Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Я между двух огней, и я не знаю, Как оказался я на линии огня. Он хочет, но и он желает тоже, Но смерть не дышит мне в лицо, А - он и "я" - голосом отца? Малькольм почувствовал себя неловко сразу. Новый "друг" мамы - миллиардер в сфере промышленности и известный коллекционер искусства Николас Эндикотт смотрел непривычно оценивающе. Это был не просто взгляд сверху, это была явная заинтересованность. Малькольм поёжился. Он не любил, когда на него так смотрели. Хотя он вообще всегда предпочитал незаметность во всём, что касалось отношений с кем-либо. Тем более, незнакомцы со странными взглядами... Как Малькольм должен расслабиться в таком случае? Маму явно не тревожили его переживания. Джессика Уитли обворожительно улыбалась, глядя на двух дорогих ей мужчин. - Мой сын немного застенчив, - посетовала она. Эндикотт тут же подхватил. - Я понимаю. Но это не проблема, а редкость в наши дни. - Драгоценная редкость, - подчеркнул магнат. - Так всё в порядке? - Джессика раскраснелась. Её возлюбленный был галантен, она знала это, но она не ожидала, что он будет столь же изысканно предупредителен и к её уже взрослым детям. - Любимая, - Николас не стеснялся присутствия Малькольма. - Наш корабль тронулся в путь. Дай же ему плыть. Малькольм поморгал. Эндикотт манипулировал матерью на его глазах. Что это - глупость или вызов? - К тому же, мальчик всё понимает. У Малькольма приоткрылся рот от шока. "Мальчик???" Во рту мгновенно пересохло. - Правда, мой мальчик? - а это в лицо Малькольму, у которого от подобной наглости пол под ногами пошатнулся. И крепкая, широкая ладонь на плечо, как ни в чём не бывало - сжимая и поглаживая. И мама ничего не заметила. Мамы часто не замечают. Особенно, в любви. - Милый, всё хорошо? - уточнила Джессика на всякий случай. Сын прикусывал губы как при стрессе. А она так надеялась на понимание. В конце концов, двадцать лет прошло. - Конечно, - выдавил Малькольм. Джессике стало нехорошо. - Мы на минуту. Николас кивнул, и она отвела Малькольма в сторону. Так, чтобы магнат не услышал их при любом раскладе. - Малькольм, ты в порядке? Потому что если нет, я... "Я откажусь от него", - зависло в воздухе неозвученным. Малькольм бы и не понял этого? Только не он. - Мама, - свои чёрные дыры он и сам залатает, а маме нужно помочь. Она столько всего пережила. Она так много для него сделала. Малькольм был блудным сыном для своего отца-преступника, но для матери... Нет, никогда. Он наступит на горло своим чувствам, но мама должна быть счастливой. - Мама, - повторил он. - Я в порядке. Правда. Всегда, мама. - Малькольм.... Мама расстроилась. Малькольм ощутил себя мерзавцем. Он порывисто обнял её. - Малькольм... - Джессика совсем растаяла. - Я скажу тебе, когда будет не в порядке, - вдохновенно врал Малькольм. - Я обещаю, мама. Но сейчас всё именно так. Малькольм прижался к маме крепче. "Поверь мне, мама." - О, Малькольм, - в голосе женщины послышались слёзы. - Как трогательно, - Эндикотт с прищуром наблюдал за сыном и матерью. Незаметно для них он подошёл к ним ближе и вполне вероятно слышал часть их разговора. Малькольм, резко обернувшийся на его слова, похолодел. Могло показаться, что перед ним обычный зрелый мужчина, что с любопытством смотрит на семейную картину. Но профайлер с многолетним стажем в Малькольме прямо таки вопил об опасности. Ведь из тёмно-карих глаз Эндикотта на него смотрела... Смерть? Нет, что-то хуже. Жадность и предвкушение. У Малькольма задёргались пальцы на правой руке. Словно отец глядел на него. Но отец из ада. Но если так, то Мартин Уитли был хорошим человеком? Если Малькольму чудится, что Николас Эндикотт его переплюнул. - Николас, прости, - засуетилась Джессика. - Мы не хотели тебя обидеть. - Мама, он понимает, - вмешался Малькольм. Объятие было разорвано, и он чувствовал холод. Он снова был один. Хотя мама была рядом, но он был один. - Не так ли, Николас, - Малькольм сбросил бомбу. Эндикотт не разочаровал его. Он по-акульи улыбнулся и сказал более низким чарующим баритоном, чем обычно. - Разумеется, мой мальчик. Я всё понимаю. Мама ничего не заметила снова. Может быть, потому что отец в клетке? Так долго, и ей кажется, что они в безопасности. "Но, мама, так меня называет только он. Только он, мама!" Но Джессика Уитли не слышала своего сына. Ведь он молчал. Или Малькольм никогда не перерастёт "мальчика". Но проблема была не в том, что он хотел стать, наконец, взрослым - не только для себя, но для всех. А в том, что мама не понимала, что "мой мальчик" от Эндикотта было глубокой ямой, в которую Малькольма тащили незримой верёвкой. И мама при этом стояла рядом. И ничего-ничего не видела. Но разве Малькольму кто-то заклеил рот? - Прекрасно, мои мальчики, - расцвела мама, добивая Малькольма окончательно. - Я так рада, что вы нашли общий язык. Ладонь Эндикотта вновь нашла уютное местечко на чуть дрожащем плече Малькольма. А потом и вовсе его заключили в кольцо чужих рук. Мама прильнула сзади. И впервые это было отвратительно. Словно согласие. Родительское благословение. "Но, мама, если бы ты знала..." - Однажды мы станем семьёй. Я надеюсь на это, - Николас легко вешал лапшу на уши. - Николас, я, - Джессика немного испугалась. Одно дело - роман, а другое - замужество. - Но не беспокойся, - было сказано аккурат над ухом Малькольма. - Вы уже моя семья. Мама с облегчением рассмеялась. Малькольм зажмурился. Последний гвоздь в его гроб был забит. Мартин ходил из угла в угол. В последнее время творилось что-то непонятное. Малькольм не игнорировал визиты, но ходил словно в воду опущенный. А как хирург это определил? Очень просто - его мальчик перестал огрызаться! - Проблемы на работе? В личной жизни? Или неужели со здоровьем? - гадал вслух Мартин. Во время же посещений мужчина следил за сыном как никогда раньше. Тем не менее, причина не находилась. - Что с тобой, Малькольм? Что с тобой, мальчик мой? - сумасшествие подкрадывалось незаметно. Ведь Мартин боялся задавать эти вопросы, а Малькольм продолжал быть тихим. Ужасно тихим. Подозрительно тихим! - Что ты сказал? - Малькольм будто очнулся от сна. - Я не слышал. Повтори, пожалуйста. "Пожалуйста"? У Мартина глаза на лоб полезли. Да что такое с Малькольмом?! - Не вынуждай меня, мой мальчик, - вырвалось непроизвольно. Малькольм вздрогнул. Мартин мысленно застонал - и чего ему стоило сдержаться?! - Мой мальчик, я не то хотел сказать... Но было поздно. Малькольм ещё не сбежал, но и сбежал уже. Теперь никакие удачные слова и изощрённые реплики Мартина не добьются цели. Мальчик просто-напросто не услышит его. Вот совсем. Потерянный мальчик в собственном океане. А Мартин так жаждал плыть вместе. На одном корабле. - Я зря пришёл, - бормочет Малькольм себе под нос. И Мартин как пёс ждёт команды "фас" - кто этот мерзавец, кого разорвать. Тот, кто вбил клинья между ним и сыном, заслуживает смерти. Самой ужасной, мучительной, долгой, кровавой смерти. - Зачем ты так, мой мальчик, - Мартин тянет руки к своему мальчику. Мальчик - драгоценность, мальчик должен знать. - Говори, не молчи. И я исполню всё, что ты пожелаешь. - Сможешь забыть обо мне? - как-то криво улыбается Малькольм. Мартин хмурится. Он, естественно, не поверил. - Забыть тебя? Мой мальчик, это не желание. - Значит, ты - лжец, - сухо резюмирует Малькольм. - Мой мальчик... Но сын уже далеко. - Лжец, - повторяет он. - Как, впрочем, и всегда. Мартин начинает злиться. Он больше не хочет лелеять сына как священный сосуд. - Мой мальчик, ты сегодня особенно невежлив. "Так и хочется тебя за это наказать." - Но я знаю, что это не ты. Ты... - Это я, - перебивает его Малькольм. Его глаза горят. Как голубой огонь - что так любит Мартин. И как не любить? Когда это его. Это всё его. - Мой мальчик, - хирург приходит в мирное состояние. - Я понял тебя. Ты хочешь сегодня немного покапризничать. Я разрешаю тебе, я - добрый. - Ты не добрый! - Малькольм розовеет. - Ты ужасный! Жестокий! - Ну вот снова твои капризы, - Мартин улыбается. Дурноватое поведение, но всяко лучше, чем молчание. Мужчина доволен. Уже не хочется никого убивать. Ну то есть так-то всё равно хочется, но Мартин держит себя в руках. - Что же, не кори себя, отпусти. Побудь маленьким, мой мальчик. Сладостью отдают буквы, облечённые в привычные слова. Славный мальчик. Его мальчик. Малькольм чуть ли не топает ногой. Мартин не сердится. Всё вернулось на круги своя. Кажется, он напрасно переживал. - Чудесная погода, не правда ли, мой мальчик? - хирург щурится, вглядываясь в узкое, высоко расположенное, единственное окно в камере. Он знает, что сын смотрит на него, и это приятно. Так чертовски приятно. - Ты невозможен, - Малькольм сдаётся. Мартин улыбается шире. Его строптивый мальчик. Несомненно, так гораздо лучше. Эндикотт выходит из спальни мамы как хозяин. Малькольм вздрагивает каждый раз, он не привык. Николас замечает это всегда. - Мой мальчик, - однажды сказанное с насмешкой быстро вошло в обиход. Малькольм не понимает, чем он заслужил такую кару. Одного отца в его жизни более, чем достаточно. Тем более, что пресыщенный сытной жизнью магнат и не отец ему вовсе. Но вскоре он поймёт, что жаловался не на то. - Мой мальчик, - крупная ладонь Эндикотта привольно расположилась на его бедре. Малькольм старается не дрожать, пока получается. - Мой мальчик, - повторяет хищно мужчина. - Стоила ли игра свеч? - О чём вы? - Малькольм избегает его взгляда. Николаса это не устраивает. Он хватает профайлера за подбородок, тянет вверх. И фиксирует так жёстко, что Малькольм от боли таки поднимает глаза. - Я знаю, что ты копал под меня. Я знал об этом с самого начала. - Это не секрет, - губы Малькольма деревянные. - Расследование открытое. - Ты понимаешь, о чём я говорю, - качает головой Эндикотт. - Веришь, что я тревожусь из-за шумихи в моём бальном дворце? Одна убитая балерина, две - мне без разницы, мой мальчик. Я говорю о большем. О гораздо-гораздо большем, мой мальчик. - Я знаю, что ты видишь меня, - магнат обвивает Малькольма, душит своей хваткой. Брайт может вырваться, конечно - он не ребёнок - но и не может. - Это твой отец так повлиял на тебя? Или ты с рождения был таким? - Ответь же, мой мальчик, - Николаса не устраивает молчание Малькольма. Он вздёргивает его за подмышки, кладёт на себя. И это уже предел. Жирная точка, которую надо поставить. Но Малькольм и его любопытство пересиливают страх. Он всё же и в самом деле хотел узнать. Он уже не жаждет посадить Эндикотта за решётку. Он просто должен быть уверен. - Вы...Ты хочешь меня? - Малькольм всегда пускал себя в расход в поисках истины. Разница лишь в том, что он ещё не продавал себя за правое дело вот так. - Я тебе интересен? Николас погружает в свою тёмно-коричневую, с чёрным отливом, глубину в одно мгновение. - А ты как думаешь, мой мальчик? - старший мужчина не выдает недовольства тем, что профайлер игнорирует его вопросы. Вместо этого он ласково проводит подушечкой большого пальца по его нижней губе. - Чего я хочу сейчас? Малькольм ещё не дрожит. Но дрожит, когда Эндикотт укладывает его задницей в тонких пижамных брюках на свои колени - Малькольм по настоянию мамы в последнее время частенько ночует у неё. Ей страшно одной, а он же - беспокоится за неё. Ведь в том же и проблема, что мама не одна теперь, а с ним. Эндикотт подталкивает его ближе. Малькольм проезжается по вздыбленному органу против воли. Член магната такой же мощный, как и вся его фигура. Но Малькольм не возбуждён. Он боится. - Мой мальчик, - стонет Эндикотт ему в ухо. - Забудь о папе. Выбирай папочку. Они оба не замечают тени, промелькнувшей в дверном проёме. Джессика в ужасе пятится назад, зажимая себе рот. Она не в силах поверить, что ещё несколько часов назад она разделяла с этим мужчиной кровать. Что она за мать? Почему она забыла, что мир полон чудовищ? Чудовищ, что нацелились на её мальчика. - Джессика! - восклицает Мартин. - Какой сюрприз! - Замолчи, - жена с порога ведёт себя странно. То есть, её грубость обычна, но в карих глазах застыла настоящая паника. И Мартину любопытно. Очень любопытно. - Чая не предлагаю, - шутит он. - Так с чем же пожаловала, моя женушка? - Не называй меня так, - устало огрызается Джессика. Мартин высоко приподнимает брови. Он, и вправду, удивлён. Что это за амёбное сопротивление? - Что-то случилось? - проницательно замечает он. И вдруг накрывает лавиной. - Что-то случилось с моим мальчиком?! - Он не твой! - Джессика явно срывается. - Он - наш сын! "Мы оба знаем, что он - мой", - Мартин проглатывает это замечание. С Джессики станется сбежать при неудобном раскладе. А до Малькольма не дозвониться по-обыкновению. И его следующий официальный визит к отцу предстоит лишь в понедельник, а сегодня только среда. Да и что он скажет Мартину? Нет, Джессика - куда надёжнее как информатор в этом плане. - Хорошо, я не спорю, - Мартин улыбается, но не слишком широко, чтобы не бесить бывшую жену. - Так что произошло? Он ждёт терпеливо, без лишних звуков. И Джессика начинает говорить. - Я встречаюсь с Николасом Эндикоттом, - выпаливает она. Мартин хмыкает. - Знаю. Газеты пестрят об этом. Хочешь обсудить со мной свою бурную сексуальную жизнь? - Перестань язвить. Мне и так тяжело. Мартин вглядывается в жену. И впрямь страдает. Что же приключилось? - Он тебя не удовлетворяет? Или обижает? В любом случае, Джесс, из тюрьмы я тебе помочь не могу. - А что если ты в ней не будешь? - произносит жена. Мартин на какой-то миг оглушён. Он ничего не слышит, кроме стука своего сердца. - Это какой-то подвох? - осторожно проговаривает он. Джессика в упор смотрит на него. Мартин поражён. Жена, определённо, сказала то, что хотела сказать. То, о чём думала уже не в первый раз. - Ты, действительно, предлагаешь мне сбежать, - выдыхает он. Джессика прикладывает палец к губам - "мол, молчи". Их по-прежнему разделяет красная линия, но Мартину кажется, что они дышат друг другу в лицо. - Он обижает... - Джессике больно. Потому что это её вина. Да, её. Мартин не перебивает. Джессика боится его реакции, но мальчик нуждается в помощи. Эндикотт сплёл вокруг её семьи паутину, и этого чудовищного паука ей в одиночку не одолеть. - Он обижает нашего мальчика, - решается она. - Что он делает? - спрашивает Мартин спокойно. - Он...Он его трогает, - сдавленно отвечает Джессика. Она надеется, что ей не нужно объяснять. Пристально глядя на мужа, она пытается передать то, что осталось позади слов. - Трогает? - о, Мартин понимает сразу. - И ТЫ позволила?! - Я не знала! Я не думала, что всё будет так! - Джессика почти плачет. - Он обманул меня! Он обманул всех нас! - Как далеко он зашёл? - Мартин сейчас - яростный вихрь, но снаружи он предстаёт скалой. Жена молчит. И он громко повторяет. - Как. Далеко. Он. Зашёл. - Я не знаю, - и это правда. Джессика видела мало, но в то же время и достаточно. Она не уверена, являлось ли это прелюдией к уже повторяющемуся или же зарождением нового на её глазах. - Ты не знаешь, - цедит Мартин. - И ты ещё утверждаешь, что он - наш мальчик? Под моим присмотром этого бы никогда не произошло! Ты понимаешь, Джессика, никогда даже и намёка на подобное! - Так что он - мой! - рычит Мартин. - Только мой мальчик! - Мартин... - Вытащи меня отсюда, - Мартин черен лицом. В лице жены ужас, но ему плевать. Он больше не скрывает хищника за светлой радужкой. - И тогда я тебя прощу. Если же ты этого не сделаешь, я выберусь сам, но тогда убью не только его, но и тебя с ним заодно. - За что? - лучше бы Джессика не спрашивала. - За моего мальчика, - выплевывает Мартин. Джессика видит свою погибель в фигуре хирурга. Но она и заслужила, наверное. Она закрывает глаза, собираясь с духом. - Ты выйдешь отсюда, - смотрит Джессика на мужа. - Только спаси нашего мальчика. Уголок рта Мартина дёргается, но он лишь скалится. - Так-то лучше, моя дорогая, - он вольготно располагается на единственном стуле в камере. - Полагаю, ты стоишь за тем, что в наш уютный разговор до сих пор не вмешался мистер Дэвид? Что же, Джесс, покажи мне всю власть своих нескончаемых денег, используй все свои ресурсы и тогда... - Тогда, - Мартин предвкушающе облизывается. Он уже расписал в голове как минимум половину предстоящего плана. - Я спасу моего мальчика, - подчёркивает он. - А ты тем самым спасёшь себя, моя милая Джесс. "Милая Джесс" понимает, что только что заключила сделку с дьяволом. Но свой дьявол всё же лучше чужого.