Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Старость - не глупость, Да и я ведь не старый. Невинные дети, Наивна жена. В этом триумфе Не я буду плакать. Умоется кровью Враг мой сполна. Мартин Уитли лоснился как кот в масле. Взяли под арест его двадцать лет назад в красном домашнем свитере с вышитыми оленями, но милая Эйнсли, изысканно заскакивающая к нему в Клэрмонт так, чтобы Малькольм этого не заметил - во всяком случае, не сразу - предусмотрительно привезла его идеально выглаженный чёрный костюм. И, что говорить, годы прошли, а размер был всё тот же - Мартин выглядел великолепно. - Что вы думаете о сфальсифицированных обвинениях в ваш адрес? Вы подтверждаете, что вы - не печально известный хирург, а невинная жертва обстоятельств? - Я говорил тогда и повторю это сейчас, - Мартин приосанился. Фотокамеры защёлкали тот тут, то там. - Да, в сундуке в подвале моего дома были обнаружены следы чужой ДНК, как и пятна крови. Но я к этому не имею никакого отношения. Происки врагов оказались действенными. И полицейский произвол, на удивление, жив, не смотря на истинную демократичность США. - Я лишь надеюсь, - подчеркнул Мартин. - Что таких, как я - жертв недобросовестных работников в судебной системе практически нет. А если есть, то я желаю каждому из них выстоять в этом аду и в итоге победить. - Вы хотите сказать, что Нью-Йоркский департамент полиции совершил заведомо ложный арест? Как вы думаете, что обо всём этом думает Гил Аройо - нынешний главный лейтенант полиции города, который, вас и поймал? "Если бы не мой мальчик, то кукиш ему бы только достался", - Мартин не держал обиду на мальчика, но для Аройо зарубку в памяти сделал. Посредственный офицер, ставший посредственным лейтенантом. И все его заслуги целиком на плечах его мальчика. Потому что мальчику отчего-то понравился его враг. И Мартину пришлось с этим жить. Но это определённо, не был его выбор. - Лейтенант Аройо, как вы могли заметить, - широкая, дружелюбная улыбка. - Всегда на стороне справедливости. - Уверен, в этот раз, - Мартин улыбнулся ещё радостнее. - Он найдёт настоящего убийцу Ив Бланшетт. Как и всех остальных 23 жертв хирурга. Толпа, окружившая его, вновь загудела. Но Мартина это не раздражало, хотя после тюремной тишины в одиночной камере вполне ощутимо било по ушам. А чего злиться? Он на свободе... На свободе, чёрт побери! Глаза немедленно начали шарить по головам людей в поисках определённого, особенного. И нашли. Разумеется, его мальчик пришёл поприветствовать его. Однако, после столкновения взглядами тотчас низко надвинул на лоб кепку, что было предупреждением. Мартин с сожалением сделал шаг обратно. К счастью, для них обоих репортёры ничего не заметили. Мартин не хотел бы, чтобы эти акулы пера набросились на его мальчика. У мальчика и так вечный стресс. "Увидимся дома", - пообещал Мартин губами. И двинулся к машине, вызванной для него той же Эйнсли. Белокурой красавицы дочери, конечно, тут не было. Мартин сам настоял на этом. Хотя Эйнсли и рвалась на передовую. - Не время, моя девочка, - промурлыкал Мартин, когда дочь сердито зафыркала от его слов отказа. - Но оно наступит, я тебе обещаю. Водитель распахнул перед ним дверь - явно элитная служба, и Мартин с комфортом расположился на заднем сиденье. Вспышки догоняли с обеих сторон, но мистер Питчет - мужчина лет 40, усевшись на своё место, поднял затонированное окно, и они тронулись. Оставляя прессу ни с чем. Покидая Клэрмонт навсегда. Мартину хотелось петь и танцевать. Толика сомнений всё же имелась, что греха таить, но семья в полном составе ожидала его в особняке Уитли. - Мой мальчик, - сияющий взгляд на Малькольма. Мальчик тут же занервничал. - Моя девочка, - гордость. Его неожиданное наследие. А как же иначе? Эйнсли подмигнула отцу. - Моя...жена, - после некоторой заминки. - Бывшая, - возмутилась Джессика. - Это одно и то же, - хмыкнул Мартин. Он с удовольствием оглядел всех троих, а также длинный обеденный стол с изысканной едой, приготовленной верной прислугой. Всё идеально. Семья в сборе. - Напомни, почему мы тебя терпим? - Джессика напряжённо улыбнулась. Больше всего на свете она желала сейчас смерти своего экс-мужа. Ведь тогда не было бы даже намёка на возвращение этого кошмара. - Ммм, дай подумаю...Может, потому что Николаса Эндикотта убила твоя дочь, и я знаю об этом? - Ты! - возмущённо посмотрела на него жена. - Папа! - воскликнула Эйнсли, обижаясь. Мартин благодушно улыбнулся. Эх, женщины. - Я ни в коем случае не сержусь на тебя, милая, - Эйнсли тут же расцвела. - Я горд и полон радости. Аж ты, моя девочка, прямо слов не найти. - Доченька моя, не слушай его, - взмолилась Джессика. - Мама! - Эйнсли снова обиделась. - Мы уже всё решили! - Вот именно, - глубокомысленно заметил Мартин, пристально глядя на экс-жену. - Мы всё решили. И пути назад нет. К тому же, о чём ты переживаешь, дорогая? Меня оправдали. Спасибо почившему уже Эндикотту, пусть он горит в аду, засранец был, я скажу. Мартин демонстративно поохал. - Вообщем, я отныне - свободный, добропорядочный человек. - Каким и был всегда, как оказалось, - добавил Мартин с самодовольством. - Меня сейчас стошнит, - заявил Малькольм. Мартин с укоризной посмотрел на него. - Только не за столом, мой мальчик. Сегодня мой любимый говяжий стейк, не порть мне аппетит. Малькольм тотчас начал изображать рвотные позывы. Мартин поспешил отвернуться. - Папа, а ты уверен, что вы с братиком всё сделали верно? - вдруг спросила Эйнсли, разрядив гнетущее напряжение за столом. - Я насчёт Эндикотта. - О чём ты, моя девочка? - Мартин широко улыбаясь, поглощал мясо. - Я лично разрезал его на куски. - И мой мальчик, - сверхдовольный взгляд на Малькольма. - Мне в этом помогал. А потом чёрные мешки, неприметный минивэн, ледяные воды. Да этого сноба найдут через миллион лет. - Но я видела палец в холодильнике, - возразила Эйнсли. Воцарилась оглушительная тишина. Джессика тихо заголосила. Мартин всегда поражался этой способности жены - вопить, почти не разжимая губ. - Палец?! Чей?! - Хороший вопрос, - Мартин задумался. Провалов в памяти вроде нет, а палец не припоминается. - Папа, неужели ты без меня...? Ты же обещал, что на "охоту" мы пойдём вместе! - рассердилась Эйнсли. Джессика от слов дочери побледнела. - Мартин, ты что делаешь? Ты нашу дочь на что сманиваешь? Да я тебя убью сейчас, я клянусь! Пальцем этим проклятым задушу! Ты у меня его проглотишь как миленький! - Мам, - робкий голос Малькольма поначалу заметил только Мартин. Да и то, потому что хирург следил за каждым движением сына. Что поделать - привычка ещё с тюрьмы, хех. - Мам... - Малькольм, не вмешивайся. Я поставлю его на место! Я больше не буду это терпеть! - Я не ем пальцы, Джессика, - пытался вразумить Мартин. - И меня лучше не злить. - Пап, ты что каннибал? - встряла Эйнсли. - Мне что ли тоже попробовать... - Где этот палец?! - тут уже по-настоящему взревела Джессика. - Я его на фарш порублю. - Но не лучше ли будет сначала узнать, кому этот палец принадлежит, - заехидничал Мартин. Угрозы бывшей жены не пугали от слова совсем. В конце концов, кто в доме хозяин? - Но если он тебе так нужен, могу его уступить. Мне его тебе зажарить или как... - Не трогай его! - Малькольм вскочил, обращая на себя внимание семьи полностью, опрокинув при этом с грохотом стул, на котором он до этого сидел. - Это мой палец! - Это мой палец! - закричал Малькольм. Тишина. Ещё тишина. А потом... - Братик, а где все остальные части? - поинтересовалась Эйнсли. - Мой мальчик, я так горжусь тобой, - засиял Мартин. - Малькольм, ты что... - посерела мама. И это было только началом его ада. Малькольм сжал виски. И почему он раньше верил, что страдал? Вот сейчас он действительно страдал. - Я никого не убивал, - произнёс он. Но ему явно не верили. Даже мама. Чёрт. - Это палец Николаса Эндикотта, - признался он, не найдя иного выхода. - Его тело выловили рыбаки, и чтобы отвести подозрения от насильственной смерти, я отрезал ему палец. Плюс мне был необходим доступ к его телефону. Его тоже нашли. - Но я уже всё решил, - поспешил сообщить он матери, у которой теперь кожа отливала синим цветом от пережитого шока. Малькольму было стыдно как никогда. - Мама, правда, всё хорошо теперь. Гил уже закрыл дело. - А зачем палец сохранил? - Эйнсли хихикнула. - На память? - Я просто не знал, что с ним сделать. Но я избавлюсь от него как можно скорее. Не беспокойся. Мартин, до этого в упор глядящий на сына, расслабленно вытянулся на спинке своего уютного стула главы семейства и перевёл взгляд на жену. Та по-обыкновению изображала из себя мученицу, но при этом была чудо как хороша в своём бархатном бордовом платье. - У нас замечательные дети, не правда ли, Джесс? - он отпил вина из бокала, наслаждаясь вкусом. - Да, дети у нас замечательные, - скорбно отозвалась Джессика. И злобно добавила. - А вот ты - ублюдок. Мартин не стал обижаться. Семья на то и семья, чтобы прощать мелкие глупости. - Ну-ну, моя дорогая, - хмыкнул он, вновь делая глоток. - Чем огрызаться на меня, лучше придумай, как помочь Малькольму с пальцем. А то ещё натворит глупостей. Ты ведь понимаешь, что в этом случае тюрьма будет грозить прежде всего не мне, но нашему мальчику. Джессика закрыла глаза, не желая более смотреть на своего психо-экс-мужа. Тот в этот раз хотя бы сказал "нашему мальчику" в кои-то веки, и на том спасибо. Но с пальцем в доме она жить не собиралась. - Малькольм, где он? - спросила Джессика сына. - Ну Эйнсли уже сказала. Он в холодильнике...В отсеке внизу, - пролепетал Малькольм. - Знаешь, в том, что мы почти не используем. Ну где ещё лежат твои крема, которые тебе жалко выкидывать... Джессика истерично рассмеялась. Вполне обычная ситуация для семьи Уитли. После того, как в неё вернулся хирург. Чтоб его черти разорвали!!!