Блудный сын: сборник

(pov Мартин) Мальчик не знает, как сильно люблю его я, Не понимает, где правда, а где игра. Застрявший в детстве и поэтому только мой, Я делаю хуже отчасти, но и - берегу. Малькольм затаил дыхание. Он боялся пошевелить не то что пальцем, даже бровями. Чудовище имело не жёлтые, а голубые глаза. Прямо как у него. Малькольм уставился пристальнее. Хорошо, что чудовище его не видит... И тут чудовище посмотрело прямо на него! - Мой мальчик, - заурчало оно. И как же Малькольму стало страшно. Когтистые лапы чудовища, протянутые к нему, оказались почему-то обычными руками. Больше и длиннее, чем у Малькольма. И, определённо, сильнее. Но всё же обычные для человека. Но чудовище же не человек? - Мой мальчик, крепко же тебе досталось. Скажи, сильно болит голова? Чудовище поразительно точно переняло человеческую речь. Будь Малькольм наивнее, он бы поддался этим чарам. Но он знал, кто перед ним. Нет, его не обманешь. Малькольм упрямо сжал рот. Он и слова не скажет в ответ. С чудовищем разговор один - игнорировать его. - Мой мальчик, что с тобой? Ты странно смотришь на меня. Странно? Сейчас уж точно странно. Малькольм ошалело уткнулся носом в чужую грудь. Что ж, это ощущалось надёжно. Тёпло. Вот же коварное чудовище... - Ррр, мой мальчик, - острые клыки задевали Малькольму ухо. Слегка болезненно и приятно. Малькольм поиграет немного с чудовищем в его игры. А потом его убьёт. Он же охотник, правильно? - И ведь не сложно, мой мальчик, правда? - чудовище ласкающе прошёл губами по щеке Малькольма. Разумеется, он вздрогнул. Разумеется, от отвращения. Или нет. - Тебе конец, чудовище, - у Малькольма отчего-то заплетался язык. - Чудовище? - чудовище, кажется, удивилось. - Ох, мой мальчик. Мой нежный, ранимый, чувствительный мальчик. Какое же я чудовище? Я - твой отец. Малькольм захлопал ресницами. Отец? Чудовище - его отец? Так это что значит, что Малькольм тоже чудовище? Ему очень сильно захотелось вырваться из чудовищных объятий чудовища и немедленно ощупать своё тело. Найти зеркало или любую другую отражающую поверхность. Так у Малькольма тоже усы, лапы и хвост, как говорится? Хорошо, хоть рогов нет. У чудовища они вроде не наблюдались. "Тогда понятно, почему он как будто любит меня. Если я его сын, то это не игра." Почему это открытие обрадовало Малькольма, он не знал. Хотя бы потому, что он и не понял этого. - Значит, ты - не чудовище? - уточнил Малькольм у оказывается-не чудовища-оказывается-отца. - Чудовище? Нет, мой мальчик. Разве я не говорил тебе этого раньше? Чудовищ не существует, мой мальчик. Малькольм окончательно расслабился. Руки отца цепко обвивались вокруг его талии. Он склонил голову на его крепкое плечо. Хотелось спать. Странные дела: чудовищ, оказывается, нет. С кем же он тогда сражался? Если их нет. Когда Малькольм снова открыл глаза, всё не сильно изменилось. Чудовище не появилось. Отец не исчез. Но Малькольм, пришедший в себя после удара головой и наркотического опьянения, что привело к провалу в детство, совмещённого с галлюцинацией, жалел, что чудовище ему привиделось. Лучше бы чудовище, чем отец, широко улыбающийся ему и довольно потирающий свои ладони. Потому что чудовище просто бы сожрало его, в то время как у отца на него были долгосрочные планы - как говорится, до конца его дней.