Отец повис над ним. Его дыхание согревало Малькольму кожу. - Но ты хочешь быть единственным, не так ли, мой мальчик? Малькольм молчал. Отец больно сжал мышцы на плече. - Мой мальчик? - с укором. - Просто скажи это, - Мартин Уитли был искушением. Но надо ли искушать давно и безвозвратно искушённого? - Скажи, что ты хочешь быть единственным. Что ты - мой мальчик. Можешь прошептать мне на ухо, раз так стесняешься. Малькольм в бегстве от пытливости отца, уставился в окно кабины вертолёта. Эйнсли смотрела на него. Она подмигнула, а потом покачала головой - "мол, какой глупый". - Я... Мартин тоже обернулся в сторону вертолёта. Он обменялся с дочерью непонятными для Малькольма улыбками. Эйнсли пожала плечами, мельком взглянув на брата, а затем изящно выскользнула из летательного аппарата. "Куда?" - но мысль Малькольма не успела оформиться. Эйнсли уже села в машину, а, заведя мотор, быстро уехала. - Не бойся, мой мальчик. С ней всё будет хорошо. - Что это за спектакль? Во что ты играешь? - Малькольм с возмущением уставился на отца. - Не всё сразу, мой мальчик, - Мартин заключил сына в уверенное объятие. - А сейчас прошу на борт. Малькольм позволил усадить себя в кабину. Его лицо так и кричало: "Что происходит?!" Мартин усмехнулся, глядя на сына. Малькольм никогда не мог скрыть своих чувств. - Это выбор, мой мальчик. - Чей? - жалобный голос, влажные, голубые озёра. Это то, что так любил в мальчике Мартин. "Её. Мой. Твой. Наш." Но вслух. - Это мой выбор. Будто это всё объясняло. Но это и объясняло. Эйнсли - его гордость, его нечаянное наследие. И поэтому она прекрасно поняла, что ту же роль, что и Малькольм, она никогда не займёт. Но конфликта не возникло. Ей не нужно было то, в чём нуждался её брат. - Он - мой мальчик, - сразу обозначил Мартин. И Эйнсли понимающе хмыкнула. - Я знаю, папочка. Я не встану между вами. Но ты должен научить меня. - Разумеется, моя девочка. Малькольм ещё не понимает. Ему ещё рано, маленькому. Но если так можно выразиться, Эйнсли - правая рука Мартина. В то время как Малькольм - его душа. Втроём - они идеальная триада, в которой каждый получает то, что хочет. "Просто мой мальчик ещё не принял этого." Эйнсли взяла от него то, что ей было нужно - славу, карьеру, знания. И немного волнительных приключений и - крови, как полагал Мартин, разглядев хищный блеск в глазах дочери. Сам же мужчина получил своего мальчика. А мальчик - его. Ну разве это не идеально? И это был его выбор. Выбор Мартина Уитли. Но не сегодня, а ещё двадцать лет назад. Как вообще Малькольм мог верить в то, что Мартин откажется от него? Вертолёт взмыл в воздух. Малькольм спал рядом, уколотый снотворным. Мартин широко улыбнулся. Его мальчик. И его выбор.