Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Приятно осознавать, Что я такой не один. Что мука - одна на двоих, Что он - такой же, как я. Малькольм не осознает этого. Но зудящее чувство под кожей отныне не покидает его. И каждый раз, как он входит за ворота Клэрмонта и выходит из них - оно только усиливается. Уже дома Малькольм скребёт кожу ногтями, залезает в душ. И вроде бы становится легче. Но на работе то и дело появляются отсылки к хирургу, и у Малькольма снова зудит. Это непереносимо. Это невыносимо. Малькольм Брайт так сойдёт с ума, право слово. - С тобой всё в порядке, ребёнок? - Гил хмурится. Он не всегда замечает, что с Брайтом что-то не так, но когда замечает - это проблема. - Дда, - мямлит Малькольм, стараясь держать спину ровно. Гил, качая головой, всё-таки скрывается в кабинете, а возникший за спиной крупный Джей Ти небрежно хмыкает. - Тебя что блохи покусали, приятель? Весь издёргался. Малькольм криво улыбается. Зуд сконцентировался теперь в подушечках пальцев, слегка успокоившись. - Если это блохи, - парирует он дерзко. - То принёс их ты. Из нас двоих только у тебя есть собака...приятель. Джей Ти мрачнеет лицом, но Малькольм юрко выбегает из отдела. Станет он препираться с напарником. У него дел по горло. Ему снова нужно нанести визит. - Проклятая больница, - шипит Малькольм, завидев знакомую табличку на повороте. - И проклятый я, - добавляет он, когда, пройдя мимо охраны к стойке медсестры в приёмной, буквально готов содрать с себя всю одежду целиком, а потом с наслаждением расчесать своё несчастное тело с головы до пят. - Что-то ты бледный, - замечает Мартин. Мужчина с прищуром всматривается в сына. Определённо, что-то не так. - Ты теперь об этом будешь заботиться? - фыркает Малькольм. А у самого горит. Дерёт. Рвётся изнутри. - Лучше бы не убивал никого. Вот это была бы настоящая забота отца о сыне, - с издёвкой продолжает он. - А так...Это пляски на гробу. "Потому что тебя нет. Тебя больше нет...папа." - Я всегда забочусь о тебе, мой мальчик, - Мартин совсем серьёзный. Улыбка не спешит возвращаться. Мартин далеко не дурак. И он прекрасно видит, что это началось ещё с первой встречи после разлуки. Что-то не так с его мальчиком. Что-то не так, и Мартин хочет знать, почему. Хочет? Нет, он жаждет. Это потребность выше желания. Мартину даже не жалко поломать своего мальчика ещё сильнее, но до правды он докопается. - Ты можешь всё мне рассказать, - доверительно замечает он. - Мой мальчик, ты ведь знаешь? Ты можешь рассказать всё. Малькольму тяжело слышать подобное. Зубы стукаются друг о друга, когда дрожь вдруг накрывает волной. Вместе с зудом это превращается в сущий ад для профайлера. - Я больше не могу сюда приходить, - мотает он головой. Красная линия разделяет его и хирурга, и это так раздражает, бесит. И Малькольм вроде как не понимает почему. Он натыкается взглядом на глаза отца. Тот смотрит в упор. Так пристально, что ноги подкашиваются. У Малькольма просто невероятно зудят ладони. Это что-то с чем-то. Он весь натянут как струна. Малькольм облизывает губы. Глаза Мартина темнеют. Мужчина провожает цепким взором каждое движение языка. Ах, Малькольм делает это снова? Да, он снова это делает. - Мой мальчик, - хирург подходит ближе. Так близко. Ещё. Малькольм совсем дуреет. Он у красной линии, нет? Он - за красной линией. - Мой мальчик, это больно, не так ли? Испытывать его каждый день, час, минуту. Это пытка, я согласен, мой мальчик. Ведь я чувствую тоже самое. - О чём ты? - Малькольм в опасности. Отец стоит вплотную к нему. Лицом к лицу. И мятное дыхание хирурга уже ничем не уберёшь. Малькольму, кажется, что он пропитан им с первого вдоха. - О чём ты говоришь? - То, что ты испытываешь, - многозначительно тянет отец и затем притягивает его к себе. Малькольму ничего не остаётся, как подчиниться. Наверное, потому что зуд мгновенно исчезает, стоило ему оказаться в объятиях отца. От облегчения он всхлипывает. - И что я, по твоему мнению, испытываю? - Малькольм шепчет. - Голод по отцу, - ощутимо ухмыляется хирург где-то в районе его бровей. Профайлер так и не перерос своего отца. - А я голоден по тебе, мой мальчик. Всегда голоден по тебе. - И теперь тебе лучше? - Малькольм не успевает прикусить себе язык. Задней мыслью он припоминает вроде бы наличие мистера Дэвида в коридоре, и он удивляется, отчего надзиратель до сих пор не прервал их с криками: "Немедленно отпустите его, доктор Уитли!" или "Быстро отойдите назад, мистер Брайт!" Но они - одни сейчас в камере. А, может быть, они всегда были только вдвоём. Идеально удовлетворяющие потребности друг друга. В идеале? Нет, всегда. Просто Малькольм постояно прятался, убегал, а теперь нет. Или отец его снова обманывал? Плевать... - Мой мальчик, - мягким рокотом перекатывается на языке, и Малькольм млеет как девчонка. Нельзя доводить голод до пика. Вот к чему это приводит. - Мой мальчик, - Мартин сегодня сорвал куш. А, может быть, теперь это его повседневная реальность. Конечно, Малькольм наверняка попытается сбежать снова. Когда выскользнет из его рук и вновь окажется в окружении людей, твердящих ему, что хирург - зло. Зараза, от которой нужно немедленно избавиться. Но Мартин теперь знает, что его мальчик вернётся к нему всё равно. Потому что голод по отцу сделал его мальчика ненасытным, и только он, Мартин Уитли, способен заполнить пустующий котёл души своего мальчика, горящий на вечном огне его желания.