Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Я заперт в клетке, но неужто я зверь? И, кроме того, даже зверей выпускают. Вслушайся, Малькольм, Прошло двадцать лет! Если я был жесток, то разве ты милосерден? Каждый твой стук в дверь как заход в рай, Хотя бы кусочек или словечко. Я сдержал себя, но всему есть конец, Не могу я так больше, должен я выбираться. Но не бойся, мой сын, всё сделаю сам, В этот раз я не стану на тебя полагаться. С тобой всё хорошо, также и у меня, Просто я же не зверь, Малькольм, Со мной не надо сражаться. - Что такое? - Малькольм всегда умел предчувствовать. А, может быть, двадцать лет тишины - это уже слишком? - Ребёнок, ты только не волнуйся, - Аройо был предельно аккуратен. Но и скрывать, конечно, было нельзя. - Что случилось? - пошёл напором Малькольм. Обычная уверенная неторопливость наставника неожиданно раздражала, ощущаясь медлительностью. - Хир..Твой отец сбежал, - всё же Гил не решился обезличить Мартина Уитли. Потому что, и вправду, сбежал прежде всего не жаждущий хищник, но жаждущий отец. За столько уже лет всем было известно об одержимости хирурга своим сыном. Это делало Мартина Уитли в глазах правосудия предсказуемым. И вместе с тем - чрезвычайно опасным. Ведь родитель пойдёт ради своего ребёнка на всё. Абсолютно на всё. Малькольм так и замер на месте. Губы пересохли. Волнение охватило всё его существо. - Малькольм, ты в порядке? Гил редко называл его по имени. И если назвал, то это обычно означало глубокую степень озабоченности состоянием молодого профайлера. - Я... - Малькольм поразился. Слова внезапно куда-то исчезли. Или же это рот вдруг склеился? - Я... "Я в порядке", - хотел он сказать и не смог. - О, ребёнок, - Гил понял его. Печаль отразилась в его тёмно-карих глазах. Он привлёк Малькольма к себе, который уже прямо таки застыл как зверёк перед надвигающейся бедой. Гил вздохнул. Малькольм всегда был таким - ранимым, чувствительным и очень-очень неуверенным в себе мальчиком. "Мальчик не умрёт никогда?" Но Гил думал так без раздражения, но с нежностью. В том и его вина была, наверное. Он остановил его отца и, соответственно, его злодеяния, но самого Малькольма не уберёг. А ведь мог. Мог если не запретить встречи отца и сына, то как-то повлиять на Малькольма. Тот бы его послушался. Оглядываясь назад, Гил Аройо теперь это отчётливо понимал: Малькольм бы послушался его. Но Гил просто сдал назад. Фактически он бросил маленького Малькольма. Но взрослого Малькольма Гил не оставит. - Всё хорошо, ребёнок, - бормотал лейтенант в макушку по-прежнему не подающего признаков жизни Брайта. Мальчик всё ещё был ниже. И потому легко было продолжать считать его ребёнком. Тем более, что... "Мальчик не умрёт никогда." Как и мужчина, которым Малькольм всё же стал вопреки намерениям токсичного отца. "Я не позволю", - Гил дал себе обещание. - Я... - Малькольм вновь заговорил, но и это была неудачная попытка вернуть себе речь. - Всё хорошо, ребёнок. Я понимаю, - Гил ещё немного подержал Малькольма в своей хватке, а затем отпустил. - Хирург вернётся назад, - в этот раз он намеренно не назвал Мартина Уитли отцом Малькольма. - Мы сделаем это вместе. Так? Я знаю, что не смогу удержать тебя от расследования. Но я буду с тобой, Малькольм. Я буду с тобой. И это было уже даже не обещание. Это было знание. Гил не оставит Малькольма одного, нет. Больше никогда. - А говорил, что не претендуешь, - глаза Мартина Уитли были злые-злые. Малькольм дрожал как осиновый лист, но Гила было не остановить. - Он - не твой, - решительно произнёс лейтенант. - Не твой, - повторил он. Мартин оскалился. - А чей же тогда? Твой? - Он принадлежит только себе, - твёрдость в голосе была неоспорима. Гил поймал взгляд Малькольма. Дрожащий, испуганный ребёнок. - Не твой, - повторил он, отворачиваясь. И вновь переводя внимание исключительно на хирурга. - Он... - пауза с придыханием. Словно Мартин набирал в грудь побольше воздуха. - Он - МОЙ!!! Стены задрожали бы от его крика, но они находились на улице. Пустынное шоссе в этот час, а, может быть, им просто повезло. Или же нет. - Я не стану щадить тебя даже ради него, - Мартин говорил настолько отчётливо, что каждое его слово врезалось в память. А, может быть, Гил был готов как ищейка. - Ты его не получишь, - лейтенант заслонил собой Малькольма. - Это почему же? - Мартин прищурился. - Ты утратил право быть отцом. Ещё много лет назад. Хотя, по моему мнению, ты никогда не имел этого права. "Ты - чудовище", - прочитал в глазах Аройо Мартин, и это отчего-то страшно его разозлило. - Будешь сражаться? - хирург внезапно успокоился. Ситуация начала становиться выигрышной - по всем параметрам. - Что же, сразись. "И тогда ты тоже станешь чудовищем. Потому что только такой же, как я, хоть как-то выстоит против меня", - в Мартине загорелся азарт. Теперь он хотел этого боя. Он желал падения отца. Но не себя. А этого лживого "папаши", укравшего его место, пока он сам был в клетке. - Я жду, лейтенант, - пропел Мартин и приглашающе раскинул руки. Аройо продолжал колебаться, и Мартин с усмешкой протянул. - Ещё минута промедления с твоей стороны, и мой мальчик навсегда останется моим мальчиком. Этого Гил стерпеть не мог. Он бросил Малькольму через плечо: "Не вмешивайся!" и ринулся в атаку. - Не убивай его, не надо! - на коленях молил Малькольм отца. Но тот не слушал его. - Как ты жалок, - Мартин почти с изумлением всматривался в растерзанного им лейтенанта. - Как вообще это могло произойти? Ты не имел права претендовать. Ты - никто. Ничто. Хирург кружил над Гилом как хищник над добычей в своём победоносном триумфе. - Ты недостоин, до тебя так и не дошло? Ты недостоин его. Лейтенант хрипел. Предсмертные звуки давили на пошатнувшееся сознание Малькольма. Отец не слушал его. Что он должен был сделать? Что он мог сделать? - Не убивай его, - всё также на коленях подполз к Мартину Малькольм. Он обхватил чужие ноги, прижался к ним взмокшей от ужаса головой. - Я сделаю всё, что ты хочешь. - Пожалуйста, папа, - прошептал он еле слышно. Отец стоял как скала. Он не отталкивал от себя сына, но и не реагировал на его действия. Не было ни ярости, ни принятия. Малькольм был в панике. Если Гил умрёт из-за него, как ему жить? После. - Полиция скоро будет здесь, - забормотал Малькольм. - Ты не успеешь сбежать. - Папа, - в горле ком, в глазах слёзы. - Уходи. - Ты говоришь так много, мой мальчик, - отозвалось над головой. - Столько слов произнесено, но все не те. Малькольм крепче вцепился в ногу отца. Его мозг лихорадочно работал. Но из-за дикого стресса, в котором он сейчас находился, ничего путного не зарождалось. Чего желают чудовища? Малькольм забыл. Он - опытный криминальный профайлер не был способен даже предположить. - Папа. Папа, он же умрёт, - только и сорвалось с искусанных губ. - Конечно, умрёт. Ты ещё сомневаешься, мой мальчик? Ради этого всё и затевалось. К тому же, просить меня пощадить его... - Мартин прижал голову Малькольма к себе с силой, до боли. - Это ещё больше разжигает во мне огонь ненависти. Теперь я желаю не просто его уничтожить, но превратить каждую клеточку его тела в кровавое месиво. Я хочу, чтобы он страдал. Страдал и страдал... Голос хирурга - низкий, наслаждающийся своей властью, ввинчивался в него подобно пуле. Малькольм выл бы от боли, если бы не ладонь отца, расплющивающая его приоткрытый рот о тепло своего бедра. - Пощади его. И тогда... - взмолился Малькольм, когда, отец, наконец, ослабил свою хватку. - Тогда что, мой мальчик? - Мартин с усмешкой взирал на него сверху вниз. - Ты хочешь мне что-то предложить? Когда и так всё - моё. - Не твоё, - со всей твёрдостью, какую только он смог собрать в этот момент, проговорил Малькольм. - Ты можешь убить Гила, можешь сбежать и забрать меня. Но я не стану твоим, пока я не стану твоим. "Сам, по собственной воле", - осталось на языке. Мартин нахмурился. Строптивость сына начала надоедать ему. - И что это значит, мой мальчик? Я люблю наши игры, но сейчас не время играть. - Сначала оставь Гила в покое. Нет, больше, - Малькольм упрямо мотнул головой. - Дай ему добраться до ближайшей больницы. Мартин зло сощурил глаза. - И ты, конечно, будешь его сопровождающим? Нет, мой мальчик, я же сказал, не время для игр. Не зли меня, мой мальчик. Не вынуждай меня причинять боль и тебе. Малькольм кое-как выпрямился. Ноги затекли от долгого стояния на коленях, но хуже была дрожь, что пронизывала всё его тело. - Тогда позволь мне... - сумасшедший план родился мгновенно. - Дай мне убить его. - Что? - Мартин смотрел по-особенному остро. - Ты шутки со мной шутишь? Малькольм, я же сказал... - Я хочу убить его. Лучше я, чем ты. Отец молчал очень долго. Не отрывая от Малькольма взгляда, заставляя его ещё больше нервничать. - Что же, - наконец, произнёс он. - Как пожелаешь. Нож аккуратно перекочевал на протянутую ладонь. Малькольм вздрогнул. Металл был холодным и липким от крови. - Давай же, мой мальчик. Прояви себя. Малькольм сжал нож между пальцами. Остро. Больно. - Ну же, мальчик! - приказал отец. И Малькольм решился. - Гил, помоги мне, - Малькольм горячо зашептал в ухо своему наставнику. Тот с туманом в карих глазах взирал на него, не проявляя активности. - Гил, ну же. Хирург сейчас очнётся. - Ребёнок, что ты...? - взгляд Аройо чуть прояснился. - Я спасаю тебя. То есть, спасаю нас, - Малькольм с трудом, но сумел забросить тяжеловесного, крупного мужчину на заднее сидение. Завёл мотор. Фигура на асфальте начала подниматься. Малькольм вжал педаль до упора. Машина взвизгнула и поехала. - Ты справился, ребёнок, - с гордостью просипел Гил, наконец, более-менее пришедший в себя. - Справился? - нижняя губа Малькольма дрожала. - Я так не думаю. - Справился, - Гил улыбнулся краешком разбитого рта. Он на секунду коснулся щеки профайлера, подтянувшись на своём месте вперёд. - Можешь не сомневаться. Малькольм истерически захихикал. Его не покидало ощущение, что всё только начинается. Мартин Уитли холодным взглядом проводил скрывшийся вдалеке серебристый автомобиль. - Уже второй раз, мой мальчик, да? - вымолвил он в пустоту. - Но бог любит троицу. Как и дьявол. Мартин уставился на небо. Голубое и чистое. Всегда напоминающее ему о сыне. О его мальчике... Но что-то было не так. Теперь. Мартин знал, что они ещё встретятся. Мальчик хочет поиграть. Что же, он даст ему его последний шанс. Вышвырнув полицейского-новичка из патрульной машины, так неудачно выехавшего на свой первый вызов, Мартин уселся за руль. - Мой мальчик, - он сплюнул наспоследок на асфальт. Кровавая слюна как знание о том, что сын выбрал не ту сторону. - Мой мальчик... В горле сдавило. Улыбающийся Малькольм внезапно предстал перед глазами. Сердце замерло. Но Мартин теперь знал цену его словам. И уж тем более обещаниям. - Мой мальчик, - отныне Мартин будет полагаться только на себя. - Беги со мной или от меня.