Блудный сын: сборник

(pov Малькольм) Нет, это не борьба и не сраженье, Не за тебя дерусь сегодня я. Я просто...хочу знать я просто, На что ты променял меня вчера. Эйнсли украла его место. Малькольм никак иначе это обозвать не мог. - Как занят? - профайлер не верил своим ушам. - Кто с ним? И вы можете меня пропустить. Я - его сын, я... - Доктор Уитли попросил закрыть этот час посещений для иных лиц, кроме его визитёра. - Кто это? Это моя сестра? - Малькольм в отчаянии выпалил догадку, которая сразу пришла ему на ум, когда перед ним оказалась закрыта дверь коридора, ведущего в камеру хирурга. - Со своими семейными проблемами, мистер Брайт, разбирайтесь сами, - мистеру Дэвиду, очевидно, надоели его нападки. И справедливо - надзиратель выполнял поручения хирурга, а не исполнял свои желания. И, соответственно, к тому, что Малькольму отказано, он был совершенно не причастен. - И желательно у себя дома, а не здесь. Обычно доброжелательное лицо мистера Дэвида стало совсем суровым. Малькольм сглотнул. Устраивать сцены в таком месте как Клэрмонт опасно. Ведь это заведение было куда больше психиатрической больницей, нежели тюрьмой. Живое воображение Малькольма подкинуло ему живописную картину: его, связанного смирительной рубашкой, тащат угрюмые санитары под белы рученьки в свободную камеру. Брр...Малькольм поёжился. - Хорошо, мистер Дэвид, я всё понял. Мне очень жаль за доставленные неудобства, - с комком в горле проговорил он. И был таков. Один раз - это, как говорится, один раз. С него не убудет. Но вскоре Малькольм понял, что Эйнсли натуральным образом обнаглела. - Как не принимает? - Малькольм нетерпеливо постукивал ногой. - Даже в день открытых дверей в Клэрмонте? Мистер Дэвид пожал плечами. Малькольм начал терять терпение. Как можно спокойнее, сдерживая гнев, он уточнил. - Мистер Дэвид, я был здесь в понедельник. И во вторник. И в среду. И четверг. И в чёртову пятницу! Малькольм, кажется, слегка повысил голос, потому что у надзирателя вспыхнули возмущением глаза. Он встряхнул головой, приходя в себя. - Я даже в выходные пытался сюда пробиться. И - ничего. И я всё понимаю, может быть, моя сестра днюет и ночует у доктора Уитли, что точно не правда... - снова пришлось глубоко вдохнуть. - Но день открытых дверей. Когда любой посетитель может войти... - И вы не пропускаете меня дальше приёмной?! - голос Малькольма зазвенел от неприкрытой обиды. Мистер Дэвид закатил глаза. Ох, уж эти Уитли! Такие обидчивые и ранимые. Затейники. Психи. Надзиратель в шутку про себя звал эту семейку "любителями драм". Всё у них, как правило, было, простите, через задницу. Что отец, что сын. А сестра то тот ещё демон. Она совсем двинутая. Красивая, но псих как он есть. От разговоров хирурга с дочкой у мистера Дэвида волосы вставали дыбом. Но не на голове, конечно, на голове у него их не было - в других местах. - Папочка, а когда отрезаешь человеку пальцы, он сильно кричит? А сколько крови будет? - и это лишь весьма слабенький пример. Самое позорное, что когда мистер Дэвид прерывал их "милую" беседу, оба Уитли делали вид, что ни о каких пальцах и речи не шло и: "Вы всё не так поняли, мистер Дэвид. Мы тут анатомию изучаем. А-на-то-ми-ю." И вот ещё мистер Брайт притащился. Надзиратель вздохнул. Как бы ему помягче сказать... - Так что вы меня не пропустите? - Малькольм упрямо вскинул подбородок. - Мистер Брайт, - предельно чётко произнёс мистер Дэвид. А ещё, наконец, абсолютно честно. - Неужели вы так и не поняли? Доктор Уитли не хочет вас видеть. Малькольм многократно нажимал на звонок у двери. Трель раздавалась, но безрезультатно. Тогда он начал барабанить по двери. И только после этого Эйнсли открыла ему. - Малькольм, ты совсем с ума сошёл? - возмутилась сестра. - Хочешь, чтобы соседи полицию вызвали? - Чего я хочу?! - Малькольм весь пылал праведным гневом. - Я хочу, чтобы ты прекратила свои игры! И мне без разницы, для чего ты их затеяла. Эйнсли лениво повернула ключ, закрывая дверь и скрывая их от любопытных соседей. Благо, конечно, на её этаже все были сейчас в отпусках да разъездах по работе. В самой же квартире имелась отличная звукоизоляция, поэтому она не беспокоилась. - А поконкретнее? - Эйнсли уютно устроилась на своём любимом диване. Белый, кожаный, дорогущий и шикарный. Она лично его выбрала и оплатила из своей зарплаты честного, скромного журналиста и репортёра в одном лице, даже не думая воспользоваться финансовой помощью матери. Хотя Джессика Уитли как и прежде была готова покрыть любую прихоть своих уже давно взрослых детей. - Отец, - процедил Малькольм. Противно было называть так хирурга. Особенно, учитывая то, как Мартин с ним поступил! - Не принимает меня. Тебе это ни о чём не говорит? - Ну, - протянула Эйнсли, наматывая белокурый локон на палец. - Возможно, ты его чем-то обидел? Или рассердил? В любом случае, братик, я уверена, что ты и сам знаешь, что ты сделал не так. - Я ничего не делал!! - голос Малькольма сорвался. Перенапряжение поистине сумасшедшего месяца сказывалось на нём. Если бы не регулярные убийства, а, значит, и его постоянная работа консультантом полиции под началом Гила, всё же так или иначе держащая его в тонусе и потому - на плаву, он бы точно слетел с катушек. - Что совсем ничего? - заинтересовалась Эйнсли. Она выказывала абсолютно искреннее, неподдельное удивление. - То есть, ничего-ничего? Малькольм беспомощно кивнул. Эйнсли похлопала длиннющими, подкрашенными чёрной тушью ресницами, а потом как засмеялась. - Так вот тебе и ответ, братик! Ты ничего не делал. - И что это значит? - Малькольм нахмурился. - Что, что, - сестра хмыкнула. - Ты разочаровал отца, Малькольм, вот что это значит. Теперь Малькольм знал о своей младшей сестре ещё один факт: она - жестокая. Малькольма со страшной силой тянуло в Клэрмонт, но он держался. Он прекратил терзать мистера Дэвида и перестал приходить, чтобы натыкаться на усталый взгляд надзирателя, которому надоело передавать слова хирурга. Разговор с Эйнсли был коротким, но отрезвляющим. Чего только Малькольм не надумал, а оказывается всё проще простого - Малькольм всего лишь разочаровал отца. Всего лишь. Разумеется, после такого открытия бессонница Малькольма стала просто одуряюще беспросветной. Гил, не стерпев его чёрных кругов под глазами, от которых не могли отвлечь ни пижонский брючный костюм кремового цвета, ни дерзкая шляпа аля Гавайи, выгнал его из отдела со словами: "Таким больше не возвращайся!" Смена серого имиджа на яркий - ну в его видении - не помогла. Малькольм Брайт всё равно продолжал выглядеть унылой пандой. - И что мне делать? - Малькольм бродил по своему одинокому лофту. И он и сам был одиноким и никому не нужным. А ещё было до смерти необходимо знать: что там затевает хирург с его сестрой?! - Он снова втянет нас в неприятности, - Малькольм уже готовился вызволять Эйнсли из беды. - Глупая Эйнс. Глупая... "Чёрт! Я же её старший брат. Я обязан её спасти!" И, не долго думая, Малькольм облачился в своё привычное чёрно-серое одеяние и помчался на улицу - ловить такси. - Он не принимает, - мистер Дэвид завёл прежнюю волынку. - Хорошо, - тут же поднял ладони вверх Малькольм. - Но я подожду его ответа после вопроса, который, надеюсь на вас, вы любезно ему передадите. Мистер Дэвид страдальчески изогнул брови, но всё же согласился. Малькольму было крайне неловко, но он твёрдо сказал. - Я больше не твой мальчик? Брови надзирателя поползли вверх. Малькольм ощутил себя полным дураком, конкретно так поехавшим на хирурга, но продолжал при этом выглядеть представительно и серьёзно, как и подобает служителю закона. Мистер Дэвид явно хотел сказать что-то покрепче, но он как всегда показал себя очень тактичным сотрудником. - Ждите здесь, - скомандовал он и скрылся в коридоре. Малькольм покорно ожидал, оставаясь на месте, где ему был преграждён путь дальше. Надзирателя не было прилично. Малькольм уж было подумал, что хирург в ярости прирезал его. Чем? Да тем же простым карандашом, что ему выдавали для его эскизов и рисунков. Наконец, мистер Дэвид показался. - Он вас примет, мистер Брайт, - устало произнёс он. - А его ответ? - напрягся Малькольм. - Вот от него лично вы его и услышите, - надзиратель развернулся, молчаливо наказывая профайлеру следовать за ним. Отец стоял к нему спиной. Смотрел вроде в окно, которое и не окно было вовсе. Так крохотный квадратик солнечного света чуть ниже потолка. Малькольм успел насладиться могучей фигурой хирурга прежде, чем тот повернулся. - Ты удивил меня, - Мартин не улыбался. "Мой мальчик" было проигнорировано. Малькольм занервничал. Это и есть ответ? - Я уже потерял надежду. Малькольм сгримасничал. Ему захотелось уйти также быстро, как до этого очень хотелось вновь оказаться в камере отца. - Моя девочка, Эйнсли, - вот теперь Мартин широко улыбнулся. - Продемонстрировала свой потенциал, и я вдруг понял, что я не один на свете. "А как же я?" - обида возникла мгновенно. - Она убила Эндикотта, обороняясь. Это была самозащита. Она не такая же, как ты, - ощетинился Малькольм. - Конечно, - Мартин засиял ещё больше. - Она лучше. Ну всё. Малькольму больше тут нечего делать. С сестрой он ещё поговорит и обязательно переубедит. Может, Эйнсли и переняла наклонности хирурга, но Малькольм сильно сомневался в том, что она действительно жаждет провести остаток своей жизни в месте на подобие Клэрмонта. В конце концов, есть же миролюбивые психопаты. Эйнсли просто дезориентирована случаем с магнатом. Но Малькольм и мама на её стороне. Так что всё наладится. Главное, чтобы отец сидел там, где он сидел. И желательно в одиночестве. - Понятно, - Малькольм поджал губы. Говорить больше не было смысла. Отец намеренно исключил его из своей жизни. Ну и ладно. Вообще-то, он об этом и мечтал. Вдруг хирург хмыкнул. А потом тихо и ласково рассмеялся. - Мой мальчик, это было довольно тяжело для тебя, не так ли? - Что? - Малькольм в панике посмотрел на отца. - О чём ты? - Ты же мой мальчик, ведь так, мой мальчик? - Мартин пронзительно смотрел в ответ. И давая ему ответ. - Ты мой мальчик всегда. - Я... - у Малькольма задрожали коленки. Он проклинал себя за то, что задал хирургу через надзирателя такой провокационный вопрос. И теперь вместо того, чтобы сбить отца с толку, он сам очутился в ловушке. - Ты плохо влияешь на Эйнсли. Я этого не допущу, - невпопад заявил он, вскидывая подбородок. Мартин хитро усмехнулся. Его мальчик такой мальчик. И месяца не продержался. 20 дней - это не месяц, если что. А он, на минуточку, выдержал двадцать лет! - Мой мальчик, собираешься остановить меня? - Всегда, - Малькольм с горящими, голубыми глазами был чудо как хорош. - Тогда в понедельник. Я освобожу для тебя часок, - небрежно бросил хирург и, насвистывая знакомую мелодию, устремил свой взор на окно, которое, конечно, мало походило на него. Малькольм некоторое время посверлил спину отца испепеляющим взглядом, но тот изображал из себя статую. - И не надейся, что я не приду! - всё же вспылил он и предсказуемо хлопнул дверью. Мистер Дэвид в ответ на выходку профайлера скорбно положил голову на свой журнал посещений. Как же достали его эти взрывные Уитли... - Ла-ла, тра-та, - Мартин уже полноценно напевал. А ведь эту идею подкинула ему его славная дочурка. Эйнсли - просто чудо, а не ребёнок. - Он бегал от тебя тогда и бегает сейчас. Ты никогда не думал, что его следует наказать? - Эйнсли пытливо всматривалась в лицо отца. - Я не хочу, чтобы он бросил меня. Моя милая, я не вынесу жизни без своих любимых детей. Без вас, доченька. "А ну конечно, - Эйнсли так и хотелось съязвить. - Без нас. Без своего мальчика, так бы и сказал. Будто кто-то ещё не знает, что ты абсолютно повёрнут на Малькольме. Но я не ревную, меня вполне устраивает та позиция, на которой я нахожусь." Эйнсли не лукавила. Отец предоставит ей знания, направит её, сделает сильнее. А она всегда хотела быть сильной. А папиной дочкой...Ну она вкладывала в это понятие несколько иной смысл, чем хирург и его мальчик. "Бедный Малькольм, - иногда Эйнсли почти жалела брата. Всё лучше понимая свою психопатическую природу и вместе с тем и природу отца, она всё яснее видела, что у Малькольма просто нет другого выбора, как подчиниться. - Всё уже решёно за него. Много-много лет назад." Даже профессия брата была бегством от хирурга. Но дорогой к нему. Обратной дорогой. История Малькольма - это, наверное, самая неудачная история побега. - Ты веришь, что он сможет без тебя? - Эйнсли ухмыльнулась. И всё то им надо разъяснять. Что отцу, что братику. - Папа, но он же голоден по тебе. Так всегда голоден по тебе. - Разве ты не видишь этого, папа? - Эйнсли с удовольствием отметила появившийся после её слов жадный блеск в прищуренных глазах отца. - Неужели до сих пор не понял? Она повторила. Чувствуя невообразимую власть, сладкую от того, что так легко во всём разбиралась. - Малькольм голоден. И этот голод способен утолить только ты. - И что ты предлагаешь, моя милая? - на лице Мартина расползалась широченная улыбка. - Откажись от него. Прогони его. Игнорируй его. Не замечай его существование. И тогда вскоре он сам прибежит к тебе, умоляя его накормить. Радость отца стала почти физической. Эйнсли посмеивалась про себя. Малькольм зря беспокоится о ней. Она не окажется под влиянием отца. Эйнсли не такая же, как он. Она - лучше.