Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я его обманываю Или себя? Это не игра была И сейчас не игра. "Папа", - на обрывке Всех слов. "Папа", - и он вновь Словно бог. Мартин ведёт машину. Мерно и сосредоточенно. Однако, его внимательный взгляд то и дело падает на его мальчика. - О чём думаешь? - не выдерживает мужчина гнетущего для него молчания со стороны сына. - О том, как ты умираешь, - тут же выпаливает Малькольм, будто только и ждал от него вопроса. - Ну-ну, мой мальчик, - цокает Мартин. Он ни на грамм не верит, конечно же, но что-то колет в груди. Хотя, безусловно, мальчик имеет право быть непослушным. - Ты же так не думаешь. - Именно, что и думаю. От возражения сына темнеет в глазах. Мартин, кажется, испытывает своё терпение. В Клэрмонте лучше удавалась роль "дружелюбного соседа". И отца... Но разве он не отец сейчас? Разве гнев делает его неотцом? Но это - гнев отца. - Ты не в той ситуации, чтобы спорить со мной, - Мартин остро глядит на Малькольма. Тот дёргается в явном возмущении, но страх проявляется в его чистых, голубых глазах. Ещё бы он не проявился. Мартин не хочет, чтобы мальчик боялся его. Но страх лучше неуважения. - Я на твоей стороне. Я люблю тебя, - пальцы оглаживают щёку. Сильные пальцы, нежная щека. Идеальное сочетание, да? Мартину нравится власть. Всегда нравилась. А сын...А сын - его всё. - Мой мальчик, хватит бороться со мной, - взъерошённую голову тянут к надёжному плечу. Кожаная куртка пахнет потом, лекарствами и опасностью. Хищник гладит свою жертву. Малькольм видит это так. Но разве он - не сын своего отца? - Однажды я тебя убью, - обещает он. - Обязательно убью. Мартин кривит губы в ухмылке. Что наполняет Малькольма довольством. Он очевидно ранил отца. - И тогда ты станешь мной, - Мартин тепло улыбается. Угроза - не шутка. Не стоит недооценивать мальчика. Но Мартин - истинный отец, и он готов пожертвовать своей жизнью, чтобы Малькольм нашёл истинного себя. Но, может, до этого и не дойдёт. - Мой мальчик, - улыбка становится шире, а хватка крепче. Малькольм вырывается, но даже с одной свободной рукой Мартин сильнее. Он всегда был сильнее. И он всё ещё сильнее. И будет сильнее какое-то время точно. - Мой мальчик. Малькольма тошнит. Он невнятно бормочет в жаркую, твёрдую грудь отца. - Что? Что ты сказал, мой мальчик? - уточняет Мартин. - Уехать бы с тобой и не вернуться, - более ясно говорит Малькольм. - Так мы уже едем, - Мартин лучится счастьем. Малькольму удаётся извернуться в цепких руках. Они уже свернули на обочину, и отец полноценно удерживает его в удушающе тесном объятии. - Ну или скоро вновь поедем, - Мартин чуть наклоняет голову. - Это означает совсем другое, - Малькольм смотрит отцу прямо в глаза. - Что же, мой мальчик? - Я хочу, чтобы мы уехали с тобой вместе и не вернулись, потому что наша жизнь была бы закончена. Я желаю...твоей смерти. - Значит, своя тебя не тревожит? - Мартин ухватывает сына за подбородок. - Мне всё равно, - Малькольм, на удивление, не дрожит. Отец смотрит на него как-то очень жадно. Гнева в глазах нет, но есть что-то другое - тёмное, поглощающее. Малькольм начинает сомневаться в своей способности убить его. - Мой мальчик, - большой палец подушечкой ложится на чуть раскрытые губы профайлера. - Мы уедем. И мы не вернёмся. Потому что начнётся наша новая жизнь на новом месте. Малькольм хочет возразить, но Мартину уже не до смеха. Он надавливает на губы сына, проникая пальцем внутрь рта. - Больше никаких смертей. Твоя жизнь только начинается, мой мальчик. Твоя жизнь вместе со мной. Вскоре машина с двумя мужчинами в ней снова трогается в путь.